Кэролайн О’Донохью – Таланты, которые нас связывают (страница 21)

Мисс Харрис бросает на Фиону недовольный взгляд.

– На твоем месте я бы не говорила таким тоном, Фиона.

Последние две ночи я беспокойно ворочалась, сжимая в руках кристаллы, которые Нуала дала мне против кошмаров, постоянно думая о том, что мой обман вскроется. В день экзамена мне удалось убедить себя, что я изменила ответы Фионы настолько, что никто не заметил. Но потом каждый час был мучением. Конечно, учителя заметят. В шестом классе осталось так мало девочек, что они обязательно обратят внимание на две одинаковые работы.

– Мисс, я знаю, почему я здесь, – говорю дрожащим голосом. – И я хочу взять на себя всю ответственность.

– Ты что, Мэйв? – удивленно спрашивает Фиона, поворачиваясь ко мне. – Что происходит?

Нужно было признаться ей. Без вариантов. Если бы я все рассказала, мы бы заранее спланировали выход из такой ситуации. Но почему-то мне подумалось, что, если я благородно «пожертвую собой» перед мисс Харрис, Фиону это впечатлит настолько, что она мне все простит.

Теперь я понимаю, что это была ужасно глупая идея.

– Я списала у Фионы, – говорю я, стараясь не пересекаться взглядом с подругой. – Она об этом ничего не знает. Извините. Я просто хотела оказаться в одном классе с подругой. Я не хотела быть в группе… для отстающих. Мне и вправду очень жаль, мисс.

Челюсть Фионы отвисает, она пытается понять, что происходит. Выражение недоумения на лице сменяется выражением гнева.

– Очень благородно с твоей стороны, Мэйв, – холодно говорит мисс Харрис. – Но, боюсь, твой вариант не пройдет. Вам по-прежнему нужно многое объяснить.

Я не понимаю ее. Разве этого не достаточно? Я плохая, Фиона хорошая. Извините ее и накажите меня.

– Я не понимаю, что вы хотите от меня, мисс.

– Прежде всего объяснить, как у вас это получилось. Я наблюдала за вами на протяжении всех тестов, а вы с Фионой даже рядом не сидели. Ты не могла просто заглянуть в ее работу. Это невозможно.

Наступает тишина. Оранжевый свет Фионы горит так ярко, что я могу видеть его, не фокусируясь; он прожигает мне веки как аллергическая реакция.

– Ну, расскажите, как вы это сделали. Как вам удалось работать вместе?

Мы с Фионой продолжаем молчать. Этого я не предусмотрела. Я предполагала, что учительница настолько рассердится на меня за то, что я сделала и почему, что не станет интересоваться, как я это сделала.

– Девочки, я могу продержать вас здесь целый день. Вы должны понимать, что сейчас у вас экзаменационный год. Если вы придумали какой-то особый способ обмана, то, скорее всего, поделитесь им с другими. И если на выпускных экзаменах школа Святой Бернадетты окажется вовлеченной в скандал со списыванием, мы потеряем аккредитацию. А это очень, очень, очень серьезно. Но если вы расскажете об этом мне сейчас, наказание будет не таким суровым.

Я настолько сильно прикусываю губу, что ощущаю вкус крови. Почему я настолько глупа, что даже не удосужилась подумать об этом? Неужели нам придется рассказать мисс Харрис о наших способностях?

И тут вдруг заговаривает Фиона.

– Мисс Харрис, извините. Мы поступили плохо, – спокойно начинает она. – Как сказала Мэйв, мы хотели оказаться в одном классе. Я расскажу вам, как мы это сделали.

Фиона, нет!

Мисс Харрис слегка наклоняется вперед в ожидании.

– Я подкладывала блокнот под листок, на котором писала ответы, – медленно говорит Фиона. – А когда писала, то сильно нажимала ручкой, чтобы в блокноте отпечатались слова. Сделав часть работы, я пошла в туалет и спрятала вырванные из блокнота листы за бачком. А потом в туалет пошла Мэйв, взяла эти листы и заштриховала их цветным карандашом. Так она увидела ответы.

Фиона не сама придумала этот способ. Я тоже видела, как пользовались этим способом, и он вправду неплох, если нужно ответить на простые вопросы парой слов. Но для «проявления» сочинений потребовалась бы целая вечность.

Мисс Харрис это тоже показалось подозрительным.

– У Мэйв не хватило бы времени перерисовать все твои ответы.

– Мы тренировались, – пожимает плечами Фиона. – Извините.

Все мы молчим, пока мисс Харрис решает, поверить нам или нет. Наконец, снова заговаривает.

– Спасибо за честность, Фиона. Должна сказать, что я весьма разочарована твоим участием в подобной схеме. С самого твоего поступления ты никогда не доставляла хлопот, и мы по-прежнему считаем, что тебя ожидает блестящее будущее в школе Святой Бернадетты. Предполагаю, что это было лишь временным проявлением слабости из-за желания помочь подруге. Останешься после уроков в пятницу.

– Спасибо, мисс, – говорит Фиона.

Глаза ее блестят от слез.

