Кэролайн Пекхам – Клуб смерти (страница 96)

Но прямо сейчас я не мог зацикливаться на этом. Я должен был надеяться, что я не опоздал, что она не слишком опережала меня, что я смогу добраться туда вовремя, чтобы все исправить, помочь ей, спасти ее. А потом я отправлю ее подальше от себя и позабочусь, чтобы она больше никогда не пострадала от яда моего присутствия в ее жизни.

Страх был врагом в галстуке-бабочке, и я была готова ко встрече с ним на балу.

Мое сердце бешено билось, пока я пыталась освободить запястья от кабельных стяжек и энергично трясла головой, чтобы сбросить с нее шарф, которым мне ее обмотали. Мое дыхание становилось горячим и затрудненным, и все, о чем я могла думать, это о том, какой глупой я была, поверив, что смогу справиться с этим.

Нет, Мозг, не смей так думать! Мы найдем выход. Мы с тобой отличные убийцы. И Сердце, не забывай про него. Ему нравится, когда есть немного острых ощущений, хотя, когда их много справляется оно не очень, но только не говори ему об этом.

Мое горло сжалось, когда я еще яростнее попыталась освободиться от стяжки, извиваясь, как антилопа гну в сети. Что, если Эндрю позвонил своим друзьям-полицейским, и все они направились сюда, чтобы забрать меня? Вернуть в то ужасное, ужасное место с медсестрами, иглами и обитыми войлоком стенами. От этой мысли у меня скрутило живот. Если мадам Люсиль снова поймает меня в свои когти, она сделает мою жизнь в этом месте невыносимой.

Сегодня ночью я должна убить. Я больше не раненое животное, я мутировала, стала больше, отрастив острые, как бритва, зубы и когти. И я жажду крови.

Эндрю привел меня в свой роскошный дом, но я мало что успела разглядеть до того, как он схватил этот шарф с вешалки и ослепил меня. Я брыкалась и сопротивлялась, но прикосновение его пистолета к моему виску заставило меня замереть. Мне пришлось еще немного подыграть ему. Потому что я не собиралась умирать, не забрав его с собой. Вот к чему все свелось, к последнему яйцу на сковороде. И теперь мне нужно было разбить его и вылупить план.

Так что сосредоточься, Бруклин. Используй все клетки своего мозга, хорошенько потри их друг о друга и составь план мечты.

Где бы я ни была, все было скрипучим. Половицы подо мной были твердыми и шершавыми, и, судя по количеству ступенек, по которым Эндрю протащил меня наверх, я предположила, что нахожусь либо на чердаке, либо в сарае под крышей. Поблизости не было ни сена, ни запаха лошадей, так что я решила исходить из своего первого предположения.

Из-за пределов комнаты донесся женский смех, и я затаила дыхание, узнав его, и он наполнил мое сердце ужасом. Раньше мне снились кошмары об этом смехе, в те времена, когда единственное, о чем я беспокоилась, были ее издевательства и унижения. Еще до того, как я поняла, что все эти насмешки, издевательства и унижения на глазах у всех были пустяками по сравнению с тем, на что она была способна. Пенелопа была здесь.

Ответный смех Эндрю сказал мне, что они приближаются, чтобы закончить то, что начали — уничтожить меня.

Открылась дверь, и по половицам заскрипели приближающиеся ко мне шаги.

— Ты уверен, что это она? — возбужденно спросила Пенелопа, и у меня в горле зародилось рычание. Жажда убийства стала настолько неистовой, что захватила каждую частичку моей души. Здесь я была никем иным, кроме как посланницей Дьявола, готовой отправить их прямиком в ад. И я найду способ сделать это, даже если придется отправиться следом. Может, какая-то часть меня и хотела уйти. Красный Здоровяк с радостью заключил бы меня в свои объятия и поздравил с убийствами.

Но как же Матео? Я не могу бросить своего Мертвеца.

— Да, — сказал Эндрю. — Это она.

Чья-то рука взялась за повязку на моих глазах, сдергивая ее, и я обнаружила, что смотрю на Пенелопу с ее длинными рыжими волосами и ухмыляющимся лицом, которое было таким же красивым, как и в последний раз, когда я ее видела. На ней была откровенная зеленая шелковая ночная рубашка, выставляющая напоказ большую часть груди. Я оскалилась, словно дикий зверь, и рванулась вперед с намерением укусить и покалечить ее любым доступным способом. Эта сука стояла и смотрела, как я страдаю, снимала это на телефон, смеялась, пока я корчилась от боли. Я покажу ей, каково это — кричать и осознавать, что никто не придет тебя спасать.

Эндрю внезапно оказался рядом и оттолкнул меня, держа в руке пистолет.

— А ну-ка, играй как положено, грязная девчонка, — сказал он, поднимая меня на ноги и прижимая к своему телу. Пенелопа запустила пальцы в мои волосы и заурчала, рассматривая меня.

— Ты выросла в почти нечто симпатичное, — прокомментировала Пенелопа своим звонким, стервозным тоном.

