Кэролайн Пекхам – Дикий волк (страница 44)
Горло Тиберия поднялось и опустилось, его взгляд переместился с Розали на меня. На мое лицо. Он изучал его с таким вниманием, что мне стало не по себе. Да, сходство было, конечно. Но мне не нужно было знать правду, моя девочка уже подтвердила ее. Я больше не был сиротой. Но если я ему не нужен…
Он шагнул вперед, его рука поднялась, чтобы схватить меня за челюсть, и я замер, когда он осмотрел меня, заглядывая в глаза и изучая каждый уголок моего лица. В груди у меня что-то шевельнулось, когда на нас обрушилась тяжесть звезд, их шепот щекотал мне уши.
— Похоже, я нашел дорогу домой, папа, — сказал я, улыбаясь все шире, показывая свою самую озорную сторону.
Я ожидал его ответа, моя улыбка не сходила с лица, но внутри все скомкалось в ожидании его отказа. Я и все мои внутренние монстры были бы слишком тяжелы для старого Тибса, чтобы принять их. Но мне очень хотелось, чтобы он узнал меня настоящего. Этот человек с его аккуратными волосами и мимическими морщинками из-за улыбок — я могу запросто вписаться в одну из таких морщинок. Легко и просто. Он ведь позволит мне, правда? Ведь так?
— Я так много повидал в жизни, что мне кажется, что звезды уже не смогут меня удивить, — пробормотал он про себя.
Мне тоже нравилось разговаривать с самим собой. У нас уже было много общего.
Его рука опустилась мне на плечо, и мое сердце забилось и заколотилось, как будто оно скакало на механическом быке.
— Я вижу, кто мы, мальчик. Этого нельзя отрицать, и я обнаружил, что не хочу этого делать теперь, когда правда поселилась во мне. Ты сын Серенити. Мой сын, — его голос надломился на последнем слове, а пальцы сжали мое плечо.
Эти слова восстановили во мне то, что долгое время оставалось разрушенным в тени моей души. Это были кусочки моего детского «я», сшитые воедино и вновь ожившие.
Я выронил нож, все еще зажатый у меня за спиной, и бросился к нему, обхватив его руками и крепко-крепко обняв. Он задохнулся от удивления, а когда мы разошлись, я вывалил на него все, что только можно. Я рассказал ему о своем детстве, о Джероме, о том, как мы попадали во всевозможные неприятности, как он посылал меня на задания убить его врагов — но я всегда, всегда сначала проверял, плохие ли они парни, — а потом о том, как Джером послал меня сюда и что это было такое забавное совпадение.
— Джером будет смеяться и смеяться, — вздохнул я, глядя на Розали через плечо, которая яростно качала головой. Она была так рада за меня, что не могла сдержаться.
— Джером Новиус находится в розыске, — прорычал Тиберий.
— Как и я, — пропел я.
Тиберий замолчал, наверное, потому что думал о том, как все это здорово. Его причудливому мужскому мозгу требовалось время, чтобы разобраться с этим.
— Я скоро вернусь. Оставайтесь здесь до моего возвращения. — Он стремительно понесся по коридору, а Розали бросилась вперед и схватила меня за руку.
— Нам нужно уходить.
— Уходить? — Я насмешливо хмыкнул. — Зачем нам уходить. Тибси — прости, мой
— Он не пошел печь печенье,
— Пш, — отмахнулся я от нее, вошел в комнату отца и включил свет. Я издал низкий свист, рассматривая его убранство. — Ого, я что, теперь наследник престола или что-то вроде того?
— Нет, — прорычала Розали, снова хватая меня за руку и пытаясь заставить уйти. Но я не собирался уходить. Меня ждало печенье с папой. А потом, может быть, мы все вместе отправимся на рыбалку, и я поймаю на крючок старый ботинок, а папа скажет: «Ну, сынок, по крайней мере, рыба теперь не сможет бегать так быстро», и мы будем смеяться, смеяться и…
— Син. — Розали обогнула меня, прижав руку к груди. — Тиберий знает, кто ты, и он уже несколько месяцев сидит на хвосте у Джерома. Неужели ты думаешь, что эта новость изменит факты? Тебя разыскивают за множество убийств. Пресса называет тебя самым смертоносным фейри в Солярии.
— Правда? — Моя грудь надулась. — Меня, неужели меня? Думаешь, папа подарит мне трофей с выгравированными на нем этими словами? Хотя у меня нет полки, чтобы поставить его, может, я смогу заставить Гастингса носить его с собой…
— Ты меня не слышишь, — рыкнула Розали. — Он собирается нас арестовать. Нас вернут в Даркмор.
Я нахмурился и на секунду задумался, а потом отбросил эту мысль.
— Не-а-а-а. Он бы так не поступил. Он же мой папа! Смотри, у него есть картина с изображением лимонного дерева! — Я подбежал к стене, где она висела. — Если это не судьба, то я не знаю, что это.
Я достал Атлас, который украл у Розали, набрал номер Джерома и поднес его к уху.
— Я нашел местонахождение Роланда Варда, — сказал он. — Он в Полярной Столице, я только что переслал тебе координаты. Тиберий мертв? — спросил он.
— Нет, но послушай, у меня есть новости еще лучше! Оказывается, Тиберий Ригель — мой отец.
