Кэролайн Пекхам – Клуб смерти (страница 42)

Разве что… Нет, вряд ли. Во всяком случае, не здесь.

Я заставил себя остановиться, пока не напился до полной отключки, и расправился со своей едой, прежде чем отбросил галстук в сторону и направился к выходу.

Одна ночь. Я выдержу одну ночь в обществе моих будущих родственников, а потом поеду домой к своему паучку и предложу ей ту вкусную маленькую мушку, которую держу в багажнике своей машины.

Извини за это, Генри, это дерьмовый способ провести свои последние часы. Но ты законченный козел, так что это тоже имеет значение. Спорю, твоя жена будет в полном восторге от этого.

Я выдохнул и направился вниз, чтобы встретиться со своим Па и русскими. В конце концов, теперь нет смысла прятаться от этого. Но я сделаю все возможное, чтобы избежать этого так называемого супружеского блаженства. Я не был существом, которому суждено какое-либо блаженство, и был доволен тем, что мучаюсь за все содеянное. Я не женюсь на ком-то, кто еще больше оскорбит память Авы.

Я вошел в огромную оранжерею в задней части дома, сразу же заметив Коннора, моего брата, который теперь был одет в новый костюм и смотрел на меня с едва скрываемой ненавистью.

Я решил посыпать соль на его раны и направился прямо к нему, игнорируя остальных гостей, которые уже начали собираться на этой маленькой вечеринке. Я бегло огляделся вокруг, и этого было достаточно, чтобы заметить, что среди присутствующих было несколько моих братьев со своими женами, а также больше русских, чем мне хотелось бы знать.

Обычно меня никогда не заставляли присутствовать на подобной ерунде, и учитывая действующий по всей стране карантин, никто из этих людей вообще не должен был здесь находиться. Но, без сомнения, отец всех заставил пройти тестирование, и могу честно признать, что это мелкое нарушение закона было наименьшим из всех преступлений, которые совершили люди в этой комнате.

Вообще-то, если на то пошло, были ли законы, которые я еще не нарушил в отношении убийств? Я думал, что нет. Но, вдруг. Например, мог бы быть какой-то суперспецифический странный закон о том, что нельзя убивать своего брата, засунув ему в горло грязный ершик для туалета и щекотать им его миндалины, пока он не задохнется.

Я ухмыльнулся представив эту картину, а Коннор нахмурился, посмотрев на меня, когда я подошел к нему. Мы все были довольно крупными парнями, но я был самым большим, и это бесконечно раздражало моих старших братьев. Им это чертовски не нравилось. Самый младший, который должен был быть самым маленьким и слабым, оказавшийся внизу иерархии только из-за того, что имел несчастье родиться последним, был, безусловно, самым известным О’Брайеном после нашего отца, а также самым большим и сильным.

И я был готов поспорить, что люди считали меня более устрашающий, чем Лиама О'Брайена. Не потому, что я был более безжалостным, а потому, что я был бесстрашен, полностью, напрочь лишен страха, заботы, сострадания или чего-либо мягкого. Эти вещи были вырваны у меня давным-давно, и тот факт, что я утратил эти качества, сам по себе был ужасающим.

— Тебе понравился ужин? — Спросил я его, ухмыляясь, когда протянул руку и взял его напиток прямо у него из рук.

Ему оставалось либо устроить сцену, либо позволить это, и он стиснул зубы, когда сдался. Я выпил все, потом плюнул в пустой стакан и вернул его ему.

— Хочешь сыграть со мной в игру, старший брат? — спросил я, и, несмотря на то, что был пьян, мой язык все еще не заплетался. Никто, кроме меня, не мог сказать, когда я был пьян в стельку. Но я определенно был более взрывным, когда по моим венах текло полбутылки виски.

— Я могу только представить, что любая игра, в которую ты захочешь сыграть, закончится кровопролитием, малыш Найл, — сказал он, пытаясь поддеть меня так же, как в детстве, когда он использовал то, что был на семь лет старше меня как преимущество в наших драках. Впрочем, это не особо помогло ему в тот раз, когда я накинул ему на лодыжку петлю, подвесил под стропила в старом сарае позади дома и дубасил палкой, пока он не заревел.

— Хочешь вытащить свой член и узнать, кто из нас малыш? — Предложил я, не потрудившись понизить голос.

Все гости на этой вечеринке были из разряда извращенцев, как бы им ни нравилось притворяться в обратном. Пара членов между коктейлями не заставила бы их покраснеть.

— Я могу быть судьей, — промурлыкала женщина с мягким русским акцентом, и я замер, когда мой взгляд упал на мою будущую невесту.

— А вот и она, — сказал я, широко улыбаясь и оглядывая ее с ног до головы. На ней было облегающее платье кроваво-красного цвета, который, так уж случилось, был моим любимым, а ее сиськи были приподняты так, что она практически упиралась в них подбородком. — Анастасия.

— Найл, — ответила она, как будто я не знал собственного имени.