– А теперь ты, Мэйв, – вздыхает мисс Харрис. – Ты здесь уже не в первый раз.

Я молчу. Я просто повесила голову, как нагадивший на ковер Туту.

– Честно говоря, даже не знаю, что с тобой делать, Мэйв. Интуиция подсказывает мне, что это последняя капля, потому что школа Святой Бернадетты, очевидно, не подходящее для тебя место, и ты начинаешь плохо влиять на других девочек.

О боже. Она собирается исключить меня? Меня исключат? Но… что мне делать? Что скажут родители?

– Мисс, прошу вас, я…

Она поднимает руку, призывая к тишине.

– При этом я принимаю во внимание, что прошлый семестр был для тебя… чрезвычайно травмирующим и что тебе может понадобиться помощь. Я могу понять, почему ты так испугалась мысли о разлуке, поэтому ты действовала, руководствуясь страхом. Поэтому половину семестра с сегодняшнего дня каждую пятницу вечером ты будешь оставаться после уроков.

Я молчаливо киваю, испытывая облегчение от того, что меня не исключают.

– Конечно же, я сообщу о случившемся вашим родителям. Можете идти, девочки.

И вот мы в коридоре, смотрим друг на друга.

– Фиона, извини, мне так жаль.

На мгновение я уверена, что она сейчас ударит меня. Но она просто смотрит на меня так, как будто впервые поняла, кто я на самом деле. Она собирается что-то сказать, но тут раздается звонок на обед, и момент упущен. Фиона проходит через двери и быстро направляется прочь от школы.

– Фи, – зову я, следуя за ней и ускоряя шаг. – Фи, подожди. Извини. Мне и вправду очень жаль, что так получилось.

Она почти убегает от меня, но резко останавливается у перехода через улицу. Нажимает кнопку. Светофор мигает красным, как будто заговорщически подмигивая мне.

– Оставь меня в покое, Мэйв, – раздраженно говорит Фиона.

– Давай просто поговорим, ладно? Послушай, я знаю, что поступила плохо, но…

– Ах вот как? Поступила плохо? – вскипает она. – Да неужели?

– Да! – протестую я. – Я повела себя нечестно и ужасно, предала нашу дружбу и…

– Конечно, Мэйв. Все так и было. Но тебе не пришло в голову, что мисс Харрис могла лишить меня стипендии?

– Что? – слова застревают у меня в горле. – Н-нет. Она бы не пошла на такое.

– Думаешь, к чему были все эти намеки? «Суровое наказание» и «твое блестящее будущее в школе Святой Бернадетты»? «Повышенное внимание нашим стипендиаткам»? Она бы точно лишила меня стипендии, если бы я ничего не сказала. Пришлось придумывать эту тупую историю про то, как я надавливала ручкой на бумагу. Ты хотя бы представляешь себе, в какую неприятность ты меня втянула, Мэйв? Ты даже могла разрушить мне жизнь.

– Да ладно тебе, – отчаянно взываю к ней я. – Не надо драматизировать, такого точно не было бы.

– Они тратят на меня деньги, ты это понимаешь, Мэйв? Я стою им денег, а ты даешь им деньги. В конце концов это и есть смысл стипендий. Расходы.

Как я не подумала об этом? Как я могла опять же одновременно любить Фиону и совершенно не понимать, чем ее жизнь отличается от моей?

– Ты же знаешь, как я усердно занималась. Знаешь, как сильно я хочу поступить в «Тринити», уехать из Килбега. Поверить не могу, что ты поставила под угрозу мои планы и мечты только ради того, чтобы попасть в какой-то дурацкий класс.

В ее голосе нарастает отвращение, как накатывающая на берег волна. Я смирно стою, готовая принять на себя удар, понимая, что ей нужно высказаться, и только потом мы сможем вернуться к обычной жизни.

– И этот твой… невероятный, космический дар, который ты тратишь на что… на какой-то дурацкий тест? Это так типично для тебя, Мэйв. У тебя столько шансов, возможностей и привилегий, а ты просто тратишь их впустую. Ты хоть представляешь, как это расстраивает?

Светофор сигналит, и она переходит дорогу. Я плетусь за ней. Наконец она останавливается на автобусной остановке.

– Ну ладно, – запыхавшись, говорю я. – Ладно, я признаю, что облажалась. Но ведь не постоянно. Это был единственный раз.

– Ага. Только как-то подозрительно он вписывается в общую тенденцию.

Я чувствую, как у меня горит лицо. Зачем Фиона превращает разговор в какой-то психологический разбор? Сколько раз я должна извиниться?

Просто проглоти ее слова, Мэйв. Прими то, что она скажет, и двигайся дальше. Вы снова станете подругами. Но вместо этого…

– Ну да, Фиона. Можно подумать, я единственная, кто расточительно использует свои способности на какие-то пустяки.

Неподалеку от нас стоит группка парней из школы для мальчиков; они курят сигареты и наблюдают за нами. Наверное, у них был сокращенный день. Они начинают громко мяукать, наверное, намекая, что между нами «кошачья драка». Во мне закипает ненависть к ним.