Кэролайн О’Донохью – Таланты, которые нас связывают (страница 15)

Брайди возвращается с белой коробкой, и я осторожно перекладываю в нее пирожные. Каждое действие я стараюсь выполнять подчеркнуто уверенно, словно говоря: «Посмотрите, я такая сильная, что могу говорить обо всем этом, одновременно собираясь на пикник».

– Думаешь, что мне есть чему поучиться у «Детей»? – продолжаю я, завязывая коробку. – А тебе не кажется, что, возможно, это вы можете чему-то поучиться у нас?

Теперь, когда пирожные в безопасности, я встаю и хватаю свою куртку.

– Это второй раз, – спокойно произносит Аарон.

– А что будет на третий? – парирую я. – Или тебе кажется, что ты имеешь дело с несмышленым карапузом? Потому что я-то знаю, что, когда мама досчитает до трех, ничего особенного не будет.

На ходу я бросаю взгляд на парней на диване, которые все это время внимательно следили за нашей беседой. Все они чрезвычайно симпатичные, что неудивительно. Я даже немного возмущена тем, насколько они бесхитростны и примитивны. Настоящие «дети». И это все, что они могут предложить? Двадцатилетних красавчиков и идеологию ненависти? Да кому вообще до них есть дело?

На улице меня почти полностью ослепляет солнечный свет. Едва выйдя из кафе, я заворачиваю за угол, прижимаюсь спиной к холодной стене и погружаю лицо в тень. Уверенность и сила покидают меня. Внезапно, подкошенная собственной слабостью, я начинаю плакать.

Когда мы наконец-то встречаемся с Ро, он не перестает извиняться. Мы сидим в его машине и едим эклеры. Свежий крем из-за жары начинает уже подкисать. Машина стоит рядом с рекой, на небольшой окруженной деревьями улочке, где люди паркуются, чтобы прогуляться с собакой.

– Мама с папой совсем распсиховались! – ворчит он.

– Но почему?

Он показывает мне распечатку.

– Господи, Ро! – почти кричу я. – Тут написано, что ты получил пятьсот девяносто.

В выпускной аттестат заносятся оценки по шести лучшим предметам, так что максимальная оценка – шестьсот.

– Да, – пожимает он плечами. – Отлично, правда?

– Так чего ж ты хмуришься? Это потрясающе! Ты гений!

Я снова смотрю на распечатку.

– Ох… ну ты и… о-о-о… – единственное, что вырывается у меня.

– Ну да. Папа разбушевался, потому что я якобы зря потрачу баллы на изучение английского в Килбегском университете. А потом мама расплакалась.

– Почему?

– Наверное, потому что ее отец всегда мечтал, чтобы в семье был врач? Не знаю. Как-то странно все пошло, – он вздыхает. – В общем, я поведал им новости. Решил, как бы сказать… содрать все пластыри сразу.

Мои глаза распахиваются. Подумать только – совсем недавно я считала себя самой храброй, отчитав Аарона, но это ничто по сравнению с Ро.

– Ты рассказал им о смене имени?

– Да, – снова он пожимает плечами. – Причем это рассердило их меньше всего.

Он смотрит на свои пальцы, и я понимаю, что какую бы новость он им ни сообщил, сейчас он готовится поведать ее мне.

– Ро?

– Я уезжаю в турне, – вдруг решительно проговаривает он. – С Хонор.

Он выдает эту информацию с безрассудством ребенка, отпускающего шарик с гелием. Я мысленно наблюдаю, как тот уносится вдаль, все выше и выше от меня, от моей жизни.

– И… когда вы договорились?

– Она связалась со мной через несколько дней после выступления. Сказала, что планирует мини-тур по Ирландии в ноябре. Две недели.

– Ну что ж, это замечательно, – говорю я, дергая его за рукав и стараясь не замечать комка в горле. – Отлично. И тебе не придется долго пропускать занятия, правда? Ведь именно поэтому ты выбрал английский, не так ли? Много сочинений, которые можно писать в свободное время. Книги же можно читать, когда угодно.

