Кэролайн Пекхам – Дикий волк (страница 32)

Розали поймала мой взгляд с лестницы, когда я влетел в гостиную, а Волки запели, отчаянно желая поприветствовать меня, а также прикоснуться ко мне, словно это сулило им вечную удачу. Возникали споры из-за необходимости подойти ко мне поближе, а Леона уносило течением, когда ему задавали тысячу вопросов обо мне одновременно.

Бьянка вскрикнула, заметив меня в гостиной, и рявкнула на фаэтальском на Волков, чтобы те пропустили ее, а те отпрыгнули в сторону, словно их ударили сковородкой. Мне пришлось наклониться, чтобы обнять ее, и ее поцелуи покрыли все мое лицо, прежде чем она отпустила меня. От этого тоже было не уйти, потому что у нее были чертовски сильные руки.

— Твои мамочки звонят сюда ежедневно, — сказала она мне. — Как только ты будешь готов принять их, дай мне знать. Им здесь рады в любое время.

Я сдержанно кивнул, не зная, когда буду готов к такому. Столкнуться с ними вот так, рассказать им о том, что стало с моим Львом, не представлялось возможным, хотя я чувствовал себя виноватым за то, что оставил их в неведении. Я просто еще не был готов.

Бьянка схватила меня за руку и потянула за собой.

— Идем, идем. Я приготовила твой любимый десерт. Пирог с лесными ягодами и свежими взбитыми сливками.

— Не стоило, — сказал я, хотя, черт возьми, если бы я не мечтал о пироге из лесных ягод Бьянки в Даркморе.

Она провела меня на кухню, где на стойке ждал огромный пирог, но мое внимание привлекли Лука и ЭрДжей, которые стояли на длинном обеденном столе, а перед ними возвышался бумажный маскарадный лев. Он был высок, как и малышка ЭрДжей, и она обнимала его за шею, а нарисованная мордочка ухмылялась мне.

— Это ты! — объявила она.

Лука станцевал вокруг него небольшой танец, демонстрируя зверя, и, несмотря на боль в моей душе из-за отсутствия моего Львиного Ордена, я не смог не улыбнуться тому, что они сделали для меня.

— Это прекр-р-р-расно, — сказал я, а ЭрДжей хихикнула, когда я погладил зверя по голове, и Бьянка, не теряя времени, подала мне кусок пирога, пропитав его кремом и протянула мне в миске вместе с ложкой.

— Buon appetito, leone mio.⁹

Я отправил кусочек в рот и застонал от того, насколько он был вкусен.

— Ничто не сравнится с твоей выпечкой, Бьянка.

Она отмахнулась от меня, но все равно ухмыльнулась.

— Я хочу пирог, — с надеждой сказал Лука.

— Тогда пирог будет твоим, nipote¹⁰, — сказала Бьянка и направилась за ним, пока ЭрДжей умоляла о мороженом.

Волки хлынули на кухню. Одни с надеждой поглядывали на пирог, другие снова окружили меня, расспрашивая о Даркморе. Кто-то включил музыку, и дядя Данте Лафето затеял танец конга, распахнув двери и поведя стайку Волков на крыльцо. Я никогда не знал фейри, которые могли бы так быстро влиться в вечеринку, как Оскура.

Праздник быстро разгорался, семейное вино передавалось из рук в руки, бутылки откупоривались, а бокалы наполнялись с такой эффективностью, что это само по себе было удивительно. Розали снова нашла меня, и я взял ее под руку, прижимая к себе, а в это время зазвучала песня о ней, словно они ждали этого момента, чтобы представить ее.

— Жила-была Волчица, которая сияла, как луна, ее шерсть была гладкой и яркой, как ложка.

Она была смелой, отважной и не боялась ничего,

Когда она спустилась глубоко в Да-а-аркмор.

— Per la luna¹¹, — выругалась она, смущаясь, пока песня набирала обороты, и все вокруг, казалось, выучили ее. Розали попыталась вырваться, но я крепко держал ее, и на моих губах появилась ухмылка.

— Ты заслужила свой легендарный статус, щеночек, — сказал я. — Теперь стой здесь и терпи последствия своего величия.

В комнату вошел Син с двумя бокалами вина в руках, один красный, другой белый, и он периодически отпивал из них. Он пытался подпевать, бормоча, когда не знал слов, а потом местами придумывая свои, но припев подхватывал достаточно быстро. Он громко назвал талийского корвида на своем плече «вороньей тварью», и щенки на вечеринке возбужденно завыли, наполовину вскарабкавшись на него, чтобы погладить существо.

Под звуки музыки и звон бокалов с вином было так легко забыть о своих бедах и погрузиться в умиротворяющее чувство безопасности и радости, которым славился этот дом. Оскура умели изгонять мирские печали и рассеивать самые густые тени ночи. И когда Розали пригласила меня на танец, и я обнял свою девушку, а музыка поглотила нас, я знал, что ничто не сможет разрушить этот миг восторга, пока поднимается луна. По крайней мере, до самого рассвета. А он казался сейчас бесконечно далеким.

