Кэролайн Линден – Невеста для графа (страница 31)

Хью готов был расквасить смазливую физиономию Реджинальда Бенвика.

Только он собрался заняться любовью со своей новобрачной, как ему принесли письмо от мерзавца Бенвика, в котором тот сообщал, что если Хью женится на дочери Эдварда Кросса, то он, Бенвик, скорее всего не сочтет возможным вступить в брак с девушкой из семьи, запятнавшей себя столь сомнительным родством. Бенвик также потребовал, чтобы граф незамедлительно явился к нему для объяснений.

«Так что же делать?» – спрашивал себя Хью. Эдит уже неделю с ним не разговаривала. Она и на свадьбу поехала лишь по настоянию матери. Хью знал, что если он не отреагирует немедленно, то сестра будет ему мстить. Он мог бы пережить любые ее выходки, но Элизу он должен защитить. Хью видел, как Эдит смотрела на его невесту во время венчания, и с трудом сдерживался. Сестра вела себя как ребенок, но воспитывать ее было поздно, и лучшее, что Хью мог бы сделать для нее и для всех прочих, – это как можно быстрее отдать ее за Бенвика.

И потому он оставил свою жену – возбужденную и взбудораженную – и отправился на Курзон-стрит. Бенвик ждал его, и был не один, а со своим отцом, виконтом Ливингстоном. И оба – как по команде – пришли в ярость, когда граф сообщил им о своем браке с Элизой Кросс.

– Это немыслимо! Неужели у вас нет ни капли щепетильности? Что бы сказал ваш отец? – восклицал виконт.

– Полагаю, он бы меня поздравил, – не повышая голоса, ответил Хью.

– С тем, что вы женились на дочери негодяя, каких свет не видывал? Никогда! Даже если он дал вам за нее все золото мира!

Ливингстон был довольно высоким мужчиной с изрядным круглым брюшком и копной седых волос. Его сын стоял позади, держась за спинку стула и наморщив нос словно Хью, женившись на дочери смерда, и сам стал смердеть.

– Все дело в них, в деньгах, верно? – продолжил наседать виконт.

– Это вас никак не касается, – спокойно ответил Хью. Терпения ему было не занимать, но оно было не бесконечно. – Для чего вы меня сюда позвали?

– Я всегда относился неодобрительно к предмету вашего интереса.

От ответа за версту несло лицемерием, Хью с усмешкой произнес:

– Но вы ведь желаете жениться на моей сестре, не так ли? Осмелюсь напомнить, что никто не обязывает ни вас, ни Эдит встречаться с моей женой чаще чем раз или два в год.

– Они окажутся моими родственниками! – прорычал Ливингстон. – Эта… эта уличная девка родит наследника титула Гастингсов, и тогда как, скажите на милость, должен в этой ситуации вести себя мой сын? Признать ублюдка?

Граф медленно поднялся и проговорил:

– Ливингстон, или вы не будете выходить за рамки условий брачного договора между вашим сыном и моей сестрой, или дальнейшие переговоры я буду вести через своих поверенных.

– К черту брачный договор! – заявил Ливингстон.

– И поверенные пусть отправляются туда же, – добавил Бенвик.

Хью промолчал. Он не понимал, что происходит. Ведь всего лишь несколько дней назад он велел своему нотариусу составить брачный договор, в котором прописывалась и сумма приданого – десять тысяч фунтов, – которая уже лежала на счету Хью и ждала перевода на счет Бенвика.

– Кросс обманул меня на двадцать тысяч, – злобно прошипел Ливингстон. – Вы еще узнаете, с каким мерзавцем связались. Вот вам мой совет: немедленно аннулируйте брак. Отошлите ее обратно – туда, откуда взяли. Отошлите, пока не поздно.

– Элиза моя жена, и я не могу отослать ее обратно, словно вещь, – заявил граф.

Ливингстон небрежно взмахнул рукой.

– Ну… Придумайте что-нибудь. Я бы на вашем месте подал иск о мошенничестве. Если вы думаете, что Кросс вас не облапошил, то это лишь потому, что вы еще не поняли, как он это сделал. Откажитесь признать ее своей законной женой и верните отцу, потому что я не позволю своему сыну и наследнику вступать в какие-либо отношения с этим человеком.

Только сейчас Хью окончательно понял, что имел в виду Ливингстон. Он обратился к сыну виконта, надеясь найти в нем союзника.

– Послушайте, Бенвик, это же безумие! Вы ведь сами говорили мне, что любите Эдит. И она вас любит. Так неужели хотите разрушить ваше счастье из-за того, что вам не по душе отец жены брата вашей невесты?

Бенвик немного помедлил с ответом, потом решительно кивнул.

– Да, именно так. Я не могу жениться на женщине с такими связями.

– Вы действительно расторгаете помолвку? – Хью в изумлении посмотрел на молодого человека. – Вы обольстили мою сестру, а теперь бросаете? Выходит, вы ее обманули…

Бенвик болезненно поморщился, но отец, от гнева побагровев, закричал:

– Ничего подобного! Мой сын никого не обманул, потому что никакие бумаги не подписаны! Вы даже не обсуждали брачный контракт. Не было помолвки – нет и расторжения!

Невольно сжав кулаки, Хью снова посмотрел на Бенвика и произнес:

– Вы бросаете Эдит из-за моего брака?

