Кэролайн Линден – Любимый плут (страница 5)

Слава богу, у Макса таких проблем не возникнет! Он повернулся к поверенному Эдвардсу, спокойно сидевшему, сцепив руки поверх бумаг.

– Ежегодная рента за хорошее поведение.

Очки мистера Эдвардса сверкнули.

– Таково пожелание ее светлости.

– А вы тот самый, кто будет судить, выполнено ли данное условие?

– Именно.

– Женитьба, – задумчиво произнес Макс. – Трезвость. Ну ладно – это абсолютно объективно. Мужчина либо женат, либо нет, либо пьет, либо нет. Респектабельность… – Он сделал неопределенный жест рукой. – Тут мало объективности.

– Мне понятна ваша озабоченность. – Мистер Эдвардс снял очки. – Советую вам учитывать вот что: будет ли вас задевает то, что говорят о вас или ваших поступках. Если вы сможете гордиться ими, тогда, не сомневаюсь, вам не стоит опасаться репрессий со стороны ее светлости.

Макс так не думал. Вне всяких сомнений, герцогиня будет в шоке от значительного количества его поступков, достойных осуждения, не говоря уж о том, что он постоянный посетитель игорных притонов и им подобных заведений, увеселительных садов. С другой стороны, ее светлость даже понятия не имела, что собой представляла его жизнь.

– Я понял, – вежливо ответил он поверенному.

Капитан продолжал едва ли не интимно беседовать с герцогиней, то и дело поднимая плечи, когда наклонялся к ней, в то время как Макс барабанил пальцами по бедру. От этой его постоянной нервной привычки бархат в этом месте основательно вытерся. Интересно, что с таким пылом капитан пытается выведать у старухи?

Макс не мог избавиться от ощущения, что этот вояка намерен перебежать ему дорогу. Но зачем? Ведь герцогиня сказала несколько минут назад, что капитан стоит ближе в ряду родственников, чем Макс, и это ничем не изменить, он уже в обойме. Так зачем напрягаться.

Впрочем, если герцогиня одобрит выбор капитана для женитьбы, тогда это добавит ему преимущества. Именно этого он добивается? Полторы тысячи в год – весьма существенный куш, целое состояние, по меркам Макса, – но для хозяйки Карлайла это просто мелочь.

– Она что, намерена нам и жен подобрать? – пробормотал Макс так, чтобы слышал только поверенный.

Мистер Эдвардс воспринял эти слова болезненно:

– Вообще-то нет, конечно… Но вы ведь не собираетесь жениться на актрисе или на куртизанке?

– Не собираюсь, – усмехнулся Макс, дабы успокоить беднягу: ведь тот именно этого от него и ожидал.

Его взгляд опять переметнулся к капитану. Тот с таким отчаянием хотел добиться одобрения герцогини, что уже не скрывал этого.

Макс инстинктивно отказывался следовать его примеру. Герцогиня уже решила для себя, что он ни на что не годен и принимать правильные решения не способен. Если капитан, который явно нравился ей больше, позволит герцогине сесть ему на шею, тогда она станет думать, что и Макс поддается дрессировке.

Только Макс не из тех, кто позволяет им манипулировать, дергать, как куклу, за ниточки.

Но, возможно, – кто знает?.. – есть шанс избавиться от таких ниточек раз и навсегда.

Глава 2

Вот уже почти шестьдесят лет на гончарной фабрике у подножия Марслип-Хилла семья Тейт занималась производством фарфора. Это было уважаемое семейное дело. Каждое новое поколение детей знакомили со всеми особенностями производства, чтобы они могли понять, где использовать себя с большей эффективностью. В жены брали девушек из соседних семейств, которые понимали, что их ожидает в будущем, и гордились возможностью породниться с Тейтами.

Как и на других семейных предприятиях, каждое поколение Тейтов желало, чтобы их сыновья принимали участие в работе, а потом в конце концов брали производство на себя. Именно так и происходило в течение трех поколений, но у нынешнего владельца, Сэмюела Тейта, сыновей не было, только две дочери. И пусть он всем сердцем любил их обеих, ему никогда не хотелось иметь сыновей так, как сегодня, в середине горячего спора и не с одной из дочерей, а с двумя одновременно.

– Папа! – Бианка была вне себя от злости. – Ты сходишь с ума!

– Ничуть, – возразил он. – Это прекрасная идея, которая понравится нам всем.

– Понравится тебе! – отрезала дочь. – Но не Кэти! Ты пытаешься разрушить ее жизнь!

Они вместе повернулись к старшей сестре, которая, надувшись, молча сидела на всем протяжении спора. Под их взглядами ее большие голубые глаза наполнились слезами, которые потекли вниз по розовой щечке, словно ведомые кистью художника.

– Нет, Би, – запротестовала она голосом, дрожавшим от слез. – Это все-таки слишком…

У Бианки слез не было.

– Разрушить! – повторила она с жаром. – Разбить ей сердце, подавить ее волю.

