Кэролайн Пекхам – Общество психов (страница 9)

— Ты даже не можешь быть уверен, что она выбралась на этот берег, — прошипел Найл, уже не в первый раз. У него была такая привычка — повторять одно и то же, будто его слова обретали больший смысл во второй или третий раз. Или, возможно, он был настолько безумен, что даже не помнил, что уже говорил это.

— Река изгибается здесь, — проворчал я. — Течение могло вынести их только на этот берег. Она должна быть очень хорошей пловчихой, чтобы плыть против него, а она такой не является. И даже если тот bastardo (Прим. Пер. Испанский: Ублюдок), который помогал ей, все еще с ней, ему тоже было бы гораздо проще выбраться где-то здесь.

Найл хмыкнул, и этот звук свидетельствовал вроде как о согласии или, по крайней мере, о том, что он не возражал, и я осторожно приблизился к берегу реки.

Я внимательно осматривал воду, высматривая полицейские катера, которые сновали взад-вперед, прочесывая каждый дюйм берега своими прожекторами в поисках беглецов. Но мы уже оставили большую часть зоны их поисков позади, убегая от места крушения, а они по большей части были сосредоточены ближе к мосту.

Я облизал губы, опустил взгляд на берег, и уголки моих губ приподнялись в улыбке.

— Два человека вышли из воды там, — сказал я, указывая на взрыхленную грязь у кромки воды и следуя за ней, пока не обнаружил большой отпечаток мужского ботинка прямо рядом с отпечатком маленькой босой ноги mi sol.

— Похоже ее, — согласился Найл, прежде чем замахнуться топором на небольшое дерево рядом с нами, срубив и повалив его так, что оно скрыло следы, чем он заставил меня прошипеть проклятие, глядя в небо, гадая, не заметил ли вертолет, как оно упало.

Но в небе все было тихо, гул двигателя вертолета отдалился, поскольку он охотился в другом месте, и нам сошло с рук это безумие.

— Ну что, погнали, el burro (Прим. Пер. Испанский: Осел), — сказал Найл, снова закидывая топор на плечо и направляясь к деревьям в том направлении, куда указывали следы. — Нам нужно поймать одну маленькую психопатку.

Сирена завывала все ближе, и Джек, наконец, посмотрел на меня, пока я уминала очередную шоколадку. Мм, я скучала по шоколаду. Три дня в психушке пробудили во мне зверский аппетит.

— Иди за мной, — прорычал Джек, направляясь к выходу, и я последовала за ним, а он надел большие ботинки у двери. Я нахмурилась, увидев рядом с ними кроссовки, в которых я могла бы плыть по реке, и подумала, что мне придется остаться босиком. Я догадалась, что в голову Джека пришла какая-то идея, и, судя по блеску в его глазах, решила, что это хорошая идея. Потому что искорки в глазах были верным признаком отличной идеи.

Джек, похоже, был того же мнения, потому что открыл дверь, взял меня за руку и потащил за собой. Собака тут же залаяла на нас, и я посмотрела на нее, нахмурившись и хныкнув где-то в горле. Я освободила руку из хватки Джека и направилась к огромному псу с широко раскинутыми руками. Бедная маленькая дворняжка просто нуждалась в крепких объятиях.

— Рук, — предупреждающе прошипел Джек, когда собака оскалила на меня свои огромные зубы, между ними текла слюна, а в глазах светился голод.

Я опустилась перед ним на колени, обвила руками его шею и погладила по голове.

— Все хорошо. Большой злой дядька мертв. Я убила его ради тебя. Вот, малыш. — Я отстегнула цепь с шеи пса, и его тело задрожало, когда из его пасти вырвалось рычание.

Я поднялась на ноги, улыбаясь ему сверху вниз, и Джек схватил меня, оттаскивая от моего нового друга. Пес внезапно осознал, что свободен, и направился помочиться на своего мертвого хозяина, чьи ноги торчали из-под хижины, а я рассмеялась, когда Джек потащил меня глубже в лес.

— За мной, мальчик! — крикнула я, и ногти Джека впились мне в руку при звуке шагов собаки, идущей за нами.

— Тихо, — скомандовал Джек, и я нашла в себе крупицу здравого смысла, понимая, что он прав.

В воздухе разносился гул вертолетов, а с недалеко расположенной дороги вой сирен наполнял ночь. Конечно, мы не могли там оставаться. Это было глупо. Глупо, глупо, глупо. И я отчасти даже была рада, потому что серьезно сомневалась в своих навыках борьбы с белками, а если бы мы остались там, мне казалось, что скоро пришлось бы сражаться за орехи.

Мы шли между деревьями, не говоря ни слова, прислушиваясь к приближающимся звукам, а я старалась не обращать внимания на колючки и камни, которые впивались в мои босые ноги и причиняли мне небольшую боль.

