Кэролайн Линден – Ставка на любовь (страница 19)

Грумы в конюшне ухаживали за ней так же, как за любой другой лошадью, тренировали ее. Джентльмен взял ее с собой в Лондон, но так ни разу и не прокатился: был слишком занят.

– И вот однажды, спустя многие месяцы, он вспомнил, что у него есть великолепная лошадь, послал за ней лакея, но оказалось, что в конюшне пусто. Лишь оборванная привязь свидетельствовала о том, что некогда здесь находилось животное.

Джентльмен разгневался: почему не доложили?

Никто не смог дать ему ответ на этот вопрос, и только служанка, работавшая на кухне, и частенько угощавшая лошадь морковкой, объяснила причину. Все сочли, что хозяин попросту не заметит исчезновения лошади, поскольку совсем ею не интересовался: не ездил на ней, не ухаживал.

Джорджиана приоткрыла один глаз и с подозрением посмотрела на рассказчика, но он с улыбкой коснулся пальцем ее губ, прежде чем продолжить.

– Джентльмен впал в ярость. Как это не заботился! А кто обеспечивал ей прокорм и теплое стойло? Что же ей еще нужно? И тогда служанка смело поинтересовалась, знает ли он, какие трюки умеет выполнять его лошадь. Конечно же, нет. Известно ли ему, что лошадь позволяла местному коту лежать у нее на спине? Хозяин даже не слышал ни о чем подобном. А как насчет того, что лошадь спасла грума от гибели, отказавшись идти по тропе, которую затопило после ливней разлившейся рекой? Хозяин понятия об этом не имел.

Только теперь он по-настоящему пожалел, что не уделял внимания лошади. Надвигалась буря, и стоило ему представить, что это красивое, гордое и умное животное останется под открытым небом, джентльмен приказал подать другого коня, вскочил в седло и отправился на поиски. Он долго объезжал окрестности, но вдруг в одно из деревьев ударила молния, конь от испуга встал на дыбы и скинул седока. При падении тот повредил ногу и в кромешной тьме совершенно не понимал, в какую сторону двигаться.

– Почему он поехал один, не взял с собой грума? – поинтересовалась Джорджиана.

– Как мы знаем, джентльмен был не слишком проницательным, но суть не в этом.

– А в чем же?

Роберт даже в полумраке заметил, как ее губы изогнулись в полуулыбке, и с трудом удержался, чтобы ее не поцеловать.

– Наберитесь терпения. Я к ней веду.

Маркиз облокотился на подушку и подпер голову рукой – такая поза позволяла ему лучше видеть лицо Джорджианы. Пушистые темные ресницы отбрасывали тень ей на щеки, а брови – идеально очерченные дуги – казались более темными, чем волосы.

Чтобы продлить удовольствие наблюдать за ней, Роберт медленно заговорил:

– Через некоторое время наш герой поднялся на ноги и побрел куда глаза глядят, но очень скоро понял, что заблудился, и решил немного передохнуть: вылить воду из сапог и подумать, что делать дальше. Возможно, это кара: он не заслуживал своей прекрасной лошади и должен был довольствоваться животным попроще.

Он осознал, что был не слишком хорошим хозяином, и страшно переживал, что животное в полном одиночестве в дремучем лесу и могло стать жертвой молнии или добычей диких зверей.

– Откуда в Лондоне дикие звери? – удивилась Джорджиана.

– Возможно, сбежали из зверинца, – как ни в чем не бывало ответил Роберт.

Джорджиана удивленно вскинула брови, но он сделал суровое лицо и продолжил:

– Однако вперед его гнал совсем другой страх. Ему необходимо было знать, захочет ли лошадь вернуться домой вместе с ним теперь, когда он понял, что не уделял ей нужной заботы, или же предпочтет остаться свободной. Ему казалось, что он блуждает в поисках целый год, но наконец до его слуха донесся стук копыт, а потом вдали, среди деревьев он увидел… Ну конечно! Собственную прекрасную лошадь, которая бежала ему навстречу.

Завидев хозяина, она остановилась на почтительном расстоянии, а когда он попытался подойти и погладить ее по шее, попятилась, а когда он хотел было вскочить в седло, бросилась прочь. Тогда он в отчаянии остановился, достал из сумки морковку и просто протянул ей. Лошадь вернулась и взяла из его рук угощение – знак его добрых намерений.

Теперь наш герой стал умнее: не пытаясь взять лошадь под уздцы, он просто пошел следом, и она повела его меж деревьев, увлекая прочь от глубокой ямы в земле. Дождь лил как из ведра, но лошадь вывела своего хозяина к единственному мосту в округе. Прошло очень много времени, прежде чем в отдалении показались огни Лондона, но хозяин все еще следовал за лошадью и вскоре она привела его к дому.

– Какое доброе и умное животное! – восхитилась Джорджиана.

