Кэролайн Пекхам – Общество психов (страница 3)

— Это сработает, — сказал я, игнорируя Матео, когда дорога сделала несколько крутых поворотов, холмы поднимались вокруг нас, и мы приближались к реке впереди.

— Нет, не сработает!

— Сработает. — Я снова врезался в зад автобуса и от удара меня швырнуло вперед, на этот раз сильнее.

Матео выругался и ударил меня, пытаясь схватить руль и заставить меня объехать автобус, но я дернул его в обратную сторону, сняв руку с руля, чтобы ударить Матео по его красивому, свежевыбритому лицу. Кем он себя возомнил? Доном Красивое Личико? Кем-то там из картеля? Это была чушь собачья, и мы оба это знали — он был моей маленькой сучкой и ничем больше, и никогда не будет ничем другим, если я не соизволю.

Машина еще раз врезалась в автобус, но чертовы двери оставались плотно закрытыми, а из передней части Jeep начал идти небольшой дымок. Или большой. Я не был уверен, но был почти уверен, что это нехороший знак.

— Ты заставляешь меня все испортить, — прорычал я, понимая, что именно Матео проклинает меня своим кислым настроем, разрушающим атмосферу.

— Это ты собираешься уничтожить машину, пытаясь выбить гребаные двери, как idiota. Нужно столкнуть его с дороги! — Матео сильно крутанул руль вправо, когда я снова нажал на педаль газа, и я проклял его, когда мы вылетели на мост через реку, снова резко повернув руль влево, и ударив его кулаком в челюсть, прежде чем схватить его волосы в кулак и ударить его лицом о приборную панель.

Матео зарычал на меня, как зверь, которым он и был, врезав локтем по моему члену, и, клянусь, мои яйца подпрыгнули до самых легких, когда жжение от моего нового пирсинга проложило путь чистим огнем от кончика до самого основания. Я, черт возьми, чуть не потерял сознание от боли. Я почувствовал вкус серы, приближаясь к аду, и захрипел, как футбольный мяч с дыркой в боку.

Я отпустил Матео, который снова крутанул руль вправо, а его здоровенная гребаная нога наступила на мою, заставляя ускориться, и я зашипел, проклиная его, пытаясь проморгаться, чтобы избавиться от боли.

Внезапно вой полицейских сирен взорвал мой череп, а мигание красно-синих огней с открытой дороги на дальней стороне моста вырвало меня из бездны, и я с яростью зарычал на Матео, видя, что конец близок. У нас почти не оставалось времени, и я отказывался допустить, чтобы это стало концом для моей маленькой психопатки, чего бы мне это ни стоило.

Я вцепился в руль обеими руками и рванул его влево как раз в тот момент, когда нос моей машины начал обгонять транспортное средство.

Скрип металла и визг шин по асфальту наполнили воздух, когда эта чертова штуковина была вынуждена уйти в занос, и мои губы приоткрылись, когда я ударил ногой по тормозам так, что заднюю часть Jeep занесло, и мир вокруг нас закружился. Подушки безопасности взорвались перед нашими лицами, удерживая меня в машине, несмотря на отсутствие ремня.

Стекло разлетелось вдребезги, крики наполнили воздух, и разъяренный мексиканец проорал: «Я же тебе говорил!», когда я схватился за гребаную дверь и держался изо всех сил, пока мы кружились в безумном танце, и уже ничего не имело смысла.

Но крики Авы стихли, и это было главное. Нет, я больше не слышал безнадежные мольбы из прошлого. Потому что я был полностью погружен в настоящее, и клянусь, что услышал крик, который заглушил все другие звуки крушения, когда Бруклин в панике закричала откуда-то одновременно слишком близко и слишком далеко.

— Адское Пламя!

Я был нужен ей. Я, блядь, был нужен ей, и я не мог подвести ее так, как подвел Аву десять долгих лет назад.

Машина с грохотом врезалась в ограждение на краю моста, и когда она, подпрыгнув, опустилась обратно на колеса, я ударился головой о стекло, кровь потекла из моего виска в уголок рта, а подушка безопасности медленно сдулась и мир за разбитым ветровым стеклом снова стал четким.

— Черт, — пробормотал я, заметив разрушенное ограждение на другой стороне моста, а громкий всплеск подтвердил местонахождение автобуса, и крики людей внутри него наполнили воздух, когда он начал тонуть.

— Ну что, доволен? — прорычал Матео, отталкивая от себя подушку безопасности, и уставился на меня с такой негодующей яростью, что мне захотелось ударить его.

— В полном восторге, — ответил я, нащупывая свой пистолет в дверном кармане и ухмыляясь, обнаружив, что он все еще там. — Таков и был мой план с самого начала.

— Лжец, — прошипел он, но у нас не было времени на споры: вой полицейских сирен и ослепляющий свет красно-синих мигалок ударил по глазам, возвещая о прибытии местного шерифа и его банды услужливых Гарри.