Глава 23

Розали

Никто не умел веселиться так, как Оскура. Это был факт, ясный и простой. Волки отрывались по полной и наконец устроили праздник, который планировали устроить мне, когда я только вернулась сюда, — появление Роари означало, что настало время наконец-то побаловать себя.

Я не отходила от него ни на шаг, пока праздник становился все громче и хаотичнее, переместившись на лужайку на возвышенности над виноградником, где Луна могла наблюдать за нашим весельем.

Раздавались напитки, произносились тосты, и, хотя боль от утраты Льва Роари и сбежавшего с ним bastardo все еще висела над нами, мы отчаянно желали немного передохнуть.

Оскура собрались вокруг нас, требуя рассказов о Даркморе, каждой детали нашего побега, полной истории образования пары с Роари и Итаном, и им требовался каждый клочок, который они могли получить.

Мой взгляд привлек Гастингс, который задержался на краю группы, пока Син рассказывал о том, какой хаос он устроил, спасая Роари с острова Гримольд. В моем нутре снова зашевелилось чувство вины за то, что я его забыла. Но, черт побери, иногда он был просто таким незаметным, что о нем легко забыть.

— Ты упускаешь самое важное, — громко перебила я, пока Син воспроизводил момент, когда он якобы собственноручно поборол восемнадцать аллигаторов. Я не знала, когда эта история стала настолько вымышленной, но у меня была идея, как извиниться перед Гастингсом за то, что я обращалась с ним, как stronzo. И за то, что он случайно отведал «джазовые глаза». — Гастингс спас все наши задницы, отведя от нас диких зверей и монстров, когда мы нуждались в нем больше всего. Он спас мою чертову жизнь, а потом переплыл пол океана, чтобы воссоединиться с нами. Он, мать его, герой! И он должен быть вознагражден за такую преданность и храбрость, вы так не считаете? — Я подняла за него бокал, и все Оскура закружились в его сторону, выкрикивая его имя в тостах и завывая в честь него.

Последнее, что я видела от Гастингса, — это его покрасневшие щеки, когда около двадцати моих кузенов и других членов клана Оскура набросились на него, мурлыча ему в уши комплименты, протягивая руки, чтобы приласкать его, и воркуя о его героизме. Я сомневалась, что сегодня его ждет ночь приглушенного света и тихого занятия любовью, но если он отбросит сдержанность, то может оказаться в центре стайной оргии, посвященной его удовольствию.

Я ускользнула, пока они отвлеклись, поймала Итана за руку и повела его на танцпол, желая почувствовать, как его тело прижимается к моему, пока я позволяю музыке управлять нами.

Он не возражал и переместился на танцпол рядом со мной. Я наслаждалась скошенной травой под нашими ногами, луной, низко висящей в небе, и ощущением того, что вокруг нас собрался мой клан. Одна песня превратилась в две, пять, десять. Я сбилась со счета, двигаясь вместе с моим Волком, мое дыхание становилось все тяжелее, наш танец был пронизан вожделением, наши руки не покидали друг друга, а мир вокруг нас практически исчезал.

Итан захватил мои губы своими, и танцующие фейри, окружавшие нас, исчезли из виду, когда он погрузил свой язык в мой рот и стал двигаться со мной так, что это стало требовать меньше одежды на нем.

Моя кожа блестела от пота, платье задралось, а его руки ласкали заднюю поверхность моих бедер и пробирались по обнаженной коже позвоночника. Я поочередно провела пальцами по его груди, пуговицы рубашки расстегнулись, обнажив твердую, покрытую чернилами плоть.

— Я мог бы танцевать с тобой вечно, любовь моя, — прорычал он мне на ухо, грубая щетина царапала чувствительную кожу под ним.

— Но тогда мы никогда не дойдем до настоящего веселья, — поддразнила я, зацепив кончиками пальцев его пояс и слегка потянув.

Он зарычал, притягивая меня ближе, и, танцуя, просунул ногу между моих бедер. Я застонала от грубого трения его джинсов о мой клитор, мои зубы впились в нижнюю губу.

Кто-то из нас должен был сломаться в любой момент. Это напряжение между нами должно было взорваться, его нарастание было совершенно невыносимым. Мое тело ныло от желания, мои соски затвердели и проступали сквозь ткань платья, моя юбка задиралась все выше с каждым движением, а пальцы Итана скользили вверх по задней поверхности моих бедер, подталкивая его к этому.

Его член был твердым между нами и упирался в меня, пока мы танцевали, и одного только обещания этого было достаточно, чтобы я выкрикивала его имя, а мои волосы от пота прилипли к щекам. Наши дыхания сливались воедино, наши движения были прекрасным грехом, который я не хотела прекращать совершать. Мои губы коснулись его шеи, зубы прошлись по коже, а вкус соли и свободы, который я ощущала, заставил меня тяжело дышать.