Кэролайн Линден – Чего желает повеса (страница 18)

– Может, вам купить трость? – предложил Креддок. – Так вы уменьшите нагрузку на больную ногу.

Дэвид решительно замотал головой: ну нет, только этого не хватало – ходить как старик, – на этом они с Креддоком и расстались.

Никогда раньше последствия его загулов не являлись к нему в виде физической боли: всегда удавалось выходить из переделок с минимальными потерями. Боль в ноге могла остаться с ним навсегда, и это было для него страшным наказанием. Большую часть времени Дэвид мог передвигаться совершенно свободно, но порой всю икру и бедро словно пронзал раскаленный нож, который с каждым движением еще глубже входил в мышцы.

Дэвид встал и принялся ходить по комнате, стараясь ступать твердо, размеренно. С недавних пор это стало его утренним ритуалом. Каждый раз, когда нога касалась пола, он сжимал мышцы и чувствовал покалывание в нижней части, но безжалостно это игнорировал. Дэвид верил, что если достаточно разработать мышцы, то они вновь станут сильными и здоровыми.

Пять кругов по комнате… десять… двадцать. Он ходил, одновременно выполняя ногой разные движения, пока та не начинала болеть по-настоящему и не наливалась свинцом. Тогда, чтобы восстановить дыхание, Дэвид останавливался и отдыхал, опершись рукой о каминную полку. Ему оставалось только надеяться, что это поможет.

Вот и сегодня, передохнув, он вышел в коридор и незаметно для себя оказался перед дверью в гостевую комнату. Почему-то ему захотелось зайти к ней, хотя вряд ли девушка стала бы с ним разговаривать. Впрочем, он не собирался ее запугивать и злить. Ему надо было выговориться, а для этого во всем доме подходила только она одна. Ведь, как Дэвид уже понял, ей можно было рассказать что угодно. Девушка не знала его друзей, родственников и никому не могла передать его тайны.

Он услышал шаги, и скоро в коридоре появился Беннет с подносом в руках.

– Она еще не завтракала? – спросил Дэвид, хотя уже знал ответ: ведь приносить ей еду мог только он.

– Нет, сэр, – ответил дворецкий. – Вы были с доктором, и я не стал вас тревожить.

Дэвид взял поднос и с удивлением взглянул на Беннета.

– Что-то он тяжелый сегодня. Не слишком ли много еды для одной девушки?

– У нее отменный аппетит, – ответил дворецкий. – Она чуть ли не вылизывает тарелки, какой бы большой ни была порция.

Дэвид изумленно поднял брови.

– Я полагаю, она очень изголодалась, – пояснил Беннет тем же безучастным тоном. – Бедная девочка.

Такая мысль никогда не приходила Дэвиду в голову. Он задумчиво взглянул на поднос, потом открыл дверь и вошел в комнату. Его пленница соскочила с кровати, взметая пену простыней и нижних юбок. Волосы свободно ниспадали ей на плечи, край покрывала закрывал грудь. Девушка в замешательстве посмотрела на него, потом взгляд ее стал твердым, и она, как всегда, повернулась к нему спиной.

– Доброе утро, – сказал Дэвид и поставил поднос на столик. Нога болела сегодня совсем немного, но он все-таки сел на стул. – Извини, что задержался с завтраком.

Пленница фыркнула. Судя по ее коротким быстрым движениям, она застегивала лиф платья, а уже через минуту повернулась к нему. Глаза метали молнии, губы были упрямо сжаты. Девушка направилась к столику, взяла тост и, прежде чем откусить, опять пристально взглянула на него – хотя нет, скорее на стул, понял Дэвид. В ее прекрасных голубых глазах полыхнул гнев, и больше она на него не смотрела, сосредоточив все свое внимание на подносе. Дэвид никогда не видел, чтобы еду поглощали с такой скоростью, полностью отдаваясь этому процессу. Складывалось впечатление, что его пленница несколько дней голодала, но ведь он сам вот уже почти неделю приносил ей пищу дважды в день, и в значительном количестве.

– Я рад, что тебе понравился завтрак, – сказал Дэвид, на что миссис Грей фыркнула и потянулась за беконом. – Надеюсь, скоро у нас появится новый повар и настоящая горячая еда, а не эта провизия для пикников.

Ее глаза опять вспыхнули, на этот раз – от удивления. Судя по тому, что она съедала все подчистую, ей и эта еда казалась божественной.

– Я восхищаюсь твоей стойкостью, – после паузы добавил Дэвид. Молчание пленницы уже начинало его злить, и он во что бы то ни стало хотел ее разговорить. – Лично мне эти блюда кажутся несъедобными.

Он притворно содрогнулся, словно от отвращения, хотя на самом деле еда была хорошей. Дэвид не считал себя гурманом и мог питаться почти чем угодно – главное, чтобы пища была горячей, обильной и сносно приготовленной.

Девушка окинула его презрительным взглядом и зачерпнула ложкой каши.