Нам кричали, чтобы мы вышли из машины с поднятыми руками, но мы оба проигнорировали эту херню, пробираясь через обломки, и выпали на землю среди разбитого стекла, которое покрывало дорогу, а затем укрылись за ними, прячась от полиции.

Крики из тонущего транспортного средства заставили мое сердце биться как сумасшедшее, но когда я попытался добежать до края моста, чтобы прыгнуть вслед за моим Паучком, мимо меня просвистела пуля и заставила меня вернуться в укрытие.

— Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками! — раздался женский голос. Я выстрелил в их сторону предупредительным выстрелом и выругался про себя, нужно было любой ценой держать их подальше от нас, пока мы не найдем выход из этой ситуации.

— Дерьмо, — прошипел я, прижавшись спиной к обломкам своей машины и поворачиваясь к Матео. — Есть какие-нибудь гениальные идеи?

Он прищурился на меня и огляделся, когда полиция открыла ответный огонь, и мы были вынуждены оставаться на месте, а крики заключенных наполнили меня ужасом, поскольку время снова работало против нас.

— Есть одна, — сказал он, глядя на бензобак с дьявольским блеском в глазах. — Но она столь же estúpido (Прим. Пер. Испанский: Глупая), сколь и гениальна.

— Ну, я полностью за estúpido, — решительно заявил я. — Так что давай попробуем.

Передняя часть тюремного транспортного средства почти мгновенно погрузилась под воду при столкновении с ней, кабина наполнилась темной и мутной водой из реки, в то время как я мысленно выругался и встал в своей клетке в задней части автобуса.

Я наблюдал, как остальные пассажиры стонали, прикасаясь пальцами к ранам, если их руки были свободны, или звали на помощь, если они были связаны.

У меня текла кровь из того месте, которым я ударился о дверь клетки, но рана на плече не имела для меня большого значения по сравнению с тем, что я пережил в прошлом. К тому же, с тех пор, как моя темная Рук снова появилась в моей жизни, мое внимание было полностью сосредоточено на ней.

Не то чтобы время, которое я потратил на оплакивание ее побега из «Иден-Хайтс», могло быть потрачено на что-то другое, но теперь, когда объект моей одержимости снова был в пределах досягаемости, я не хотел выпускать ее из виду.

Двое охранников из передней части автобуса не предприняли никаких попыток спасти кого-либо из нас, опустив стекло и выплыв на поверхность, даже не оглянувшись назад. Не то чтобы это было большим сюрпризом. Я предположил, что они не были склонны рисковать своими жизнями ради психически больных преступников, за транспортировку которых они отвечали. Проблема заключалась в том, что мы все были заперты и медленно погружались под воду. Нам срочно требовалась помощь, иначе мы все утонем прямо на своих местах.

Я стиснул зубы и отвел плечи назад, начав давить на наручники, сковывающие мои руки за спиной, металл врезался в мою плоть, а из груди вырвалось рычание от усилий, которые я прилагал, но вдруг наручники щелкнули, оставив оковы болтаться на моих запястьях, освободив руки.

Мой взгляд перебегал с одного заключенного на другого, которые все еще были прикованы к своим местам. Мое положение в клетке давало мне небольшое преимущество, я мог свободно двигаться, но это мало помогало, учитывая, что я был заперт.

Здесь оставался еще один охранник. Только один. Он был новичком в своей роли, и я почти не знал его, но все равно наблюдал за ним, оценивая, как он озирается в шоке, казалось, даже не понимая, что произошло, не говоря уже о том, чтобы подумать о спасении наших жизней. Но я продолжал наблюдать за ним. В конце концов, он был нашей единственной надеждой.

У него шла кровь. Рана на голове, похоже, оглушила его. Он прикоснулся пальцами к ране и отстегнул ремень безопасности, поднимаясь на ноги, в то время как вода начала подниматься, и передняя часть автобуса еще больше погрузилась в воду. Он немного пошатнулся, казалось, даже не замечая, что вода поднялась ему до икр, и я прикусил язык, наблюдая за ним, и задаваясь вопросом, не упадет ли он замертво от этой травмы и не обречет ли нас всех на смерть вместе с собой.

— Мистер Охранник, — позвала Бруклин со своего места, все еще прикованная к сиденью, а ее ярко-голубые глаза были полны дикого страха, когда она уставилась на него. У ее голоса был тот же самый хрипловатый, манящий тембр, ради звучания которого я когда-то жил. Я часто сидел рядом с ней, слушал ее истории и впитывал каждое слово.

— Я много думала об этом в прошлом и давно пришла к выводу, что утопление — это не для меня. Нет, сэр. В этом нет никакой элегантности, никакого шика, никакой изюминки. Если мне суждено уйти, то пусть это будет кроваво, жестоко и по-настоящему злодейски. Пожалуйста, не позволяйте этому стать моим концом чтобы я была связана, как буррито, и пыталась задержать дыхание, прежде чем захлебнуться грязной речной водой. Я слышала, что люди какают в реки. Я не хочу, чтобы человеческие экскременты попали мне в рот и заразили меня чем-нибудь гадким.