Кэролайн Ларрингтон – Средневековый мир «Игры престолов» (страница 19)
Самое старое, что у нас есть, написано после прихода андалов в Вестерос. От Первых Людей остались только руны на камне, поэтому все, что мы якобы знаем о Веке Героев, о Рассветных Веках и Долгой Ночи, пересказано септонами, жившими тысячи лет спустя (ПС, Сэмвел I, 87).
Один может видеть «все миры» со своего наблюдательного пункта – высокого трона Хлидскьяльва, который перекликается с «троном» трехглазого ворона, позволяющим ему видеть все, что происходит на Севере, через глубинную связь с корнями деревьев. Подобно Хугину и Мунину, Трехглазый Ворон летает надо всем Известным миром и собирает информацию для своего хозяина. И именно он призвал Брана стать посвященным в древние силы Севера. Чему Бринден будет учить Брана глубоко в пещере в Зачарованном Лесу и насколько Оша, Мира и даже Ходор смогут смириться с его превращением в нечто не совсем человеческое – до поры до времени остается загадкой.
Старые боги
Каким-то мистическим образом Бриндену удалось погрузиться в переплетения корней наподобие чардрев, которые растут у замков и крепостей Севера. В этих богорощах призывают Старых богов, молясь древним деревьям с белыми стволами и красными листьями. В складках коры этих деревьев можно разглядеть лица и иногда можно увидеть, как капля алого сока стекает по стволу. Когда Тирион слышит, что Винтерфелл был захвачен Теоном Грейджоем, он вспоминает, как он участвовал в богослужениях, посетив чуждый ему Север: «Высокие страж-деревья в серо-зеленой хвое, кряжистые дубы, терновник, ясень и сосны, а в самой середине – сердце-дерево, как застывший во времени бледный великан» (БК, Тирион XI, 564). Религия Старых богов, почитаемых Первыми Людьми и их северными потомками, – это культ сил природы. В этом отношении эти ритуалы похожи на религиозные практики англичан и англосаксов в Британии до прихода христианства, о которых свидетельствуют римские историки. Для британских кельтов деревья, особенно дубы, по-видимому, были крайне значимы в обрядах друидов, которые проводились на открытом воздухе. Что касается англосаксонской религии, у нас есть чуть более убедительные исторические свидетельства: англосаксонский историк Беда около 730 года пишет, что, когда святые Августин и Паулин пришли в Англию, чтобы обратить иммигрантов-язычников из Германии, папа Григорий Великий сказал Августину не разрушать немедленно храмы, где собирались люди, а уничтожить идолов и перестроить культовые сооружения для поклонения христианскому богу. Топонимы свидетельствуют о том, что у англосаксонских язычников были и храмы, и часовни, а также большие комплексы под открытым небом: топоним «hearth», который в современном английском превратился в «Harrow», «Борона», похоже, обозначал именно такую священную рощу, расположенную на вершине холма.
Старые боги по сути своей являются собирательным образом, соотносимым с германскими богами, которых иногда называли bönd («те, которые связаны друг с другом»). «Там, за Стеной, других не знают», – рассказывает Брану Оша (ИП, Бран VI, 542). Некоторые из кельтских богинь, такие как Матроны, или «матери», действуют группой. В отличие от религии Семерых с ее особыми функциями различных аспектов божественности, Старые боги неприхотливы: у них нет священников, нет храмов и очень мало догматов. «Это все ваши боги со всеми их правилами» (1.1), – говорит Нед Кейтилин, которая исповедует южную религию Семерых. Мы мало знаем о религиях теннов и других более экзотических вольных народов, в то время как Крастеру удалось установить свой собственный культ, который предполагает жертвоприношение его сыновей Ходокам. Он полагает, что таким образом защитит себя и своих дочерей от нападения.
Дети леса тесно связаны со Старыми богами; это коренные жители Вестероса, которые населяли эти земли до пришествия Первых Людей, а затем и андалов. Однако это не вполне люди; они избегали каких-либо взаимодействий с людьми перед лицом случившихся одно за другим вторжений в их земли, и единственное место, где их до сих пор можно обнаружить, это небольшие анклавы за Стеной, в частности в обширных пещерах под Зачарованным лесом. Их священники обладают зеленовидением, и у них сохраняется сильная связь с природой и со Старыми богами. Легенды Вестероса приписывают им способности к колдовству, музицированию и оборотничеству. Дети, похоже, заинтересованы в том, чтобы привести Брана к Бриндену и завербовать его в касту зеленовидящих, и они помогают маленькой группе путешественников – Брану, Ходору и двум Ридам, – когда на них нападают вихты на пути к пещере Бриндена. Мартин настаивает на том, что дети не являются эльфами, и они явно не похожи на толкинских эльфов, представляющих собой бессмертную, высококультурную и довольно меланхоличную цивилизацию прошлого. Они в равной степени не похожи на высоких и статных эльфов с острыми ушами и явно пренебрежительным отношением к людям, с которыми они сталкиваются. Пугливые, тревожные, маленькие коричнево-зеленые создания, одетые в листья и кожуру; в книгах у них по четыре когтистых пальца на руках и золотые глаза с узкими зрачками, как у кошек и змей. В сериале дети более человекоподобны, но явно отличаются от любых других человеческих рас Известного мира.
