Кэролайн Пекхам – Клуб смерти (страница 88)

Я опустила голову, сжимая пальцы в кулак, чувствуя, как его боль обволакивает мое тело, как вторая кожа.

— Я знаю. Оно пожирает все, как голодный червь, — согласилась я. — Раньше я так ясно видела моего отца в своих мыслях, но с каждым днем мне все труднее и труднее вспомнить его лицо. У меня даже нет его фотографии. — Мое сердце свинцовым грузом висело в груди, и я тосковала по нему. По единственному человеку в этом мире, который любил меня безоговорочно. — Туманный Джин пил любимое пиво папы на улице, и я воровала у него банки, когда он отключался, а потом нюхала их, чтобы почувствовать его присутствие. Это всегда пробуждало воспоминания. Как маленькие ракеты, взрывающиеся в моей голове, напоминающие мне о всех хороших временах.

— Раньше я чувствовал что-то подобное от ее духов, — тихо сказал Найл. — Но больше это не работает. Иногда мне кажется, что девушка в моих воспоминаниях не похожа на ту, на которой я женился. Я слишком много лет заполнял пробелы, пытаясь воссоздать кусочки пазла, который потерял много лет назад.

— Ты думаешь, она где-то там, ждет тебя? — Спросила я.

— Нет, — пробормотал он. — Ее больше нет. После смерти нет ничего, только ад или рай на земле. И что из них тебе достанется решает жребий.

Я оглянулась через плечо, встретившись с ним взглядом.

— Ну, если сейчас я горю в аду, то все не так уж плохо. По крайней мере, не сейчас.

— Да, — согласился он, проводя костяшками пальцев по всей длине моего позвоночника, так что по всему моему телу побежали мурашки. — Сейчас все не так плохо. И у меня есть хорошие новости. — Он посмотрел на меня взглядом, в котором, я могла бы поклясться, читался голод, а затем стянул через голову свою черную футболку, заставив мое сердце учащенно биться, пока я упивалась каждым татуированным дюймом его груди. У меня возникали мысли, самые лучшие из них о том, как его рот прижимался к моему, и как его язык скользил между моими губами, когда он подарил мне мой первый в жизни поцелуй, и его жара было почти достаточно, чтобы воспламенить меня. Я облизнула губу, пытаясь вспомнить его вкус и то, как хорошо ощущался его вес на мне, как сильно его член упирался в меня и как сильно я хотела узнать, каково было бы ощутить его внутри меня.

Но затем он протянул мне свою футболку, разрушив мои грязные фантазии, когда я поняла, что он дает ее мне, чтобы я прикрылась. Я надела ее, прежде чем повернуться, и посмотрела на него, свесив ноги с края столешницы.

— Какие новости? — Взволнованно спросила я, ударяя свое разочарование лопатой по голове и закапывая его глубоко под землю.

Он открыл шкафчик рядом с моей головой и достал коробку конфет, потряхивая ею у меня перед носом. Я выбрала леденец со вкусом «Кока-кола», развернула его и с улыбкой отправила в рот.

— Так какие новости? — Надавила я, и его глаза потемнели, когда он положил руки по обе стороны от меня на стойку.

— Я нашел тех людей, которые причинили тебе боль. Эндрю и Пенелопу, — он выплюнул их имена, как будто они были грязными и имели неприятный вкус, и я почувствовала, как во мне вспыхнуло возбуждение.

— Ну и где же они? Поехали! — Я попыталась слезть со столешницы, но он преградил мне путь, и я столкнулась с его твердой грудью, от чего мое сердце затрепетало, и я в замешательстве посмотрела на него.

— Все не так просто, любовь моя. Парень — коп, а девушка — его Степфордская жена.

Я пососала леденец, обдумывая эту новость.

— Ублюдки. Это проблема.

Он кивнул, и когда я вытащила леденец изо рта, он наклонился вперед и тоже пососал его, глядя при этом на меня. Это было чертовски горячо. И теперь я поделилась уже двумя леденцами. Интересно, смогу ли я заставить Найла и Матео поделиться одним…

Я вытащила его из его губ и засунула обратно в свой рот, наслаждаясь его вкусом не меньше, чем вкусом леденца.

— Мы должны поступить с умом, — сказал он, когда ухмылка исказила его черты, и я снова уловила отблеск моего Адского Пламени в его печальных глазах. — Но я доставлю их тебе, Паучок, не волнуйся об этом.

Я положила руки ему на плечи, вверив ему свое доверие. Его было не так уж много. Я была белкой с кучей орехов доверия, которые я копила, но за это я могла отдать ему один. Потому что он был лучшим убийцей, которого я знала, и я бы все отдала, чтобы добраться до этих ублюдков, которые преследовали меня все эти годы. — Я убью их как следует. Это будут мои лучшие убийства.

— Ну, это мы еще посмотрим. — Его ухмылка стала шире, но я внезапно сильно ударила его по лицу.

— Это за то, что причинил боль Матео, — прорычала я, и он оскалил на меня зубы.

Он ущипнул меня за руку.

— Это за то, что ты ввязалась в драку внизу.