Их отец поморщился, а потом взмахнул рукой.

– Избавь меня от театральности. Это прекрасная партия! Она сама сказала, что на разрушение это не похоже.

У Бианки руки зудели от желания запустить в него чем-нибудь. Тут на углу стола как раз стояла компотница, дожидаясь, чтобы ее одобрили и приняли в производство. К сожалению, она была из новых изделий: фарфоровые листья земляники образовывали чашу, вьющиеся стебли – ручки, а прелестные гроздья ягод по кругу украшали основание. Ее создал их самый лучший дизайнер, и это было настоящее произведение искусства, так что ей пришлось отказаться от своего настойчивого желания, пусть и с большой неохотой.

– Кэти и не должна ничего говорить. Это именно она должна была прийти к тебе и сообщить о своем намерении выти замуж, и никак иначе.

– Послушай, Би. – Сэмюел примирительно выставил вперед руки. – Ты хочешь заставить меня отказаться от величайшей перспективы, которая открывается перед вами обеими? Сент-Джеймс – джентльмен, но главное – он наследник герцога. – Отец погрозил ей пальцем. – Твоя сестра будет герцогиней! А ты хочешь, чтобы я тихо посидел в сторонке, а потом сказал ему «нет», даже не обдумав предложение?

Бианка скрестила руки на груди:

– Значит, ты просто обдумываешь, а решать будет Кэти – свободно и самостоятельно?

Он отвел глаза:

– Ну… я дам ей совет, конечно…

– Ты уже убедил себя! – воскликнула Бианка, шагая по комнате так, что ее развевающиеся юбки угрожали безопасности рядам рюмок для яиц, выставленных на нижней полке, потом неожиданно остановилась перед сестрой и спросила ровно и, насколько ей это удалось, спокойно: – Кэти, ты хочешь выйти за мистера Сент-Джеймса?

Глаза сестры снова наполнились слезами, и она нерешительно произнесла:

– Это… это ведь завидная партия. И получить такое предложение большая честь…

– И тебе хочется стать его женой, жить рядом с ним, рожать ему детей, подчинить свои желания его прихотям, терпеть его ужасный характер и потворствовать его тщеславию, начиная с этого дня вплоть до смерти? – разошлась Бианка.

– И ты еще говоришь, что это я давлю на нее! – воскликнул их отец, вскакивая со своего места.

Слеза опять покатилась по щеке Кэти.

– Бианка…

– Так как? – не отставала сестра.

Взгляд Кэти метнулся к отцу, сердито наблюдавшему за ними из угла комнаты.

– Я… я не хочу огорчать папу.

– Поняла? – Сэмюел подошел к дочери и взял за руку. – Мое дорогое дитя, я хочу, чтобы ты была счастлива. А такой человек, как Сент-Джеймс, сможет полностью обеспечить тебе спокойствие и благополучие.

– Но не на собственные его деньги! – парировала Бианка.

– Он кузен герцога Карлайла, – напомнил Сэмюел, сосредоточив все свое внимание на старшей дочери. – Ты только представь: будешь вращаться в высшем свете, общаться с герцогинями и графинями. Может, даже и с принцессами. А кроме того, вдруг вспышка оспы или еще чего-нибудь: и ты сама станешь герцогиней.

– Пожалуй, стоит попросить викария добавить твои слова в венчальную службу, – лицемерно предложила Бианка. – «Господь всемилостивый, покарай нижеследующих людей, наградив их оспой…»

У Сэмюела зардели уши, он демонстративно повернулся к дочери спиной.

– А кроме того, он ведь очень красив, разве не так? Все девчонки болтали о нем не переставая, после того как он пришел на ужин в прошлом месяце.

– Возможно, одну из них он и заполучит, – пробормотала Бианка. «А скорее всех их: от него так и разит распущенностью…»

– Молодой и умный, красивый и достойный, – проворчал Сэмюел, метнув полный злости взгляд на младшую дочь, но та в ответ только передернула плечами. – Если бы ты привела его ко мне, я бы тут же дал благословение. Это действительно важно, кто представил его тебе?

– Это действительно важно, кто делит с ним постель и принадлежит ему? – Бианка побарабанила себя пальцами по щеке, словно пребывала в глубокой задумчивости.

– Хватит! – взорвался Сэмюел, его терпению пришел конец. – Замолчи!

– И ты замолчи! – выпалила она. – Мама пришла бы в ужас!

Обвинение повисло в воздухе. Кэти тихо ахнула в испуге. Сэмюел сорвал с себя парик и, швырнув на стол, рыкнул, едва грубо не выругавшись:

– Прекратить! Достаточно!

Потом он обошел стол и, подбоченившись, остановился – верный признак, что пора им убраться прочь: разговор окончен.

Продолжая всхлипывать, Кэти бросилась к двери, но вдруг остановилась и принялась мять фартук. Ее безукоризненно гладкие щеки покрылись красными пятнами, а глаза были полны слез.