Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 29)

– Ты же не на самом деле так думаешь?

– Ну, не совсем. Но признайся, есть же сходство.

– Я никого не заставляю.

– Аарон вообще-то тоже.

– Почему ты так говоришь?

– Почему ты недооцениваешь себя?

Я закатываю глаза.

– Думаешь, сейчас как раз подходящее время читать лекцию об уверенности в себе?

– Нет, я хочу сказать, что ты настолько невысокого мнения о себе, что совершенно недооцениваешь свое влияние на людей. То, что ты говоришь им – или не говоришь, – играет очень большую роль.

– Я же сказала, что мне очень жаль, что так произошло с Лили, Ро.

– Я говорю не про Лили. Я говорю про всех. Научись наконец-то признавать свою ответственность, Мэйв.

Я убираю карты обратно в карман и смотрю в окно. Неужели в словах Ро есть смысл? Те «сеансы», которые я проводила в Душегубке – делали ли они меня более сильной и влиятельной? В каком-то небольшом смысле да. Но я же ничего не делала со своим влиянием. Не злоупотребляла им. В отличие от Аарона.

Ну, то есть пока не пропала Лили.

Меня накрывает знакомая волна вины. Лили пропала. Пропала из-за меня. Из-за меня и из-за этих карт, и из-за Домохозяйки. Я прислоняюсь головой к оконному стеклу.

– Послушай, – тихо начинает Ро. – Я несерьезно. Это было скорее… мысленное упражнение. Извини. Ты совсем не похожа на Аарона.

Я уже устала держать все это внутри. Нужно рассказать ему о снах про Домохозяйку. Даже если все это чепуха, нужно прорвать этот нарыв, растущий под моей кожей. Нужно сказать ее имя громко вслух.

– Ро, мне нужно кое-что тебе сказать. Про тот расклад Таро для Лили.

– Господи, только не начинай.

– Просто послушай, ладно? – выдыхаю я громко, подготавливаясь. – Так вот, во время расклада выпала одна карта. Она не принадлежит колоде. До этого я видела ее лишь однажды, но вынула ее и положила в ящик своего стола, потому что нигде в Интернете не нашла ее толкования. И она… напугала меня. На ней изображена жуткая темноволосая женщина в свадебном платье и с ножом в зубах. Поэтому я ее отложила. А потом, когда гадала для Лили, эта карта каким-то образом оказалась в колоде.

– Ты можешь показать ее? Она сейчас в колоде?

– Нет, – отвечаю я, прикусывая большой палец. – С тех пор я не могла ее найти. Ее как будто… нужно призывать или что-то еще. И еще у меня были сны. Сны про эту женщину, и там как будто на меня смотрела Лили. Как будто она была там, но не показывалась.

Я останавливаюсь, пытаясь определить реакцию Ро на сказанное. Он просто продолжает молча смотреть на автобусное сиденье перед собой.

– И еще, – продолжаю я. – Это тоже… странно. После пропажи Лили мисс Харрис конфисковала у меня карты. Полностью запретила их в школе. Но в субботу вечером, когда мама рассказала про то, как молочник видел Лили с какой-то темноволосой женщиной, колода вдруг оказалась в моей тумбочке у кровати. Как будто она никуда и не девалась.

– Да нет, – мотает он головой. – Не верю.

– Мне тоже не хотелось бы верить. Но так и есть. Вот что случилось.

– И что с того? Думаешь, Лили случайно вызвала демона, когда ты гадала ей на картах?

Я прикусываю язык, не в силах ответить честно. Не могу признаться, что я сказала: «Хочу, чтобы ты исчезла…» прямо в лицо его сестре. Она не вызывала Домохозяйку. Это я вызвала. Или, по крайней мере, мы обе.

– Ага, – отвечаю я. – Возможно.

Это не ложь. Возможно, что вообще никто не вызывал Домохозяйку и что Лили сейчас где-то скрывается со своим учителем виолончели. Не нужно Ро знать, что я тогда говорила. Так даже лучше, если мы собираемся действовать сообща.

Автобус останавливается. Мы вернулись в Килбег. Несколько минут мы идем молча.

– Где ты ее видела? В своих снах?

– Возле… э-ээ… – мозг принуждает меня сказать: «Там, где ты не стал целовать меня», но я сопротивляюсь. – Возле подземного перехода. Всегда там видела.

– Ну, пойдем тогда туда.

– Что?

– Может… я не знаю, найдем там какие-то зацепки.

Я с сомнением гляжу на него.

– Не думаю, что…

Мой телефон вибрирует. Отец.

«Ты где?»

«Возле реки. Иду домой».

Напечатав, я передумываю. Правда ли я хочу, чтобы отец с мамой знали, что я у реки, где Лили видели живой в последний раз?

Стереть, стереть, стереть.

«Почти дома. Скоро буду».

«Осторожней. Дороги скользкие».

– Да ладно, Мэйв. Я хочу проверить все, каким бы странным это ни казалось. Все.

– Ну хорошо, – говорю я неуверенно.

Мы идем молча. Снег падает нам на головы и плечи. Не помню, когда в последний раз видела такой снегопад в Ирландии. По меньшей мере лет пять-шесть назад. Мы слишком близки к Атлантическому океану. Если даже когда-нибудь снег и падает, то быстро тает, как только коснется земли. Но этот снег остается и даже образует кучи под ногами.

Кирпичи на стенах подземного перехода покрыты льдом, сверкающим, словно алмазы.

Мы на мгновение останавливаемся, не зная точно, что делать дальше.

– И что теперь? – спрашиваю я.

– Чувствуешь Лили здесь? Как будто она на тебя смотрит?

Я закрываю глаза и пытаюсь почувствовать… хоть что-нибудь. Любое непонятное ощущение, для которого нет слов, и которое могло бы намекнуть на ее присутствие. Все сильнее погружаюсь в глубокую тьму в надежде, что найду там хотя бы какие-то останки Лили.

– Нет, – отвечаю я, открывая глаза. – Извини, это был лишь сон. Не знаю, почему я заговорила о нем.

– Разложи карты мне.

– Здесь?

– Да. Если ты так вызвала ту… штуку. Может, у нас получится вызвать ее снова.

– Ро, не знаю. Я уже не занималась этим какое-то время. И в последний раз результаты были не очень… ну…

– Мне все равно, Мэйв. Просто разложи, ладно? Ты же уже гадала мне, помнишь? Просто повтори. После этого я никогда не буду просить тебя снова. Обещаю.

В его голосе слышится отчаяние, а глаза блестят от слез. В темноте зимнего вечера кажется, будто он надул свои полноватые губы и они стали густо-лиловыми.

Как отказать ему? И есть ли у меня право отказывать?

– Хорошо, – говорю я. – Давай зайдем в туннель, а то тут слишком сыро.

Мы неуклюже присаживаемся на корточки. Единственным источником света служат фонарики наших телефонов. Каждую пару минут снаружи проезжает машина, заставляя воздух вокруг нас вибрировать и заполняя шумом все вокруг. Во время снегопада люди водят осторожно, медленно, и пока колеса громко шуршат, мы вынуждены замолкать и просто глядеть друг на друга.

– Перетасуй, – протягиваю я ему карты.

Едва он касается карт, как я чувствую, что магнитная связь с колодой стала еще сильнее. Как будто к колоде привязана веревка, другим концом которой обвязали мне грудь. Карты проскальзывают между его пальцев, перескакивают по темному промежутку между одной его ладонью и другой. С каждым движением моя грудная клетка напрягается. Легкие как будто работают на пределе своих возможностей.

– Ты в порядке? – спрашивает он, передавая колоду обратно.