Несмотря на решительное желание Мартина провести различия между придуманными им нечеловеческими существами и эльфами из высокого фэнтези, дети действительно очень схожи с исландскими huldufólk, или «скрытыми людьми». В одной христианской легенде рассказывается, что скрытые люди были детьми Адама и Евы, как и все люди. Бог однажды явился к паре и их потомству после того, как они покинули Эдем, и дети предстали перед Его взором. «Это
Зима близко
Куорен Полурукий: Мы воюем, мы всегда находимся в состоянии войны, и это никогда не закончится, потому что мы не боремся с каким-то врагом, мы воюем с севером, и он никуда отсюда не денется (2.6).
К северу от Стены царит вечная зима. Пустая белизна окутанного холодом севера вызывает своего рода horror vacui, боязнь пустоты. Глаза подводят нас и начинают видеть тени и силуэты, скрывающиеся среди темных деревьев. На фоне снега может быть трудно разглядеть Белых Ходоков; только ледяной синий взгляд их глаз и звуки их речи, похожие на треск разбиваемых сосулек, выдают их присутствие, как они уже настигают своих жертв. Неудивительно, что южане боятся, что зима может прийти к ним на родину, даже если они отказываются серьезно относиться к угрозе Белых Ходоков. Зима длится годами в Вестеросе, напоминая ужас древнескандинавского Фимбулвинтера, Могучей зимы, которая наступит перед Рагнарёком. Исландский политик и писатель тринадцатого века Снорри Стурлусон описывает Фимбул-винтер следующим образом:
И вот первое: наступает лютая зима, что зовется Фимбульветр. Снег валит со всех сторон, жестоки морозы, и свирепы ветры, и совсем нет солнца. Три таких зимы идут сряду, без лета. А еще раньше приходят три зимы другие, с великими войнами по всему свету[11].
Поэтому, когда белый ворон прибывает из Цитадели, объявляя о начале зимы, это предвещает трудности. Те, кто привык к жизни на севере от Стены, кто носит шкуры и меха и знает о том, как выжить в холоде, могли бы благополучно пережить зиму, если бы не пробуждение Белых Ходоков. Ужас, который наводят сложенные в спираль трупы и вихты, следующие за ними повсюду, заставляют вольный народ двигаться на юг. Изменение климата, приводящее к массовой и вынужденной ми грации населения, – это своевременное напоминание о том, как глобальное потепление может сказаться на нашей планете. Жители Винтерфелла с их зимними садами и горячими источниками, возможно, пережили бы зиму, если бы замок не был захвачен и разграблен, теплицы разбиты вдребезги, а богороща осквернена. Южнее члены Малого совета сохраняют невозмутимость, когда ворон прибывает со Стены с новостями о волнениях за ее пределами. «Холодные ветры растут, а мертвые поднимаются вместе с ними», – сообщает Мормонт, когда просит о ресурсах и подкреплении. Мейстер Пицель отказывает в помощи: «Северяне – суеверные люди». Тирион больше сочувствует им, потому что знает: «Ночной Дозор – это единственное, что отделяет нас от того, что лежит за Стеной» (2.2). Тем не менее Серсея пренебрежительно фыркает при мысли о «снарках и грамкинах», и призыв Ночного Дозора оказывается не услышан.
Даже если не принимать во внимание Белых Ходоков, зима принесет немалые тяготы, но, несмотря на это, стратеги Семи Королевств не планируют обеспечивать снабжение для простых людей, чтобы оградить их от лишений. «У нас достаточно пшеницы на пятилетнюю зиму. Если она продлится дольше, – пожимает плечами лорд Бейлиш, – значит, у нас будет меньше крестьян» (2.1). Но это было до того, как Речные земли были опустошены в Войне Пяти Королей, теперь пищу необходимо ввозить в Королевскую Гавань через Тиреллов и за нее как-то надо платить. Для южных королевств на горизонте замаячила беда: глубокая социальная нестабильность проявляется в форме религиозного фанатизма, простые люди Королевской Гавани восстают против своих правителей (хотя Маргери справляется с ними благодаря своей нарочитой филантропии), золото Ланнистеров иссякает, и Станнис захватывает Север. Дальше мы отправимся в земли на востоке Известного мира, к югу от Перешейка, по Королевскому тракту, и будем надеяться, что не привлечем внимания банд разбойников и наемников по пути. Мы держим курс на Королевскую Гавань, Драконий Камень, залитый солнцем Дорн и земли Простора, где пока еще царит совершенно другой климат.