Кэролайн Пекхам – Клуб смерти (страница 7)

— Хорошо, тогда давайте рассмотрим ее получше. — Сортир махнул толстой рукой, и Тень включил свет, так что красное свечение усилилось и заполнило комнату.

Они втроем подошли ко мне, и у меня перехватило дыхание, когда я машинально огляделась по сторонам в поисках оружия. Ничего. Значит, придется полагаться на кулаки. Старые добрые кулаки. Они никогда меня не подводили. Ну, ладно, иногда подводили. Я могла нанести приличный удар, но было трудно нарастить мускулы, когда ты целыми днями жила между приемами пищи и бегством от копов.

— Я задала вам вопрос, — прорычала я.

— Снимай, — скомандовал Сортир, указывая на мое тело одним пальцем. — Ahora. (Прим. Пер. Испанский: Сейчас же)

— Прошу прощения? — Прошипела я, не желая отступать ни на шаг, хотя мне не нравилось, что его сладкий одеколон с запахом лакрицы просачивается мне в ноздри, когда он приблизился ко мне.

Я всегда ненавидела лакрицу. Кому в голову могла прийти забавная идея сделать конфеты со вкусом бензина? Уж точно не мне. Но эти соблазнительные цвета все еще манили меня, убеждая, что они могли бы мне понравиться, если бы я попробовала их еще раз. Маленькие лживые ублюдки.

— Фернанда. — Сортир кивнул Конскому Хвосту, и она решительно шагнула вперед, потянувшись к моему платью.

Я с усмешкой отбросила ее наманикюренные руки.

— Отойди, инопланетянин, я знаю, чего ты хочешь, и ты даже близко не подойдешь к моей заднице.

Фернанда бросила усталый взгляд на Тень.

— Руки, Рафаэль.

Тень — Рафаэль рванулся вперед, чтобы схватить меня, и я нанесла свой первый удар ему в лицо. Удар пришелся по его челюсти, и он зарычал, схватив меня за руки и развернув. Я пиналась и брыкалась, оставляя царапины, укусы, синяки, превращаясь в настоящее животное в своем отчаянии, чтобы меня не трогали. Мое сердце бешено колотилось, в голове проносились воспоминания. Я видела лес, луну, тени, движущиеся в темноте. Мне это не нравилось.

— Прекрати. Отвали от меня, прекрати… прекрати!

Он задрал мое платье, разорвав его на спине, и страх пронесся по центру моей души. Нет. Только не это. Никогда больше.

Его жирные руки лапали мою голую плоть, и затем он бросил ужасный материал на пол, оставив меня голой. Я развернулась и потянулась к его члену. Я бы сломала его до неузнаваемости, раздавила бы в кулаке эту скользкую штуковину, которой он хотел меня изнасиловать. Но что, если у инопланетян нет членов?

Он оттолкнул меня, прежде чем я приблизилась к нему, и от его силы я рухнула на пол, а мои темные волосы разлетелись вокруг меня.

— Посмотрите на эту маленькую крысу, она думает, что сможет в одиночку справиться с картелем, — бессердечно рассмеялась Фернанда. О черт, они не инопланетяне. Они люди. И это хуже. Намного, намного хуже.

— Хватит, — спокойно сказал Сортир, и ледяной поцелуй ножа скользнул под моим подбородком. Он надавил, заставив меня откинуть голову назад, и посмотрел на меня сверху вниз. — Вставай, — прорычал он.

Я не подчинилась, мое дыхание участилось, и я осталась лежать на полу, голая и в синяках. Черт, как же болела моя задница. Она сильно ударилась о бетон, когда та машина сбила меня. Могу поспорить, что сейчас она похожа на персик, обожающий БДСМ.

— Вставай, или я прикажу Рафаэлю подготовить тебя для клиентов. Он не будет нежен. Он оставит еще больше синяков. И не все из них окажутся снаружи.

Мои легкие сжались, когда я посмотрела на монстра, который держал меня в своих сетях. Его безэмоциональные глаза были самым страшным из всего этого. Словно он видел все ужасы под солнцем, и ни один из них не заставил его даже вздрогнуть. Теперь мне стало ясно, кем он был. Он был бизнесменом, торгующим болью, и я стала его новым активом.

Рафаэль расстегнул ремень, и я встала, выровняв дыхание. Я была готова драться изо всех сил, но их было трое, а у меня не было оружия. Мужчины не прикасались ко мне на своих условиях. Уже давно, блядь, не прикасались. И сегодня это не изменится. Сначала им придется меня убить.

— Я сеньор Кастильо, и ты будешь делать то, что я скажу. Ты понимаешь? — Спросил Сортир отрешенным, отрепетированным голосом.

Его глаза по-прежнему критически изучали мое тело, а Рафаэль облизнул губы на периферии моего зрения. Моя киска застегнулась, и я подняла кулаки, как это делали боксеры по телевизору. За копейку, за картошку. Или как там говорится.

Фернанда рассмеялась, и я бросилась на нее, как дикая кошка, схватив за конский хвост и дернув изо всех сил.

— Тупая сучка с конским хвостом, ты что, лошадиная задница? — Зарычала я.