—
— Да, для меня это тоже было шоком. Сначала я был как воу, потом как воууууу, потом как вау, потом как…
— Син, — вмешался Джером. — Что, блядь, происходит?
Я объяснил все, что мог, и Джером так затих на том конце линии, что мне пришлось проверить, не повесил ли он трубку. Но он не повесил, а просто играл со мной в мышку-норушку.
— Все в порядке, братишка. Я рассказал ему о тебе все: и про твоих сомнительных друзей, и про твои многочисленные укрытия, и про список твоих убийств. Он действительно хороший слушатель. И не волнуйся, он мой папа, он точно тебя отпустит. Мы крутые.
— Мы не крутые, ты, гребаный придурок! — прорычал Джером.
Я повесил трубку, решив дать ему немного времени, чтобы размягчить его желе. Он все поймет, когда узнает, каким весельчаком был мой отец.
Розали стала подталкивать меня к окну в другом конце комнаты, а я продолжал любоваться декором.
— Что у тебя на уме, секс-бомбочка?
— Син Уайлдер, если ты сейчас же не начнешь бежать, спасая свою проклятую звездой жизнь, я вырублю тебя, и сама унесу отсюда, — шипела она.
— Вы не уйдете, — раздался сзади голос Тиберия, и мы обернулись, чтобы посмотреть на него.
Мои руки потянулись к нему, чтобы обнять, но он оставил меня в подвешенном состоянии, привлекая внимание кого-то, стоящего в дверном проеме рядом с ним. Я вскинул брови, разглядывая мужчину с фотографий с черными волосами, красивым лицом и пронзительными карими глазами. Сын Тиберия. Макс.
— Младший брат! — воскликнул я, подбегая к нему, но он пустил водяную плеть, которая поймала меня за запястье и отбросила назад.
— Макс, — предостерегающе проговорила Розали, что-то в том, как она с ним разговаривала, говорило о том, что она его уже знает. — Отпусти нас.
— Папа сказал… — Макс покачал головой, глядя на меня, потом на Тиберия. — Какое-то безумное дерьмо, вот что он сказал.
— Он твой брат, — прорычал Тиберий. — И пока я не придумаю, что с ним делать, ему понадобится сопровождение.
— О-ля-ля, — пропел я. — Что это значит?
Тиберий толкнул Макса ко мне, его рот зашевелился, когда он пробормотал какое-то заклинание, а руки замерцали, когда он быстро произнес его. Вокруг моего правого запястья и левого Макса появился светящийся белый наручник, и я почувствовал внезапную потребность остаться с ним, несмотря ни на что.
— Ты никуда не сможешь пойти без Макса, — объявил Тиберий. — И Макс, ты должен оставаться с Сином, пока я не призову тебя.
— Что? — закричал он. — Ты не можешь этого сделать.
— Я уже сделал это, — твердо сказал Тиберий, затем подошел к столу и выдвинул ящик. Он достал мешочек со звездной пылью и бросил его Розали. — Идите туда, куда вам нужно. И не попадайтесь мне на глаза, пока я решаю, как с этим справиться. — Он снова взмахнул рукой, и я почувствовал, как вокруг нас опустились антизвездные щиты, позволяя нам уйти.
— Мы не вернемся, — поклялась Розали.
— Может, и не вернетесь. Но у Сина не будет выбора, — сказал Тиберий, и я широко улыбнулся ему. Он уже скучал по мне.
— Скоро увидимся, папа, — промурлыкал я, а потом прыгнул на Макса, целуя его в щеку, и он в тревоге отпихнул меня назад. — Мы с тобой станем самыми лучшими друзьями к тому времени, как он нас призовет.
Глава 29
Розали
Рассказать одному из самых могущественных фейри в стране о наших не совсем законных предприятиях и той кровавой бойне, которая привела нас к этому моменту, было чем-то вроде волевого усилия. Макса я знала меньше всех из бывших Наследников — хотя, возможно, это и к лучшему, ведь я спала с двумя из них, а то, что он брат Сина, могло бы оказаться гораздо более неловким, если бы он участвовал в той конкретной ночи разврата. Но это также означало, что мне было чертовски сложно предположить, как он отреагирует на некоторые из более незаконных деталей нашего путешествия в это место, поэтому я максимально сосредоточилась на чудовищных преступлениях, за которые отвечал Вард.
К его чести, Макс терпеливо слушал, выглядя вполне достойным политиком, каким его воспитали, впитывая каждый факт, взвешивая и измеряя его и, казалось, делая заметки, хотя на самом деле не прикладывал ручку к бумаге или что-то в этом роде. Но у меня возникло ощущение, что не было ни одного фрагмента истории, который бы он не воспринял целиком.
— Итак, теперь, очевидно, осталось достичь двух целей, — сказал Макс, когда мы закончили рассказывать ему подробности, сидя за обеденным столом моей тетушки Бьянки, а заглушающий пузырь держал историю только между мной, Итаном, Роари, Кейном, Сином и Максом. Я даже не хотела, чтобы Гастингс присутствовал при этом, потому что знала, что есть моменты, о которых он не только не знает, но которые, скорее всего, еще больше повредят его нежную психику, если ему придется выслушать все подробности. В компании стаи его было достаточно легко отвлечь, после того как я еще раз напомнила им о том, как галантно он спас мне жизнь.