Кэролайн Пекхам – Клуб смерти (страница 29)

— Мафии? — спросила она резко, как удар хлыста.

— Не забивай себе этим свою прелестную головку, — сказал я пренебрежительно. — Дело в том, что я хочу держать тебя подальше от своей семьи. Во всяком случае, насколько это в моих силах. Начать свое дело. Как команда.

— Или клуб? — спросила она. — Я всегда хотела быть частью клуба. У Стейси Брайнер был женский клуб, когда я училась в средней школе, но она не разрешила мне присоединиться, потому что, по ее словам, у меня были вши. Но я сделала прививку от вшей. Я. Сделала. Прививку. Гребаная шлюха.

— Хочешь убить ее? — Предложил я, мне не понравилась боль, вспыхнувшая в глазах Паучка при этом воспоминании.

— Не-а, — вздохнула она. — Я слышала, что она залетела от Коннера Макграта. От парня всегда воняло пердежом, и он постоянно ел слишком много Cheetos. Она и так в аду.

— Похоже на то, — согласился я, и она лучезарно улыбнулась мне, прежде чем повернуться и начать вытирать пыль со столешницы напротив меня, наклоняясь вперед и снова странно передвигаясь.

— Скажи мне, есть ли что-то конкретное, что ты хочешь отполировать, — предложила она, надув губы поверх метелки и продолжая ходить так же странно.

— Ты уверена, что тебе не нужно показаться врачу из-за этой ноги? — Спросил я. — Однажды я убил врача. Мерзкого ублюдка, который изображал из себя бога перед своими пациентами. Женщина, которая наняла меня, хотела, чтобы я заставил его страдать, и, поверь мне, он кричал, кричал и кричал, прежде чем…

— Ненавижу врачей, — злобно прорычала Паучок, размахивая метелкой, как пистолетом. — Ты не заставишь меня пойти к ним. Я не пойду. Они не получат меня обратно.

Я понял, что она снова собирается сбежать, за секунду до того, как она попыталась это сделать, и схватил ее, развернув и прижав спиной к раковине, пока она билась и брыкалась.

— Ты не заставишь меня вернуться! — закричала она, ударив меня метелкой и заставив меня закашляться, когда пыль посыпалась на нас обоих из этой чертовой штуковины.

Я вырвал метелку из ее рук и отбросил, поднял ее и с силой опустил ее задницу на столешницу рядом с раковиной, пытаясь удержать ее.

— Ты не обязана… — начал я, но она сумела вырвать кулак из моего захвата и бросилась к раковине.

Я навалился на нее всем весом, втиснулся между ее бедер и практически прижал ее к столешнице, но она схватила что-то из раковины и ткнула этим меня в задницу с такой силой, что я выругался.

Я схватил ее за запястье, снова переложил их в одну руку и ударил ими о шкафчик над ее головой, наклонившись ближе, и зарычал на нее.

Я чувствовал, что то, чем она меня ткнула, все еще торчит из моей левой ягодицы, но я не вытащил это, а свободной рукой схватил ее за подбородок, заставляя ее посмотреть на меня, и в ее глазах вспыхнула паника.

— Никаких врачей, — поклялся я, убедившись, что она меня слушает, и почувствовав, как часть напряжения покидает ее тело.

— Обещаешь? — выдохнула она, и в том, как она произнесла это слово, было что-то настолько невинное, что я просто замер на долгое мгновение.

— Клянусь, — твердо прорычал я.

Мы долго смотрели друг на друга, наши грудные клетки вздымались, дыхания смешивались, и между нами росло какое-то взаимопонимание. Если в этом мире и существовало такое понятие, как родственная душа, то я был почти уверен, что нашел ее в этой необузданной девушке.

— Я должен изменить твое имя на Хаос, — грубо сказал я, и улыбка тронула ее губы.

— Ты и половины не знаешь. Ты впустил ураган в свой дом.

— Работай на меня, — потребовал я.

— Почему ты думаешь, что у меня получится? Никто никогда не верил, что я могу быть хороша в чем-то.

— Для начала я видел, как ты выиграла тот смертельный турнир, — ответил я. — И я вижу, что у тебя есть инстинкт для этого. Но тебе нужно поработать над многими вещами, если ты хочешь заниматься этой работой и выжить.

— Ты хочешь научить меня? — спросила она, подняв брови, и я мог поклясться, что она звучала взволнованно.

— Если ты хочешь учиться, — согласился я. — Кроме того, ты все равно должна мне полмиллиона, так что можешь начать отрабатывать свой долг. Я не смогу отпустить тебя, пока ты этого не сделаешь.