Она взвизгнула, ее ногти впились в мою спину, и внезапно меня оторвали от нее большие руки. Руки, которые коснулись моих плеч, а затем груди. Рафаэль мрачно улыбался, сжимая и больно впиваясь пальцами. Я вскрикнула и запрокинула голову, пытаясь ударить его головой, но он снова грубой силой отбросил меня назад. Моя задница ударилась о кровать, а сеньор Кастильо уставился на меня со скукой, как будто я была наименее интересным объектом, который он видел сегодня. Что ж, давайте это изменим?

Я позволила демонам из моей головы выйти на волю, набросилась на Рафаэля и впилась зубами в его ухо, разрывая и рыча, пока отрывала плоть. Его кулак ударил меня в грудь, и я рухнула на кровать в море звезд, выплевывая кусок уха изо рта. Рафаэль закричал, когда его кровь потекла по моему языку, и я подняла руку, чтобы вытереть ее. Какой прекрасный звук, жаль, что я не могу добавить его в свой плейлист на Spotify. Жаль, что у меня нет приложения. Или телефона.

— Все это становится очень грязным, — прошипела я, когда Рафаэль в агонии схватился за голову. — Просто, чтобы внести ясность, я не позволяю, чтобы ко мне прикасались без согласия.

Мистер Кастильо смотрел на меня с легкой интригой, словно это новое событие как-то изменило мою ценность для него. У меня возникло ощущение, что мое положение не улучшилось, более того, я была уверена, что оно только ухудшилось. Он жестом подозвал Фернанду, и она шагнула вперед, вынула из-за пояса пистолет и направила его мне в лоб, после чего запихнула таблетку мне в рот.

— Глотай.

Я подумывала о том, чтобы позволить ей вышибить мне мозги, просто чтобы бросить ей вызов, но на этой земле у меня еще оставались неосуществленные мечты. Те, которые могли бы принести мне больше благосклонности Дьявола, когда я встречу его. Я не стыдилась быть шлюхой, но он был единственным мужчиной, перед которым я планировала раздвигать ноги по команде. Я бы просто раздвинула их, как хорошо оплаченная шлюха, и пела «Don't Stop the Devil» Dead Posey, пока он ублажал бы меня. Это было бы чертовски горячо. Буквально. Я бы, наверное, загорелась. Но это бы того стоило.

Я проглотила таблетку, подумав, что стакан воды не помешал бы, но, думаю, в жизни бывают вещи и похуже. Фу, нет, не было. Глотание таблеток без оболочек всухую официально приравнивалось к поеданию ржавых гвоздей.

Прошло совсем немного времени, прежде чем наркотик подействовал, и цвета, казалось, слились воедино у меня перед глазами.

— Конский хвост… сука, — выдохнула я, когда наркотик хлынул в мою кровь, вызывая странное онемение, охватившее меня.

У меня закружилась голова, но я не потеряла сознание, мой разум просто как бы отделился от моего тела, так что я больше не могла его по-настоящему контролировать.

Секунды превратились в сплошное размытое пятно времени, которое я не могла осознать. Там были мигающие огни, женщина, красящая мое лицо, сексуальное черное нижнее белье, натянутое на мое тело. Такое, о каком я только мечтала. Но все было не так, как в моих фантазиях. В моем последнем сне был по крайней мере один мужчина, задушенный до смерти моими бедрами, и еще один симпатичный мужчина с большим членом, который делал со мной все те безумные вещи, которые мне нравились. Пока я не убила и его, потому что, па-чау, именно такой крутой сукой я была.

— Кто-нибудь знает, который час? — невнятно пробормотала я, моргнув и обнаружив себя в ряду девушек, одетых точно так же, как я, и проверила невидимые часы у себя на запястье. — Какая польза от часов, если они невидимы? Бьюсь об заклад, единорог Пит смог бы понять по ним время…

У всех девушек на горле были ошейники, и из центра каждого свисало большое серебряное кольцо. Время от времени появлялся уродливый ублюдок, цеплял цепь к кольцу одной из девушек и уводил ее за темную занавеску. Я не хотела заходить за эту занавеску. За ней раздавались одобрительные возгласы, а затем кто-то стучал молотком. Мой мозг был слишком затуманен наркотиком, чтобы понять, что это значит. Наркотик, Бруклин, наркотик!

— Кто это сказал? — Невнятно спросила я.

Ах да, это я сказала. Мой мозг. И я была права.

Я отошла от шеренги девушек и засунула два пальца себе в горло в темном углу. Я подергала во рту ту маленькую болтающуюся штучку, которая жила там, но это не помогло, потому что у меня совершенно не было гребаного рвотного рефлекса, поэтому я просто подумала о вонючем члене Тени, и содержимое моего желудка вырвалось наружу. Это были остатки той мерзкой на вкус таблетки и полпачки картошки фри, которую я украла у старухи на автобусной остановке. Она сказала, что я — проблема молодежи в наши дни, и я поблагодарила ее за комплимент, прежде чем наброситься на ее поздний ночной перекус. К черту старость. Если в девяносто лет я не смогу делать сальто назад, значит, жизнь не стоит того, чтобы ее прожить. Не то чтобы я могла делать сальто сейчас, ну почти могла. Так что к тому времени, когда мне исполнится девяносто, я определенно справлюсь с этим.