— Ах, бедная женщина, которой предстоит связать свою жизнь с моим младшим и самым раздражающим братом, — вставил Коннер, протягивая ей руку.

Мой брат был известен тем, что трахал все, что дышало, так что, без сомнения, он фантазировал о том, как трахнет и мою невесту. Я был уверен, что ему понравится погружать в нее свой член еще больше, потому что с каждым толчком он будет думать, что трахает и меня, не буквально трахает, потому что я его брат, и это было бы слишком извращенно даже для О'Брайенов, но имеет меня. Ему бы это понравилось.

Забавно, что если бы она начала скакать на его маленьком члене прямо здесь и сейчас, на моих глазах, я бы не смог выразить ни малейшего интереса к этому. Я бы просто поаплодировал им, украл тот роскошный бриллиантовый браслет, который был на ней сейчас, и ушел отсюда счастливым человеком. Ну, не счастливым, конечно, но гораздо счастливее, чем я был в их компании.

— Ах, но ты явно самый уродливый, так что, по крайней мере, Найл не несет этого бремени, — спокойно ответила Анастасия, и у меня вырвался удивленный смешок, который она восприняла как приглашение придвинуться ближе и обхватить меня рукой, сжимая мой бицепс.

У убийцы во мне появилось несколько идей, но я подавил их, потому что… ну, вероятно, я не смог бы перебить все пятьдесят человек в этой комнате и при этом остаться в живых. То есть, если бы кто-то и смог такое провернуть, я бы поставил на себя, но, скорее всего, не выйдет. Я приметил достаточно плохо спрятанного оружия, чтобы понимать — все закончится пулей в лоб, а у меня теперь есть обязательства. У меня в подвале девушка.

— Ну, — запинаясь, произнес Коннор, сбитый с толку отсутствием интереса к его ямочкам на щеках и бросив на меня взгляд, который говорил, что это каким-то образом была моя вина. — Похоже, вы оба ядовиты. Так что, по крайней мере, вы хорошая пара.

Он ушел прежде, чем я успел дернуть его за хвост, и я высвободил руку из хватки Анастасии, вдыхая исходящий от нее аромат роз и закашлявшись. Я чертовски ненавидел цветы. Они всегда напоминали мне о горе, которую навалили на могилу Авы, а потом я начинал думать о том, как к этому времени ее тело уже разложилось, и как она стала никем и ничем, и все благодаря мне.

— Мне нужно выпить, — сказал я, быстро пересекая комнату, но, видимо, недостаточно быстро, чтобы оторваться от моей маленькой русской преследовательницы, которая следовала за мной.

— А, вот ты где, Найл! — окликнул меня отец, когда я остановил одного из официантов, чтобы опустошить весь поднос с бокалами шампанского, который он нес. Он оглянулся, почувствовав мою руку на своем плече, явно собираясь сказать, что ему нужно двигаться дальше, но тут же передумал, увидев, кто его остановил.

Я повернулся, чтобы посмотреть на своего отца и Влада, которые пробирались к нам сквозь толпу, пока я опрокидывал первый бокал.

— Мы готовы сделать объявление. Вот кольцо. — Лиам щелкнул пальцами, отпуская официанта, а я успел схватить еще один бокал, прежде чем тот успел убежать, и тут же его осушил.

Как только я допил, отец выхватил у меня пустой бокал и заменил его коробочкой с кольцом.

Я молча пялился на коробочку, пока Анастасия хлопала в ладоши, старательно изображая восторг. Может, она всегда мечтала о муже, который ее терпеть не может, зарабатывает на жизнь убийствами и которого она ни в малейшей степени не привлекала. Кто, блядь, знал? Каждому свое, как говорится.

Влад, похоже, был менее впечатлен мной. Он щелкнул пальцами перед моим лицом, отчего у меня все поплыло перед глазами, когда я посмотрел на эту чертовски уродливую татуировку у него на щеке. Только за нее я бы его убил. Изрубил на мелкие кусочки и скормил обезьяне. Придется, правда, в зоопарк сходить, но оно того стоит.

Кстати, я чертовски любил тапиров. Сумасшедшие ублюдки с этими их здоровенными носами и толстыми задницами. Просто обожал их. Вот только где их взять, когда они нужны?

— Ты достойный мужчина для моей маленькой девочки? — Потребовал ответа Влад. — Я не соглашусь выдать ее замуж за какого-то пьяницу.

Ладно, может, и правда заметно, когда я в стельку. Я-то думал, что качается комната, но, если честно, скорее всего, это я качался.

— Я могу заверить тебя, что мой сын — самый достойный из всех моих детей, — прорычал Лиам. — Если бы мне пришлось прямо сейчас принять окончательное решение, кто из них станет моим преемником после моей смерти, то это был бы Найл. Однозначно. Возможно, твоя дочь однажды станет королевой империи О’Брайенов. Найл — личность своеобразная, но, уверяю тебя, как только вы его узнаете, вы не сможете без него жить.