Кэролайн Ларрингтон – Средневековый мир «Игры престолов» (страница 29)
Вильгельм Тирский обнаруживает следы проказы на руках Балдуина IV. Французское издание «Истории деяний в заморских землях» Вильгельма Тирского. Британская библиотека, 1250-е гг. Лондон
Возможно, несправедливо прощаться с Вестеросом в одном из его самых мрачных и наименее любимых уголков; нам следует хотя бы ненадолго остановиться, чтобы оценить красоту замка на Драконьем Камне и представить чувства первых населявших его Таргариенов, оставивших свой родной «тысячелетний город» из-за предсказания его гибели. Но эта история будет рассказана в пятой главе. А отсюда через Узкое море мы направимся в удивительный город Браавос.
Арья, звезда Винтерфелла. Автор –
Глава 4. За узким морем
Тирион: В мире есть, во всяком случае, что-то большее, чем Вестерос (5.8).
Браавос
Настало время плыть через Узкое море, и мы отчаливаем от Драконьего Камня, надеясь, что сильный ветер быстро подхватит корабль и принесет по этим неспокойным водам к побережью Эссоса. Наше путешествие вдоль восточных берегов Узкого моря начнется с самого северного порта на побережье. Так же, как в открывающей сцене «Черно-белого дома» (5.2), мы проплываем – подобно Арье – под ногами могущественного Титана Браавоса и таким образом попадаем в гавань важного морского города. Браавос, с его сетью каналов и изящными мостами, очень похож на Венецию в Средние века и раннее Новое время.
Ветхие палаццо, шумные рынки, бордели и пропитанные вином таверны наступают друг на друга в этом людном городе, а на улицах толпятся благородные дамы в странных головных уборах, продавцы, ожидающие выгодной сделки, слуги, бегающие с поручениями на рыбные и фруктовые рынки, и купцы, трясущиеся над своим товаром. К ночи Браавос – тускло освещенное опасное место; агрессивно настроенные люди в бархате и парче слоняются от площади к площади, затевая драки во имя чести и репутации, в то время как их поджидают таверны и дома удовольствий.
Куртизанки в прогулочных лодках плывут по каналам, а странствующие актерские труппы, которые выступают на сценах, в тавернах или везде где только можно, не дают городу заскучать. В названии города есть слово «браво» – возглас зрителя, означающий восхищение – и «бравурность», и так и есть: он опасный и соблазнительный одновременно. Сирио Форель, любимый Арьей «учитель танцев» и бывший первый меч Браавоса, был типичным браавосийцем в своей самоуверенности и щегольстве. Для браавосийцев характерен особый стиль боя: они двигаются элегантно и проворно – техника, называемая «водяной пляской». Куртизанки, подобно японским гейшам, обучаются различным искусствам, они утонченны в разговоре и внешности, хорошо известны в городе и привлекают толпы поклонников, в том числе таких, которые и не надеются на близость с ними. Подобно Венецианскому карнавалу, в городе проводится ежегодный праздник в память о решении города обнаружить свое местонахождение – чтобы внедриться в Известный мир в качестве главной торговой и финансовой силы. Это десять дней возлияний и веселья, когда горожане выходят на улицу в масках, пьют, флиртуют, танцуют и дерутся.
Вид на площадь Сан-Марко, Венеция
Браавос был основан беглыми валирийскими рабами и долгое время его существование оставалось тайной. Рабство недопустимо в городе, и в нем не торгуют людьми (хотя можно торговать всем остальным); альянс Браавоса с Пентосом основывается том, что в этом городе рабство также запрещено, хотя судя по дому Иллирио Мопатиса с телохранителями из Безупречных, можно заключить, что город придерживается в этом отношении принципа «не спрашивай, не говори».
Подобно Венеции, Браавос обладает своим арсеналом – не столько складами для оружия, сколько флотом:
Впереди из воды, точно сжатый кулак, торчал новый утес, ощетиненный скорпионами, огнеметами и требушетами.
– Браавосский Арсенал, – объявил Денио с такой гордостью, будто сам построил его. – Здесь могут за один день спустить на воду боевую галею (ПС, Арья I, 97).
Браавосом правит Морской владыка (подобный венецианскому дожу), и его богатство основано на торговле (это самый большой флот Известного мира) и банках. В отличие от погибших Гизы и Валирии Браавос предпочитает военной и морской мощи экономическое могущество. Этим Браавос отличается от Венецианской Республики; путешествие по восточному Средиземноморью показывает, что у каждого значительного города есть свой венецианский форт, от Крита до Кипра, от Дубровника до Негропонте (современная Халкида). Венецианские галеры плыли по Геллеспонту в Черное море, через Константинополь. В Тунисе и Александрии покупали африканские товары, привезенные по Нилу или верблюжьими караванами через Сахару; в Тире, Триполи в Ливане и Антиохии были ее порты. Венеция не просто контролировала торговые пути в Восточном Средиземноморье; она также получала прибыль, перевозя военные силы через Святую землю во время Крестовых походов в период Высокого Средневековья. И когда королевство Аутремер пало и крестоносцы были изгнаны из Палестины (о чем пойдет речь в пятой главе), появился прибыльный бизнес по перевозке паломников. Марджери Кемпе из Линна, англичанка, жившая в пятнадцатом веке, которая упоминалась в первой главе, рассказывает о своем пребывании в Венеции на протяжении нескольких месяцев, во время которого она посещала монастырь, прежде чем смогла сесть на корабль до Иерусалима. Марджери путешествовала с группой паломников, с которыми у нее были чрезвычайно натянутые отношения из-за того, что она не ела мяса, а во время общих трапез говорила только о Евангелии. Остальные вели себя так, будто были на отдыхе, и хотели развлекаться; они бросили Марджери в Западной Европе, но снова встретились с ней в Венеции.