Он кивает и продолжает:

– Если все пойдет хорошо, то она сказала… что мы могли бы обсудить мое участие в ее европейском туре в апреле. Но ей очень понравилась «Маленькая частная церемония». Она надеется, что мы прекрасно поладим в дороге.

Я с усилием сглатываю комок. Все меня бросают.

Он беспокойно поглядывает на меня, опасаясь моих слов, моей реакции. Нет, Мэйв, не порть ему радостный момент.

– Это так здорово, – говорю я, обнимая его. – Просто великолепно. Европейский тур!

– Она еще может и не пригласить меня, – говорит он смущенно. – До этого еще далеко.

– Время быстро пролетит, – отвечаю я, не в силах сдержать мрачные нотки в голосе.

Ро, кажется, не замечает их.

– А если европейский тур пройдет хорошо, то, возможно, я отложу второй курс в колледже.

Я провожу рукой по его волосам, стараясь не прослезиться.

– И гений, и рок-звезда.

– Как странно, – говорит он. – Тот вечер, когда Аарон сорвал наше выступление. Ведь именно поэтому Хонор услышала о нас. Поэтому и связалась с Мил. С ума сойти. Все произошло из-за Домохозяйки.

– Надежду сулит она всем, – улыбаюсь я. – А может, печаль.

И тут, пока я держу Ро за руки, мне на ум приходят слова Аарона: «Ты очень одинока».

Я знаю, что я не одинока. Я обнимаю Ро. У меня есть друзья, которые меня любят. Ну то есть подруга, которая меня любит. Но чем чаще они строят планы о своем блестящем будущем, о раскрытии своих потенциалов, чем больше рассуждают о своей дороге в жизни, тем сильнее мне кажется, что они удаляются от меня. И что я останусь в Килбеге одна.

Я целую Ро в шею, в ухо, в губы. Сажусь ему на колени.

– Я люблю тебя, – шепчу я. – Люблю тебя и горжусь тобой.

Но на самом деле мне хочется сказать: «Не покидай меня, не покидай меня, не покидай меня».

8

Несмотря на то что мы ожидали этого на протяжении нескольких недель, начало занятий кажется ужасным сюрпризом.

Мы так долго наблюдали за процессом преобразований школы Святой Бернадетты за последний месяц, что входим в здание немного самодовольными. Все остальные явно удивлены ремонтом. И прочими изменениями. Мишель Брин была не единственной, кто покинул это «престижное заведение для девочек». В этом году нас осталось тридцать пять, хотя в прошлом было пятьдесят две. Теперь нам разрешили носить обычную одежду – обычный подарок школы шестиклассницам.

– О боже, – смотрит Фиона в телефон. – Мэйв, ты знала?

– Знала что? – отзываюсь я, бросая сумку на парту.

– Я только что увидела в Instagram «Маленькой частной церемонии», что группа собирается в тур по стране с Хонор Оун.

– А, ну да, – отвечаю я, вынимая свои вещи. – По-моему, я… уже говорила об этом.

Она изумленно смотрит на меня.

– Нет, не говорила! И Ро тоже!

Она снова переводит взгляд на публикацию.

– И мы даже не отметили это событие! Это же потрясно!

– Мама с папой с катушек слетели, – говорит Лили. – Поэтому Ро старается лишний раз об этом не распространяться. Ну, типа, если будет слишком восторгаться, то они поймут, что это для него так важно.

– Но с нами-то он мог не притворяться. Не знаю, отметили бы как-нибудь, потанцевали бы на теннисном корте. Ему всего восемнадцать, а он уже отправляется в тур с настоящей рок-группой!

– Да, – говорю я твердо и без особого энтузиазма. – Здорово.

Фиона качает головой, сбитая с толку. Похоже, она собирается выведать у меня подробности, но в это мгновение Лили начинает мычать. Издает какой-то неопределенный, нечеткий звук, будто просто вибрируя горлом. Похоже на мотор холодильника.

– Эй, Лили, – настороженно спрашиваю я, переводя взгляд на Фиону, словно говоря: «Ты это видишь?». – Все в порядке?

Лили раздвигает губы в улыбке и пару секунд они мерцают голубоватым электрическим светом.