Кэролайн О’Донохью – Таланты, которые нас связывают (страница 38)

– Представьте себе колодец, только такой, в котором вместо воды на дне магия, – продолжает Манон. – Или как вам это больше нравится называть: магия, энергия, ци… чистая кровь Вселенной.

Мы слегка смущенно переглядываемся. Особенно при словах «кровь Вселенной».

– Такие колодцы есть повсюду в мире, и, по моему мнению, их гораздо больше, чем надеются найти исследователи.

Она то и дело поворачивается в сторону, словно обращаясь не к нам, а к кому-то в вечерней тьме снаружи.

– Некоторые из них небольшие и неглубокие, – продолжает она, поигрывая золотой цепочкой на шее. – А некоторые очень глубокие и огромные.

Ее слова пробуждают у меня воспоминания.

– Так все эти рассуждения о магии в Килбеге, которая входит в меня, а затем выходит в мир – это про такой Колодец? – задумчиво спрашиваю я.

Нуала кивает, берет стопку с ярлычком «Колодцы» и протягивает ее Фионе.

– В Южной Америке много маленьких Колодцев. По крайней мере пара Колодцев на Филиппинах, Фиона, – неожиданно заявляет Нуала, будто зачитывая вслух любопытные факты из викторины. – Много их в Китае. Более сотни разбросаны по материковой Европе. И непропорционально много в Ирландии, если учесть размер и население этого острова.

На слове «Ирландия» она делает особое ударение, и мы все понимаем, что должны уделить повышенное внимание именно этому факту.

– А когда вы говорите «Колодцы», вы ведь не имеете в виду Колодцы в буквальном смысле? Ну, типа, такие каменные сооружения с ведрами? – решает спросить Фиона, перелистывая страницы.

– Нет, это Колодцы не в буквальном смысле, – кратко отвечает Манон. – Их нельзя увидеть глазами. По крайней мере на этом плане реальности. Но если знать, что искать, то по некоторым признакам можно определить, что находишься рядом с таким Колодцем.

– По каким признакам?

– По движущимся статуям, – отвечает Нуала. – По многочисленным женщинам с детьми-близнецами. По домам, в которых постоянно пропадают какие-то вещи, например пальто, хотя хозяева всякий раз вешают его на одно и то же место. В некоторых культурах охотнее признают существование таких Колодцев, чем в других. В большинстве случаев прибегают к религиозным объяснениям, что в целом неплохо, если тебе нравятся такого рода рассуждения.

Судя по тону Нуалы, ей лично такие рассуждения не нравятся.

– И вы сказали… что одно из больших таких мест есть и в Килбеге… то есть под Килбегом, – стараюсь сопоставить я вместе все факты.

– Я никогда не была в этом уверена. Это была одна из теорий, объясняющих, почему… все происходит так, как происходит. А когда объявились вы, дети, со своими способностями, и эти чокнутые «Дети Бригитты»… я написала Манон во Францию. Потому что она как раз занимается такими Колодцами.

– Вместе со своим… отцом? – рискует Фиона, отчаянно желая получить ответ.

– Общим для всех Колодцев является связь с сенситивами, – говорит Манон, полностью игнорируя предыдущий вопрос. – Насколько я понимаю, ты одна из них?

Все глаза обращаются на меня, и мне вдруг становится ужасно неловко.

– Да.

– Ты уже проводник для этой магии, идущей в мир. Втягиваешь ее естественным образом. Но когда кто-то пытается превратить тебя в… в суперканал, забирающий всю магию из Колодца сразу, то Колодец сразу опустошается, и вместе с ним и ты.

– А поскольку и все остальные связаны с Колодцем, то все вы тоже в опасности, – добавляет Нуала, грустно улыбаясь. – Вот почему, скорее всего, следили за Лили. За Ро и Фионой, вероятно, тоже следят. Они хотят оценить ваши возможности, рассчитать, сколько можно будет получить.

– Мама сказала, что ты вызвала дух мести, – говорит Манон. – Духа мести в виде женщины? Правда? А потом прогнала ее?

– Домохозяйку? Да.

– Ты слышала когда-нибудь выражение… – она делает паузу. – О том, что если поймать большую рыбу, то это все равно, что порвать сеть.

– Нет, – отвечаю я и думаю про себя: «СЛАБУЮ РЫБУ ВСЕГДА ДОБИВАЮТ».

– Наверное, этот город давно уже стоит поверх этого Колодца. Наверное, никто этого раньше не замечал. Но когда ты вызвала дух мести, а потом победила его, то устье Колодца расширилось. Понимаешь? Как воронка, которая продолжает расширяться.

– Колодцы… Воронки… – повторяет Фиона недоверчиво.

– Это такая метафора, – говорит Нуала, стараясь примирить всех.

– Две метафоры, – уточняет Ро. – Метафора воронки и метафора Колодца.

Его замечание, похоже, немного сердит Манон, и она сухо продолжает:

– Магия предпочитает, чтобы ею пользовались понемногу те, кого она выбрала. Чем больше пользуются магией, тем больше ее становится и тем жаднее становятся люди в своем желании владеть ею.