Голова женщины в уборе пятнадцатого века. Деталь скамьи в церкви в Кингс-Линне
Марджери описывает, как паломники готовились к плаванию на галере в Иерусалим, покупали постельные принадлежности и запасались сосудами с вином (не для веселья, а потому что воды было мало и она часто была непригодна для питья). Марджери хотела сесть на тот же корабль, но затем ей было знамение, что она должна сесть на другое судно. Хотя она не понравилась своим попутчикам, они решили, что лучше плыть на корабле, на который указал сам Иисус, и перенесли все вещи на корабль Марджери, где они безжалостно третировали ее на протяжении всего пути в Святую землю. У нас нет возможности описывать путешествие Марджери в Иерусалим и к реке Иордан; достаточно сказать, что паломники продолжали досаждать ей, в то время как мусульмане («сарацины»), с которыми она сталкивалась, были очень добры к ней. Бог повелел Марджери возвращаться через Рим, поэтому она снова отправилась на корабле в Венецию; на этот раз путешествие далось намного тяжелее, большинство ее попутчиков заболели и были очень напуганы. К сожалению, Марджери не рассказывает больше о Венеции, хотя живо описывает свое пребывание в Риме и Иерусалиме. Подобно венецианцам, браавосийцы получают косвенную выгоду от морских перевозок. Индустрия торгового судоходства, однако, важнее, чем транспортировка пассажиров в порт Браавоса. Это привело к появлению достаточно современной финансовой инфраструктуры – страховых брокеров, кредитования и обмена валюты. Другими словами – к появлению Железного банка Браавоса.
Железный банк
Расположенная на северном побережье Адриатического моря и имеющая хорошо развитый флот, предназначенный для транспортировки грузов, Венеция стала подходящим местом для основания первого средневекового торгового банка в 1157 году. Хотя еврейские ростовщики, многие из которых бежали от гонений в Испании и не были обременены запретом на ростовщичество для христиан, уже занимались кредитованием и страхованием в портах Средиземноморья, им зачастую нельзя было приобретать недвижимость в пределах христианских городов. Поэтому они приносили скамью (banco) на площадь и торговали там; поэтому слово, обозначающее банк, во многих европейских языках происходит от слова «bench» (англ. «скамья»). Подобным же образом страховщик ведет дела за своим прилавком на набережной Браавоса; его отказы от выполнения обязательств по выплате возмещений в случае потерь привели к тому, что Безликим заказали его убить, но, поскольку сир Меррин Трант отвлек внимание Арьи, он проживет, обманывая своих клиентов, еще не один день.
Огромные затраты на финансирование Крестовых походов и потребность в деньгах для экспансии республики на Восточное Средиземноморье привели к основанию Банка Венеции. Неслучайно, что шекспировская пьеса, в которой возникает тема международных финансов, называется «Венецианский купец». Сосредоточение финансов (в частности, страхование судоходства и кредиты на грузовые сделки) сделало город богатым и могущественным. Со временем итальянцам удалось найти обоснование кредитования под проценты, которое не противоречило бы церковным постановлениям по данному вопросу: займы не должны облагаться процентами, но возможно взимание платы в случае просрочки погашения кредита. Кроме того, считалось неправильным облагать процентами займы на продукты потребления (пищу, зерно, топливо), но это не распространялось на непродовольственные товары, включая, конечно, деньги. Банки возникали и в других районах Италии, в частности в Ломбардии. Итальянские банкиры из Флоренции и Лукки работали совместно с английской короной при королях Эдуарде I, Эдуарде II и Эдуарде III, чтобы обеспечить, по сути, текущий счет и овердрафт для финансирования войн королевства на различных фронтах: против Шотландии, Уэльса и Франции. Так же и Железный банк финансирует войны в Вестеросе (и зарабатывает на этом значительные суммы). Мейс Тирелл напоминает Тихо Несториса, которого «некоторые считают отвратительным, бесчестным ростовщиком», и он льстит главе Железного банка, восхищаясь его желанием совершать сделки – конечно, авантюрные – за вознаграждение. «Мы здесь, в Железном банке, не авантюристы, лорд Тирелл», – отвечает Тихо мягко. Но Мейс парирует: «Вы лучшие в мире авантюристы, и все это тому доказательство» (5.9). Говоря это, Мейс указывает на огромное здание Железного банка, но в широком смысле он имеет в виду Браавос и его сокровища.