Кэролайн Пекхам – Карнавал Хилл (страница 19)

Я мило улыбнулась и пододвинула десерт ближе, так сказать, в зону досягаемости вилки Волкова.

— Вот с тем, что “не имеет моральных принципов и не ограничен в своих действиях”, я категорически не согласен. У меня четкий моральный компас. Я никогда не сделаю того, что при огласке запятнает честь Волковых.

— Допустим.— я склонила голову и жестом предложила продолжать.

— Про отсутствие эмпатии, сострадания и эмоциональной близости они наврали. Я самый чуткий, самый нежный, самый…

— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит,— вздохнула я, и да, он практически не врал в этой части разговора. Процент лжи, отражающийся на панели, был настолько мизерным, что было бы правильным сказать, что Волков со мной был кристально честен. — Они еще писали про “психопата, умывающегося кровью с улыбкой на лице”.

Неожиданно Волков промолчал и перевел взгляд куда-то в сторону. На самом деле на психопата Ярослав походил мало. По крайней мере, его психологические реакции были глубже, чем обычно бывает у психопата, и сейчас он действительно нервничал из-за того, что не понимал, как этот пункт досье восприняла я, и какие последствия это может иметь для него и для нашего брака.

— Ладно, — вздохнула я — у всех бывают свои недостатки. Я вот тараканов боюсь.

Волков, в этот момент делающий глоток кофе, поперхнулся и закашлялся. Я так могу стать вдовой еще до свадьбы, что меня не устраивает. Мне дед пообещал процент с прибыли от рудника в качестве приданого.

— Мира, — Ярослав, прокашлявшись, серьезно посмотрел на меня. — Подавляющее большинство людей, прочитав подобную характеристику, поспешат прекратить общение с человеком, о котором кто-то может написать: “ психопат, умывающийся кровью”.

— Предположим, я в это большинство не вхожу, но заметочку себе все же сделаю. И учту этот момент, когда решу закатить семейный скандал. Мало ли повод найдётся. Если честно, я пригласила вас совершенно по другому вопросу. Досье так, к слову пришлось.

Я выложила перед ним все данные, которые мы успели насобирать с ребятами из СБ, и коротко обрисовала ситуацию. В момент, когда взгляд Ярослава изменился, став холодным и, как мне показалось, пустым, я поняла, что возможно, в досье, которое мне предоставила Яна, не слишком-то и преувеличивали. От моего жениха буквально веяло холодом и давлением дара, настолько сильным, что любого другого человека должно было прибить к полу. Я почти видела, как тяжело колышется воздух. Впрочем, продолжалась эта вспышка неконтролируемой ярости недолго, меньше минуты.

— Я дам вам соответствующие объяснения. — Волков смотрел на меня, чуть нахмурившись, — А потом принесу официальные извинения вашему клану и вам лично.

— Несмотря на неприятную для меня ситуацию, — как мне казалось, вполне дипломатично, заметила я. — Эта выходка нанесла значительный урон только бару моего дедушки. Думаю, за пару бутылок хорошего виски он примет ваши извинения. В конце концов, это же не вы отправили такой интересный “подарочек”.

Ярослав промолчал и только улыбнулся, но вот улыбка эта мне совсем не понравилась, и я порадовалась тому, что не являюсь объектом его гнева, и вместе с тем пожалела, что не являюсь пробужденной боевого типа, ну так, на всякий случай.

Уже дома я поняла одну важную вещь: я не спросила, пробуждение какого типа у Ярослава. В досье оно было покрыто мраком цензуры, что вызвало у меня глубокий вдох и резкий приступ любопытства.

А потом приехала Алиса…

Глава 12

День не задался с самого начала. Точнее, с момента завтрака, когда на меня несчастным взглядом всеми обиженного и брошенного щенка уставилась Алиса, прижимая к себе телефон, в котором светилась реклама очередной экскурсии по столице. В этот раз по крышам. Как гласила реклама: - “Вас ждут самые завораживающие виды на столицу с высоты птичьего полета”, что уже сильно преувеличено. Где в столице можно найти настолько высокое здание? Ограничение по высотному строительству все еще действует, так что огромные многоэтажки приходится выносить на окраины и называть поселком! Отвлеклась. Экскурсия обещала виды, закаты и повышенную дозу адреналина. И вот Алиса взирала на меня с несчастными видом, так как одну ее, естественно, никто не пустит. Как не пустили и на экскурсию по катакомбам, и по самым известным криминальным местам, и по самым мистическим местам столицы, и по… подставьте нужное. Ключевой момент здесь “одну, естественно, никто не пустит”, а вот в сопровождении старшей подруги, практически дуэньи, да еще той, которая вот-вот возглавит клан - “а почему бы и нет, развлекайтесь, девочки. Только Сашу с собой возьмите, либо телохранителей. А то, Мира, ты действительно дома засиделась”. Мое мнение в этом вопросе практически не учитывалось. С одной стороны я, конечно, могла отказаться, с другой, как показал опыт, Волковы очень хорошо умеют строить несчастную мордочку, которой я практически не могу сопротивляться. К тому же, что греха таить, парочка экскурсий оказались весьма занимательными и обогатили мой багаж знаний, расширив круг интересов. Но вот поход, точнее, забег, по магазинам я вспоминала с дрожью и ужасом, поклявшись “никогда и ни за что больше.”| Признаюсь, после этого я серьезно подумывала о том, как вернуть Ярославу это чудо, возможно, даже с доплатой. Для меня, страстной домоседки, Алиса была если не наказанием божьим, то, несомненно, серьезным испытанием. И это при том, что Волкова оказалась очень милой, солнечной и живой девушкой. Просто очень “живой”, для нее оставаться дома было смерти подобно. В общем, таким испытаниям моя “социальная батарейка” не подвергалась давно, наверное, со времен приюта.