Где-то справа от нас раздался треск веток, и Джек потянул меня за кусты, где мы присели на корточки. Я заметила, что в руке у него был нож, который он, должно быть, прихватил из хижины, и мои пальцы зачесались от желания тоже заполучить такой. Этот нож выглядел как скучная Бренда. Она была надежной, и справлялась с работой. На нее можно было положиться, но она могла написать пару высокомерных электронных писем, если не получала того, что хотела. Думаю, она бы справилась. И я отчасти пожалела о том, что у меня нет такого ножа, только Кевин — это был тот тип ножа, который оставался дома без своей семьи и убивал ради удовольствия, не нуждаясь в том, чтобы им кто-то командовал.

Пес ушел принюхиваться к кустам, не отходя далеко, но и не прячась с нами, а занимаясь своим делом — метя территорию.

Где-то впереди нас в лесу раздался еще один треск, и я затаила дыхание, поднимая с земли камень. Можно сказать, что сегодня я была немного рок-звездой. Черт, пресса бы это оценила. Надо написать им письмо, чтобы в завтрашнем репортаже меня представили крутой сучкой.

Я почувствовала взгляд на своем затылке и резко обернулась, швыряя камень с рычанием, вырвавшемся из моего горла, но тут появился Найл, увернувшись от него, прежде чем прыгнуть на меня. В тот же миг огромная фигура столкнулась с Джеком, и они сцепились в яростной схватке.

Мои глаза расширились, когда Найл зажал мне рот рукой, и я поняла, что это Матео сражается с Джеком, свободный, как птица, с его роскошными длинными волосами и бородой, теперь коротко подстриженной, так что его лицо теперь мог увидеть весь мир. Джек с такой силой ударил его кулаком в грудь, что тот упал на задницу, но Матео успел выхватить нож и в следующее мгновение приставил его к горлу Джека. О, Бренда, ты двуличная шлюха.

Я не могла понять, зачем Матео пришел сюда, разве я не была его лучшим другом только лишь по минету? Разве он не использовал мой рот для удовольствия, как сказал Найл, а на самом деле я вообще ничего для него не значила?

Найл оседлал меня, прижимая к земле, и я одарила его ядовитым взглядом, когда он убрал руку от моего рта. Мой большой ублюдочный псих был здесь, но «почему», «как» и вообще «зачем» было мне непонятно. Он проделал весь этот путь и действительно нашел меня в темном дремучем лесу, словно волк, пришедший дунуть мой домик, как в сказке про трех поросят.

— Копы близко, — предупредил он своим грубым ирландским акцентом, и я увидела в его глазах буйный нрав его предков и почувствовала запах вереска с холмов скалистой деревни Киллуни, где они жили. Но я не собиралась позволить ему соблазнить себя его кельтской душонкой, только не после того, как он вышвырнул меня, как какой-то американский мусор. — Нам нужно уходить, Паучок.

— У меня есть для тебя два слова, Адское Пламя, — прошипела я. — Пошел и ты.

— Это три слова, — заметил он.

— Нет, два. «И» не считается.

— Еще как считается.

— Не считается.

— Считается.

— Не считается.

— Хватит, — рявкнул Матео шепотом. — Я порежу этому ноги, чтобы копы нашли его и дали нам фору.

— Нет! — ахнула я в ужасе, когда Джек бросил на Матео убийственный взгляд, и у меня возникло ощущение, что он готов был получить ножевое ранение, лишь бы выпустить своих демонов на Матео и дать отпор.

Я попыталась добраться до Джека, толкая Найла в грудь, но он только сильнее прижал меня к земле.

— Перестань дергаться, Паучок, — прорычал он. — Ты больше не сбежишь.

— Если ты причинишь ему боль, я буду кричать. Я буду кричать, пока не придут копы и не заберут нас всех, — страстно сказала я.

— Какое тебе дело до этого великана? — Спросил Найл, его пальцы сомкнулись на моем горле и заставили меня посмотреть на него. Его зеленые-зеленые глаза поглотили меня, как два чудовища, пришедшие, чтобы обглодать плоть с моих костей.

— Он был единственным, кто был рядом, когда я сидела в том месте все эти годы, — прошипела я. — И когда меня отправили обратно, он ждал меня, будто ни на секунду не сомневался, что я вернусь. К тому же, он убил Нормана-Крохачлена и спас меня, — просто сказала я. — Так что теперь я возвращаю долг.

— И что ты хочешь, чтобы я с ним сделал? — настаивал Найл. — Потому что ты поедешь со мной домой, нравится тебе это или нет.

Я уставилась на него, чувствуя, как ярость клокочет в моей груди.

— Это ты велел мне уйти. Ты не можешь просто появиться, как дружелюбный убийца с топором, и увезти меня в свое логово, снова.

— А почему бы и нет? — Спросил Найл с маниакальным блеском в глазах. — Звучит именно так, как я бы поступил.

Я влепила ему пощечину, и он тут же отвесил мне ответную. Я ахнула, ударив его снова, а он ударил меня в ответ, так что мы оба впали в яростное неистовство, пока Матео не пнул Найла в бедро, и мы остановились, тяжело дыша, нос к носу и полностью очнувшись от войны пощечин.