– Как только я найду повара, еда станет лучше, клянусь. Больше никакой… – он поморщился, – каши. Утром лучше есть ветчину или копченую рыбу, а еще вареные яйца. И маленькие нежные кексы, украшенные мармеладом, которые так любят дамы. Моя сестра их обожает, хотя, я слышал, от них портится фигура. Меня вопросы лишнего веса не заботят, но, должен признаться, когда подают такие кексы, могу съесть их все и тем самым помочь избавиться от искушения дамам за столом.

Услышав о кексах, девушка перестала жевать и завороженно уставилась на него. Похоже, ей нравились сладости. Дэвид спрятал улыбку и, опустив глаза, воскликнул с притворным сожалением:

– И даже шоколада нет! Раньше, бывало, мама и сестра каждое утро выпивали по чашечке горячего шоколада. Мне он казался слишком сладким, но они не могли без него обходиться. Как только найду повара, немедленно исправлю ситуацию. Мало кто из представительниц прекрасного пола может продержаться так долго без шоколада и не сказать и слова в упрек.

Вивиан едва не подавилась кашей. Перед глазами у нее возникли такие соблазнительные картины: кексы, пирожные, шоколад, которые она видела лишь в витринах. Хозяин дома, похоже, думал, что она привыкла к таким деликатесам. Если бы он только знал, что даже тарелка горячей каши порой была для нее роскошью! А уж шоколад! Она лишь однажды почувствовала его запах, когда шла за богатым мужчиной, намереваясь вытащить у него кошелек. Ароматы кафе, куда он зашел, настолько ее поразили, что она остановилась, вдыхая этот теплый, соблазнительный запах, и даже забыла, зачем пришла.

Вивиан тряхнула головой, словно освобождаясь от наваждения, и сказала своему мучителю:

– Хватит болтать! Мне на все это плевать. Скажи только одно: когда ты намерен меня отсюда выпустить.

– Я с радостью выпровожу тебя из своего дома, – заявил он с дьявольским блеском в глазах, – как только скажешь, где мои вещи.

Вивиан снова фыркнула: после недели взаперти она не могла вернуть ему печатку, даже если бы и захотела. Флинн, конечно, уже давно скрылся, и она не представляла, где теперь искать всю шайку, но даже если бы и знала, ни за что не сказала бы из-за Саймона.

Кроме того, ей здесь очень даже неплохо жилось. Она больше не боялась, что ее изнасилуют или сдадут в полицию. Рано или поздно у нее появится возможность отсюда сбежать, а пока вполне можно наслаждаться уютом и теплом, а главное – не отвечать на вопросы хозяина дома.

По выражению ее лица Дэвид понял, что говорить с ним она не намерена, и со странным ощущением досады откинулся на спинку стула. Непонятно почему, но эта девушка ему нравилась. И пусть эта воровка создавала массу проблем, была остра на язычок, влекла она его не меньше, чем в тот день, когда увидел ее на постоялом дворе. Ему очень хотелось с ней поговорить, и не только про злополучную печатку.

Дэвид вытянул больную ногу и поудобнее устроился на стуле.

– Вот незадача: ты все время молчишь. Может, я что-то не то сказал? Наверное, старею – вот и разучился общаться с дамами?

Девушка издала непонятный звук, и Дэвид, тяжело вздохнув, продолжил:

– Да, похоже, так и есть. Или вы считаете иначе? Может, дадите какой-то совет?

Девушка совершенно невозмутимо вычищала ложкой остатки еды с тарелок и отправляла в рот, но Дэвид видел, что она его слушала, поэтому продолжил:

– Дело в том, что ты бросила мне вызов. Обычно у меня не возникает проблем с общением, а из тебя не вытянешь ни слова, кроме разве что ругани.

– Катись к черту!

– Вот видишь – опять грубишь. Что же мне с тобой делать? – Дэвид склонил голову набок и принялся демонстративно ее разглядывать, а потом задумчиво проговорил:

– Может, если посадить тебя на хлеб и воду, ты окажешься разговорчивее?

Девушка окинула его презрительным взглядом, и Дэвид вдруг понял, что сломить ее таким способом не удастся: она всю жизнь именно так и питалась.

– Нет, так с дамами обращаться нельзя, – словно рассуждая с самим собой, лениво проговорил Дэвид и медленно улыбнулся. – Вот если попробовать соблазнить тебя… Да, именно! Мне нравится искушать девушек.

Дэвид наклонился вперед, опершись локтями о край стола, и тихо проговорил:

– Ну и что же для тебя самое соблазнительное? Я ведь все равно это выясню, так или иначе.

Девушка смотрела на него прищурившись, и во взгляде этом светилось не только презрение, но и гордость. Дэвид чувствовал, что и он для нее крепкий орешек. Значит, им предстоит нешуточная борьба, кто кого переупрямит. Вот и сейчас пленница даже не двинулась с места, когда он встал и направился к двери, а лишь искоса взглянула на него.

Дэвид закрыл комнату на ключ, ломая голову над тем, что могло бы вывести из равновесия эту фальшивую вдову, но ни один из методов, которых знал немало, не годился. Не желая признавать поражение, Дэвид мысленно пообещал себе, что если не достигнет цели к концу недели, то целый месяц не притронется к спиртному.