Технически это были деньги моего Па, и я не собирался возвращать ему ни цента из них, но мне было насрать на это, и я не намерен упоминать об этом.

— Как ты это понял? — усмехнулась она, подвинувшись и напомнив мне, что я все еще нахожусь между ее обнаженных бедер. Я не был между женских бедер с тех пор, как…

Я внезапно отпустил ее и отступил назад, схватив при этом ее колени и крепко сжав их, не позволяя себе думать о том факте, что на ней не было трусиков.

— Я купил тебя, помнишь? — ответил я.

— Я никогда не просила, чтобы меня продавали.

— Но тебя продали. Это делает тебя моей.

— Ты заплатил за меня полмиллиона? — спросила она, в замешательстве сдвинув брови.

— Конечно заплатил. — Ну, Па заплатил.

— Полмиллиона долларов? — Ее глаза подозрительно сузились.

— Нет, картошки, — невозмутимо ответил я.

— О, — рассмеялась она. — В этом больше смысла. Я точно стою полмиллиона картофелин.

— Нет, конечно, долларов, — отрезал я.

Она снова нахмурилась, словно сбитая с толку, и на мгновение отвлеклась, чтобы почесать свой маленький носик. Затем она громко расхохоталась, указывая на меня. — Тебя обокрали, Адское Пламя. Я не стою ни цента. — Она схватилась за бока, смеясь еще громче. — Люди на самом деле заплатили бы мне, чтобы я уехала далеко-далеко. Ты, наверное, сейчас чувствуешь себя таким глупым.

— Не совсем, Паучок. На самом деле я уверен, что заключил выгодную сделку. — Я шумно выдохнул, когда она, казалось, растерялась от этих слов, а затем протянула руку мне за спину и выдернула гребаную вилку из моей задницы. Да, гребаную вилку. Было чертовски больно, но тот факт, что ей удалось так ранить меня, многое говорил о ее потенциале. Хотя ей нужно было поработать над своей чертовой меткостью, она могла бы попасть в почку, но выбрала кусок плоти, удар по который никогда не был смертельным.

— Ты ткнула меня вилкой прямо в гребаный зад, — прорычал я, швырнув злосчастный столовый прибор в раковину рядом с ней.

— Ну, я не собираюсь целовать его, чтобы он зажил, — язвительно ответила она, скрестив руки на груди, чем еще больше ее выпятила. Но я этого не заметил, потому что не смотрел. — Кроме того, это задница, а не зад.

— Это часть моего тела, так что я думаю, я знаю, что это такое, — мрачно ответил я.

— Нет. У меня тоже есть такая, и это определенно задница, — упрямо ответила она.

— Осел есть осел, — ответил я. — Мой зад — это мой зад.

— Задница, — прошипела она, выводя меня из себя, потому что она была чертовски неправа.

— Зад, — прорычал я.

— Задница.

— Зад.

— Задница.

— Зад.

— Задница.

— Зад.

— Задница.

— Хватит! — рявкнул я, бросаясь на нее. — Я предупреждал тебя, что произойдет, если ты будешь плохо себя вести.

Она взвизгнула и попыталась убежать, швырнув в меня тарелкой из раковины, и я едва успел отбить ее, когда она врезалась мне в руку и с громким стуком упала на пол.

Черт, почему я не надел обувь? Правило номер один для ног — носить гребаную обувь.

Паучок спрыгнула со столешницы и бросилась наутек, но я оказался быстрее — перепрыгнул через разбитую тарелку, обхватил ее рукой за талию и перекинул через плечо, прежде чем она успела от меня убежать.

Она брыкалась и кричала, схватившись за одну из дверц шкафа и рывком открыв ее.

Я рассмеялся, дернув ее за ноги, пока она цеплялась за нее, и она потянулась в шкаф, где я хранил кучу конфет, схватив что-то прежде, чем я оторвал ее от дверцы.

Я отнес ее обратно к двери подвала и открыл ее, пока она била меня по спине и пыталась попасть в мою кровоточащую ягодицу.

— Надо было бить в почку, любовь моя, тогда у меня были бы проблемы.

Она ругалась как сумасшедшая, а я смеялся, игнорируя то, как она сопротивлялась мне.

— У тебя будут проблемы, когда ты сядешь на эту кровоточащую ягодицу, Адское Пламя. Когда ты будешь какать, ты будешь думать обо мне. И, может быть, это как раз то, чего я хотела!