Алиса продолжала сверлить меня взглядом и иногда тихонько вздыхать на протяжении всего завтрака. Откровенная, не слишком умелая и тонкая манипуляция, которой я, скорее всего, поддамся, ибо, как говорилось в старом анекдоте - “ проще дать, чем объяснить, что не хочется”. Не по магазинам, и ладно. Может, будет интересно.

В общем, с экскурсоводом Алиса угадала. Парень рассказывал много интересного, перемежая сухие факты забавными байками и историями. Группа подобралась небольшая, а я, держась чуть в стороне от всех, неплохо прогулялась, подышала воздухом, видами полюбовалась. Из приятного - группа подобралась достаточно адекватная, видя мое нежелание общаться, ко мне никто и не лез. Попытки были, но поняв, что я не жажду общения, от меня отстали. И все было хорошо: приятная погода, красивый закат. День мог быть просто чудесным, пока кое-кто из группы не наткнулся на труп.

За некоторое время до столь неприятной находки я насторожилась, когда порыв ветра буквально швырнул в лицо крайне неприятный, но характерный запах. Потом краем глаза, в стороне от группы, я заметила девушку-художницу, уткнувшуюся в мольберт. Ну рисует и рисует, кажется, что в этом такого? Да ничего. Просто поза у нее какая-то странная. Судя по всему, это отметила не только я, наш экскурсовод, парень, балагур, весельчак, пикапер, решил, что неплохо пообщаться с девушкой, пока группа занята видами. Подойдя к девушке, хотел было тронуть ее за плечо, но вдруг побледнел. Отшатнулся, да так, что чуть не упал. Попятился… Такое поведение не могло не привлечь моего внимания. Так что я подошла ближе и нахмурилась, доставая трубку:

—Что вы делаете, — парень-экскурсовод попытался выхватить у меня телефон.

— Что-что, полицию вызываю. Труп. Криминальный, — огрызнулась я.

— И что? — продолжал паниковать экскурсовод. — Уходить же надо!

Судя по доверительному гулу, большая часть присутствующих, уже подошедшая ближе и успевшая присмотреться, была на его стороне. Некстати вспомнилась где-то прочитанная статья о том, что почти все экскурсии по крышам незаконные. Кажется, у кого-то проблемы будут. Я равнодушно пожала плечами, и когда в трубке недовольно заворчали, быстро затараторила.

— Кирилл Анатольевич, записывайте адрес. Тут труп. Бригаду надо.

У Кирилла Анатольевича Бурого я проходила практику. Характерами мы откровенно не сошлись. Бурый клановых терпеть не мог, я терпеть не могла, когда мне хамили. Так что на скандалы девчонки-стажерки и старшего следователя по особым делам приходили смотреть, прихватывая семечки и попкорн. Нет, по-хорошему я была не права, и старших, в том числе и по званию, надо уважать, но чего это он! Но если оставить в стороне личную неприязнь, которая неожиданно работе не слишком мешала, Великий и ужасный Каа был, не побоюсь такой фигуры речи, “специалистом экстра-класса”. Недаром его тягали на все самые сложные и интересные дела, не глядя на территориальную принадлежность, и постоянно грозили принудительно перевести из любимого и родного пятого отделения в Центральный департамент, а то и в “Научку”, недавно созданное специализированное отделение “Научно-исследовательский институт криминалистики”. Бурый плевался, ругался, и каждый раз грозился подать в отставку. Его то повышали, то понижали и оставляли в покое.

— А может, она еще живая? — раздался еще чей-то голос. — и ей скорую надо?

—Ей уже ничего не надо. — буркнула я. Воротник светлого платья был забрызган высохшей кровью, а горло было разрезано от уха до уха, ей почти голову отрезали. С таким не живут.