Я дернулась, пытаясь вырваться из хватки Эндрю, и отпрянула от прикосновений его жены, а моя верхняя губа непроизвольно приподнялась.

— Вы сами привели в свой дом свою смерть, — пообещала я, оскалив на них зубы.

— Да неужели? — Промурлыкал Эндрю, оттаскивая меня от своей лапающей сучки и толкая на большую кровать с красными шелковыми простынями.

Наконец-то я смогла разглядеть чердак, на котором находилась: я видела балки над головой, а в воздухе витал запах пыли, отчего мое дыхание стало прерывистым. В помещении была установлена видеокамера, охватывающая весь чердак и направленная на кровать, где я сидела. На стенах висели полки с различными секс-игрушками, а над кроватью располагалось большое зеркало. Мой взгляд метался между всеми этими предметами, пока я пыталась сложить картинку воедино. Что я вижу? Что все это значит? Зачем все это здесь?

— Что за хрень здесь происходит? — выплюнула я, пытаясь встать, но Эндрю навел на меня пистолет, и я замерла.

Не умирай, еще не время.

Пенелопа подошла к Эндрю, поглаживая его причиндалы, пока они оба смотрели на меня, как голодные гиены, которые только что наткнулись на свежую добычу.

— Ты была нашей первой, грязная девчонка, — обратился ко мне Эндрю, не сводя глаз с моего лица. — Но не последней.

Холод проник в мои кости и сковал их намертво, когда я все поняла. Эта комната, это логово… Здесь царило зло. И не в хорошем смысле. А зло, от которого у меня по коже ползли тошнотворные мурашки.

— Это наша игровая комната для гостей, — сказала Пенелопа с девчачьим хихиканьем, от которого у меня закипела кровь. Я вырву тебе горло и засуну твой смех тебе в задницу.

— Я не ваша гостья, — прошипела я.

— Они все так говорят, — передразнила Пенелопа. — Она такая же, как все, правда, Энди?

— Нет, — мрачно сказал он, а его взгляд жадно скользил по моему телу. — Она особенная.

Пенелопа перестала тереть член Эндрю, подошла к камере, сняла ее со штатива, и повернула так, чтобы я могла видеть маленький экранчик, а затем нажала на кнопку «воспроизведение». Мое сердце сжалось в кулак, когда я увидела, как Пенелопа держит девушку лицом вниз на кровати, а Эндрю трахает ее сзади. Она издала отчаянный крик, который наполнил мою кровь такой яростью, что я едва смогла ее сдержать. Они должны были умереть. Возможно, это было моим предназначением в жизни. Быть здесь и сейчас, убрать их с лица земли раз и навсегда, даже если в меня попадет пуля и моя жизнь растечется по полу.

— Ты крикунья или плакса? — безжалостно спросила Пенелопа, прежде чем поставить камеру обратно на штатив и нажать кнопку записи, и передо мной замигал маленький красный огонек.

Эндрю подошел к кровати, засунул пистолет сзади за пояс спортивных штанов, вытащил из кармана небольшой складной нож и перерезал стяжки на моих запястьях.

— Мне нравится, когда они сопротивляются, — сказал он, снова убирая нож, обращаясь к Пенелопе, как будто я была просто домашним животным, которое не понимало его слов. Но потом он обратился прямо ко мне, и я подумала, что это еще хуже. — У меня до сих пор остался шрам от тебя. — Он поднял руку, показывая мне место, где я много лет назад полоснула лезвием по его коже. — Ты сделала меня таким, — обвинил он, и по мне пробежало отвращение.

— Я не создаю монстров, монстры создают себя сами, — прорычала я.

— А откуда тебе знать, как рождаются монстры, грязная девчонка? — Он забрался на кровать, протянул руку и заправил прядь волос мне за ухо.

Я зарычала, как зверь, отбрасывая его руку. Ненависть просачивалась в мою кровь, как яд, и я собиралась влить его в этого ублюдка и смотреть, как он умирает.

— Потому что я родилась в ту ночь, когда ты сломал меня, — сказала я убийственным шепотом. — Но я была создана не твоими руками. Мне нужен был спаситель, поэтому я стала им сама для себя. Она не прискакала на белом коне, она пришла с адским пламенем за спиной, а ее тело было облачено в доспехи из греха. Я не та девчонка, которую ты затащил в лес той ночью. Я твой самый страшный кошмар, воплотившийся в жизнь.

— Да, да, посмотрим, как долго ты сможешь так болтать, когда я окажусь внутри тебя. — Он схватил меня за горло, но я использовала прием, которому научил меня Найл, чтобы вырваться из его захвата, а затем выбросила голову вперед, ударив его лбом в переносицу.

Он взревел от боли, отскочив назад и схватившись за лицо, когда из его носа хлынула кровь. Я спрыгнула с кровати, как гарцующий олень, бросилась на Пенелопу и схватила ее за волосы, прежде чем она успела увернуться. Я развернула ее и она закричала, когда я бросила ее на кровать и упала с другой стороны.