Молодой человек явно пребывал в растерянности, но, покосившись на отца, судорожно сглотнул и заявил:

– Я должен.

Не сказав больше ни слова, Хью покинул дом Бенвика. Он шел словно в тумане, шел, ничего вокруг не замечая. Что он скажет Эдит? Впрочем, нет – он даже думать об этом не мог. Сердце ее будет разбито, а отчаяние – безгранично. И она возненавидит его, никогда не простит.

Нет-нет, Бенвик передумает! Непременно передумает! Ливингстон сменит гнев на милость. Утром они вспомнят про приданое в десять тысяч. Так что наверняка…

А если нет?

Придется вывести Элизу в свет как можно скорее, чтобы все увидели, что она совершенно непохожа на своего отца. Возможно, подруги помогут ей поднабраться уверенности и лоска. Может, даже устроят бал в ее честь. Ничто так не повышает статус женщины, как пышный бал, который дает в ее честь уважаемый член высшего общества. Бал в доме герцогини Вэр прибавил бы Элизе веса в обществе…

И тут Хью вспомнил, что до недавнего времени будущая герцогиня Вэр была в числе завсегдатаев карточного клуба. Ей бы самой пробиться в свет, не говоря уже о том, чтобы продвигать подруг, а леди Джорджиана еще не вышла замуж, и, следовательно, никак не могла повлиять на общественное мнение.

Хью не мог заставить себя пойти домой. На Пикадилли он свернул на восток – и ноги сами понесли его в «Вегу». Не все ли равно, где горевать? Хью пил редко, но сегодня заказал бутылку вина. Сегодня напиться сам бог велел.

Когда Хью наконец-то побрел домой, луна уже стояла высоко в небе. Граф похлопал по карманам в поисках ключа, но вспомнил, что не взял его с собой, так как не рассчитывал вернуться поздно. К счастью, будить никого не пришлось – мать, как обычно, велела лакею дождаться хозяина.

– Послать за мистером Бернардом? – спросил лакей.

Хью отрицательно покачал головой. Зачем будить камердинера? Он мог раздеться и сам. На ходу он снимал шейный платок. Элиза, должно быть, уже крепко спала. Впрочем, ему это только на руку. Рассказывать ей о том, что произошло в доме Ливингстона, Хью все равно не собирался. В узкой гардеробной он разделся и на цыпочках, чтобы не разбудить жену, вошел в спальню.

Шторы не были задернуты, и свет уличного фонаря падал на кровать. При его приближении Вилли поднял голову – между прочим, с его, Хью, подушки. Граф усмехнулся и тихо сказал:

– Вилли, в корзину.

Пес оценивающе на него посмотрел, после чего потянулся и разлегся на полкровати. Элиза повернулась на другой бок и, не просыпаясь, обняла Вилли за шею, а тот, весьма довольный, помахал хвостом. Смысл этого жеста был предельно ясен: «У нее есть я, а ты тут лишний».

Хью в задумчивости посмотрел на спящую жену. Из всех участников этой драмы она одна была абсолютно невинна. Может, ее отец действительно сродни ядовитому пауку, что отравляет всех, кто попался в его паутину, но Элиза ему не чета. Хью не мог аннулировать брак, и, если уж начистоту, и не хотел этого. И не только из-за огромного состояния тестя, но и потому, что Элиза стала ему далеко не безразлична. Она сгорит от стыда, узнав, что брак Эдит может сорваться из-за нее. Но ей нечего стыдиться. Хью видел, как старалась Элиза завязать дружбу с его матерью и сестрами. Она очень хотела им понравиться. И он пообещал ей, что они полюбят ее… со временем. Но если Бенвик упрется и откажется жениться на Эдит, то на это надеяться не стоило. И как ему с этим быть, Хью не знал.

Но, как бы там ни было, он не собирался уступать псу свое место в постели.

– В корзину, – повторил граф, указав пальцем направление.

На сей раз Вилли подчинился – неохотно спрыгнул с кровати и поплелся на свое место. Хью забрался под одеяло. Может, к утру ему удастся найти выход из тупика. Он все делал ради семьи – так как же вышло, что все усилия его пошли прахом?

Глава 17

Элиза проснулась от поцелуя в шею. Да, кто-то поцеловал ее.

Но сегодня этим кем-то был вовсе не Вилли.

– Доброе утро, – шепнул ей в ухо Хью. – Я знаю, что вы не спите, леди Гастингс.

Элиза невольно рассмеялась.

– Милорд, откуда вы это знаете?

– Потому что, пользуясь предоставленной мне свободой действий, я, знакомясь с вашим телом, уже давно слушаю ваши вздохи и стоны. – Накрыв ладонью ее грудь, Хью водил по соску большим пальцем. – Мне, как вашему мужу, следует хорошо изучить предмет.

Элиза улыбнулась. Теперь понятно, отчего она вся горела и почему так часто билось ее сердце. Она сладко потянулась – и вдруг обнаружила, что ее ночная сорочка задралась выше талии. А в следующее мгновение она поняла, что Хью полностью обнажен. Ей захотелось свернуться калачиком, но муж, словно разгадав ее намерения, проворно просунул ногу между ее ногами, и эта его волосатая мускулистая нога казалась огромной – не то что ее ножка. Впечатляющее различие, к тому же возбуждающее.