Нуала подходит к массивному чайнику и наполняет наши фарфоровые чашки до краев. Ро хмуро вглядывается в свою чашку, и я не могу понять, чем сейчас заняты его мысли.

– Там, где есть Колодец, есть и сенситивы, чтобы черпать магию, – продолжает Манон. – Присосавшись к ним, можно выкачать всю магию для себя.

– Присосаться ко мне? – перебиваю я таким высоким голосом, что он похож на визг. – Ко мне?

– Думаю, Мэйв, Аарон давал тебе три возможности стать каналом добровольно, – говорит Нуала, кладя руку мне на плечо. – А когда ты отказала ему – то есть ему с «Детьми» – то он решил действовать силой. Вот почему ты чувствовала себя плохо. Поэтому угасает твоя магия. Она протекает сквозь тебя, как вода, вымывая и твои собственные силы.

– Аарон, – машинально повторяю я его имя, ошеломленная всей этой свалившейся на меня информацией.

Мне даже кажется, что кости черепа у меня растягиваются, чтобы дать место новым сведениям. Затем я вспоминаю, что мне сказала Хэзер: «Тебе следует опасаться его. Прислушивайся к своему телу. К своим ощущениям».

– Думаю, он… Наверное, поэтому я заболела. Скорее всего, Аарон и вытягивает из меня энергию.

Нуала кивает.

– Логично. Конечно, лучше воспользоваться тем, кто лично связан с тобой. Тем, кто знает, как ты работаешь.

– В последнее время он снился мне, – говорю я смущенно, и все снова разглядывают меня. – Ну не в таких уж интересных снах. Я просто как будто ходила с ним по его обычным делам.

Нуала хмурится.

– Возможно, он оставил свой отпечаток на твоем сознании. Если это он высасывает из тебя энергию.

– Я вот чего не понимаю, – перебивает Фиона, нахмурившись. – Зачем им вся эта гомофобная и пуританская чушь, если на самом деле они просто хотят выкачать магию из Килбега?

Манон с Нуалой переглядываются, выражая своими взглядами нечто среднее между общим знанием и глубокой озабоченностью. Я впервые ощущаю, что они действительно мать и дочь.

– Пожалуй, слишком много информации для одного вечера, – вдруг произносит Манон. – Это чрезвычайно сложная область исследования.

– Тогда расскажите вкратце, – предлагает Ро с несвойственной ему прямотой.

– Ну ладно, – вздыхает она.

Она отпускает золотую цепочку, и та падает под одежду. Потом скрещивает руки на столе перед нами. Ногти ее подстрижены идеальными овалами и покрыты чистым лаком. В последний раз, когда я их видела, они были покусанными и грубыми. Быстро же они исцелились.

– Итак, все собравшиеся здесь в той или иной степени обладают даром к магии, – Манон разглядывает всех нас по очереди, словно ожидая, кто из нас возьмет слово. – Наследовали ли они его, заслужили или купили…

При этих словах Нуала слегка, едва заметно вздрагивает. Манон почти виновато смотрит на свои руки. Мы с Фионой быстро переглядываемся и спрашиваем одними губами: «Что?»

– Итак, все мы обладаем этой магической силой. Но в каком-то смысле ею обладают и все остальные люди. Главное в ней – свобода воли, осознание, способность принимать решения, умение критически мыслить. Все это – часть магии. Именно это делает заклинания такими мощными – не сами слова, а то внимание и та осознанность, которые в них вкладывают. Понятно?

Я киваю. Именно это в свое время пыталась объяснить мне Нуала, но я была слишком отвлечена, чтобы прислушиваться. Но я понимаю. Все заклинания, которые я произносила, – это были не просто слова, слетающие с моих губ. Это связано с тем, как слова соединяются, с какой-то глубокой, тайной частью меня. Той частью, к которой я могу прикоснуться, но полностью никогда не увижу.

– Когда место Колодца лишается магии, люди… они становятся мягкими и податливыми. Как глина. Ими легко манипулировать, ими легко управлять, потому что им не хватает этой субстанции. У них отняли магию.

– Так вот почему люди в последнее время ведут себя так странно! – произношу я и почти радуюсь этому открытию.

Значит, дело тут вовсе не в том, что Килбег – это обычное провинциальное захолустье.

Ро с Фионой переглядываются, как будто не до конца верят в это. Но тут я вспоминаю, что у меня есть доказательство.

– Но это все равно не объясняет, почему они такое значение придают всей этой консервативной чуши, если главное для них – только магия, – говорит Фиона.

– Может, они работают на кого-то другого, кому нужна магия, – предполагает Нуала. – Или же это отличный отвлекающий маневр. Натравливать людей друг на друга – очень хороший способ отвлечь внимание и под шумок обрести власть. Целые империи создавались на куда меньшем основании.

Ро потерял интерес к рассуждениям и погрузился в свой телефон. Я толкаю его локтем и окидываю его взглядом, говорящим: «Ты ведешь себя грубо».