– Да, хотя наш герой совершенно такого не заслуживал, – согласился Роберт. – Промокший до нитки, едва не падая с ног от усталости, хромая, он отправился не в дом, а на конюшню, и оставил двери открытыми. Он знал, что лошадь замерзла и устала не меньше чем он, и все же оставалась на улице, по-прежнему не доверяя хозяину. Даже грумы не смогли заманить ее внутрь. Тогда джентльмен взял еще несколько морковок и вышел под дождь. Лошадь с аппетитом схрумкала угощение, хозяин вошел в конюшню, и тогда последовала за ним и позволила себя почистить. Хозяин не ушел из стойла до тех пор, пока шкура лошади от головы до хвоста не залоснилась. После этого он накрыл ее попоной, занес в стойло ведро с овсом, налил в поилку воды и постелил свежей соломы. И тогда наконец лошадь позволила погладить ее по шее и носу.

Больше хозяин никогда не оставлял лошадь без внимания: каждый день выезжал на ней на прогулку, а потом самостоятельно чистил и кормил. С наступлением тепла джентльмен отправлял ее в загородное имение, и если не мог ездить на ней сам, то тщательно следил, чтобы ее кто-то навещал и угощал яблоками или морковкой. Лошадь больше не убегала, даже если дверь конюшни оставляли открытой. Ведь теперь к ней относились с должным уважением и заботой.

Когда Роберт замолчал, Джорджиана открыла глаза и посмотрела на него.

– Какой странный рассказ. Где вы его услышали?

– Одна старушка рассказала мне, когда я был ребенком.

Губы девушки растянулись в улыбке.

– А еще угостила вас волшебными бобами?

Улыбнувшись в ответ, Роберт погладил ее руку кончиками пальцев.

– Нет, только рассказала эту историю.

Джорджиана повернула голову и медленно проговорила:

– Роб, скажите правду: лошадь в этой истории – я?

– Ну что вы! Конечно, нет, – с негодованием воскликнул маркиз. – Вы совершенно непохожи на лошадь!

Джорджиана многозначительно округлила глаза.

– Вы знаете, что я имею в виду.

– Нет, не знаю. – Он опять коснулся ее руки, лежавшей на подушке между ними. – Не помню.

Сдвинув брови, Джорджиана закусила губу.

– Я ни о чем вас не прошу.

Роберт нежно коснулся ее щеки и легонько провел по губам подушечкой большого пальца. Они оказались мягкими и нежными точно бархат, и желание поцеловать ее оказалось поистине непреодолимым. Всего один поцелуй… после двух долгих лет помолвки…

«Не будь идиотом! – одернул себя Роберт. – Ты сам вырыл эту яму, из которой теперь не так-то просто выбраться».

– Кажется, я не хочу ничего знать: пусть прошлое останется в прошлом, – лучше начать все заново.

Глаза Джорджианы затуманились.

– Не уверена, что это так просто…

– Представьте, будто мы только что встретились. – Роберт взял руку девушки в свою, поднес к губам и поцеловал костяшки пальцев, ощутив, как участился пульс под шелковистой теплой кожей. – Рад знакомству с вами, миледи, и очарован.

На губах Джорджианы заиграла неспешная улыбка.

– Я тоже, милорд.

Улыбнувшись, маркиз прижал ее руку к своей груди, где отчаянно колотилось сердце.

– Это прекрасное начало знакомства.

И на этот раз он сделает все как должно.

Глава 10

К огромному облегчению Джорджианы, на улицу маркиз больше не рвался. Заявив, что голова почти не болит, он попросил принести побольше подушек, чтобы можно было слушать Джорджиану сидя. Свет его больше не беспокоил, и теперь все собирались в его комнате слушать сказки. Женева приносила с собой рукоделие. Матушка Уинстон все старалась наложить ему свежий компресс, и, чтобы не обижать старушку, Роберт позволял, но на лоб, а не на лицо. И даже Китти порой заглядывала на минутку, с радостью осознавая, что ее гость быстро идет на поправку.

Роберт оставался таким же обаятельным и веселым, больше не рассказывал глупых историй, но зато охотно комментировал прочитанное, заставляя Женеву и Джорджиану покатываться со смеху. У него на щеках и правда отчетливо проступали ямочки, когда смеялся вместе с девушками. Роберт выглядел довольно комично с компрессом на голове, и не только не комплексовал по этому поводу, но и веселился от души.

Иногда Джорджиане почти удавалось убедить себя в том, что он стал совершенно другим человеком. Образ того маркиза Уэстмарленда, которого она помнила, становился все более призрачным и расплывчатым. Вместо него появился просто Роберт, и пусть не Стерлинг, но и не Уэстмарленд.

Джорджиана знала, что такое положение дел не продлится долго, но вместе с тем не имела понятия, как из него выпутаться.

В тот вечер после обеда Китти перехватила подругу в коридоре. Джорджиана по-прежнему предпочитала принимать пищу вместе с Робертом в спальне. К нему постепенно возвращался аппетит, и он даже пообещал, что скоро начнет спускаться в столовую. Джорджиана заверила его, что с нетерпением ждет этого момента, хотя и полюбила обедать в компании Роба.