Я ткнула его в щеку.

— Это за то, что ты вредный bambino (Прим. Пер. Итальянский: Малыш).

Он щелкнул меня по лбу.

— А это за то, что ты сумасшедшая девчонка.

Я запустила пальцы в его волосы, и он тоже запустил свои пальцы в мои. Когда я начала тянуть за них, он сделал то же самое, и мы зарычали, как собаки, стараясь перетянуть друг друга.

— Перемирие? — спросил он.

— Перемирие, — согласилась я. — Отпускаем на счет «три». Раз, два… три!

Я отпустила его волосы на долю секунды позже, чем он, но он, казалось, не заметил этого и ушел, а я одними губами прошептала ему в спину: — Я победила.

Я наблюдал за ней при свете и в темноте, днем и ночью, порой даже не понимая, сплю ли я, настолько все мое внимание было приковано к ней.

Так вот как я встретил свою погибель? От рук chica loco с ярко-голубыми глазами и билетом в ад в один конец?

Моя шея болела почти так же сильно, как и мое эго после попытки выбраться отсюда. Я снова потерпел неудачу. Каждый раз, когда я шел против этого ублюдка, я оказывался у его проклятых ног, и с меня было довольно.

Мне нужно было навсегда освободиться от своих цепей. Мне нужно было вернуть то, что, как я боялся, терял. Там, откуда я родом, я был демоном: меня боялись и избегали, обо мне говорили шепотом, прячась за закрытыми дверями. Люди знали, что меня нужно бояться. Но теперь я превратился в тень того человека, и был заперт под землей, и ни один из двух людей, с которыми я общался, не боялся меня так, как следовало.

Без щита этого страха я не был уверен, кто я такой. Просто сломленный человек с испорченным прошлым и жаждой крови, которая слишком долго оставалась неутоленной.

Я снова был в клетке. Несомненно, это было наказанием за сопротивление инъекции, которую он нам навязал. И должен признать, что спустя пять дней казалось, будто ничего не произошло. Возможно, он не лгал. Возможно, он действительно дал нам иммунитет к вирусу, который поразил мир. Я предположил, что это имело смысл: он не хотел бы, чтобы я заразился от него, а затем умер до того, как он закончит пытками вытягивать из меня информацию.

Не то чтобы он когда-либо хоть слово у меня вырывал. Но однажды он устанет пытаться вытащить из меня мои секреты и выполнит свои угрозы прикончить меня. Мне нужно было выбраться отсюда до этого момента, но каждый план, который я пытался осуществить, проваливался, оставляя меня в этом вечном подвешенном состоянии.

Бруклин делала стойку на голове в дальнем конце подвала, и ее маленькие розовые трусики выглядывали из-под ткани свободных светло-зеленых шорт, которые сползли, обнажая изгиб ее задницы.

— Ты считаешь? — требовательно спросила она.

— Si. — Но я не считал. Я просто наблюдал за ней, чувствуя, как мой член становился все тверже, пока я разглядывал ее тело, отмечая, как оно налилось с тех пор, как она оказалась здесь. Регулярные приемы пищи и тренировки с hijo de puta наверху, явно ей не навредили. Ее сиськи и задница стали пышнее, мышцы сильнее, а тело более трахабельным, чем когда-либо.

— Я уже простояла так пять минут?

— Что ты получишь, если продержишься пять минут? — спросил я, сжимая прутья над головой и облизывая губы, любуясь ею. Я собирался уничтожить ее, когда наконец уступлю этому желанию. Жаль только, что пока я не мог доверять себе рядом с ней.

— Ммм, может, рыбку? Или новую татуировку? Миленькую с изображением окровавленного ножа, или черепа… или котенка. Или, может быть, букет цветов? Или может Найл, наконец, подарит мне Coco Pops? Или… может ты снова сделаешь ту штуку своим ртом с моей киской?

Я прикусил язык, прижался лбом к прутьям и уставился на розовый топ с пайетками, который на ней был. Он сползал, цепляясь за ее сиськи так, что почти оголил их. Еще несколько секунд, и я был уверен, что ее сосок выскользнет из топа. Откажусь ли я от ее просьбы? Сомневаюсь. Я почти постоянно мечтал о ее киске, и мысль о том, что я снова смогу обладать ею, была более чем привлекательной.

Прежде чем я успел ответить на ее предложение, она упала на пол, сердито вскрикнув и сорвав с себя туфлю, прежде чем запустить ею через всю комнату. Она ударилась о дверь ванной и исчезла внутри, раздался всплеск, подсказавший, что она упала в унитаз.

— Черт, я продержалась всего три минуты! — прорычала она, запрокидывая голову к потолку и закрывая глаза, а затем она снова закричала, ударив кулаками по полу, потому что, по всей видимости у нее случилась небольшая истерика.

На самом деле прошло не больше тридцати секунд, но, похоже, сейчас было не время указывать на это. Она выглядела так, будто ей нужно было выпустить все свое разочарование, а у меня с того момента, как она предложила мне еще раз откусить от нее кусочек, потекли слюнки.