Кэролайн Коури – От Стамбула до Парижа (страница 61)

Оз достал свой телефон, и мы стали фотографироваться, намерившись заполучить хоть одно идеальное селфи с громадной аркой позади. Мы постоянно корчили рожицы, так что у нас ничего не получилось. В моей голове вдруг возникла мысль: вот мы фотографируемся, создаем новые воспоминания вроде тех, что прячутся в моем потайном фотоальбоме, но эти останутся на телефоне Оза. Когда я вернусь в Лондон, они так и останутся просто воспоминаниями – никто не положит их на свое место в фотоальбоме. От этой мысли мне стало грустно.

Мы взяли каждый по наушнику и решили послушать сводки информации для туристов. Оз протянул мне свой, и я сморщила нос: мне орали в ухо на турецком. Я поняла от силы пару слов – я учила лишь несколько важных для туристов фраз.

Оз пожал плечами, но язык не поменял, с трудом сдерживая смех.

Я с обиженным видом сложила руки на груди и принялась доставать его, чтобы он поменял язык на английский.

Автобус остановился у Трокадеро.

– Может, сойдем тут? – спросила я.

– Hadi ama, – ответил Оз и пошел к лестнице. Он протянул мне руку, чтобы помочь спуститься по узкой лестнице, иначе я грозила упасть и скинуть его вниз. Я засмеялась и заверила, что в этот раз буду осторожней.

Мы спрыгнули с автобуса, и я покрутилась на месте, восхищаясь потрясающим видом на Эйфелеву башню.

– Идем, – Оз слегка повел головой.

Он зашел в магазин с туристической всячиной. Я ждала его снаружи, рассматривая открытки на стойке. Через пару минут Оз вышел, размахивая пакетом.

– Я тебе кое-что взял.

– Правда? – обрадовалась я. Сдерживать восторг получалось плохо: сейчас только середина ноября, а город уже пестрел рождественскими украшениями. Дух праздника заразителен.

– Я болею за «Бешикташ», так что покупать это было грустно, но тебе он нужен. – Оз достал шарф с цветами команды «Пари Сен-Жермен» и укутал меня. Он оказался мягким и теплым.

– Спасибо, – просияла я и прикрыла шарфом рот. Теплое дыхание приятно согревало мне подбородок.

– И вот еще, – он протянул мне пару шерстяных перчаток, плотных, пестрых и слишком больших. В них я почувствовала себя талисманом какой-нибудь команды.

– Э‑э, спасибо, – я подавила смешок.

– Тебе не нравятся?

– Нет, нравятся, просто они… Большеваты?

– Зато тепло.

– Да, я аж подрумянилась, – сказала я, и мы двинулись прочь от магазина.

– А‑а, как тост. Ох уж эти английские выражения. В жизни их не выучу.

– Мне тепло и уютно, как букашке в коврике[5].

– Ne? Зачем букашка залезла в ковер?

– Без понятия. Мы таких вопросов идиомам не задаем. О‑о! – я остановилась, увидев карусель вдалеке. – Пойдем?

– Hadi.

Мы катались на ярмарочной карусели, меняя лошадей, и один раз даже втиснулись в карету – на аттракционе было мало людей, поэтому мы свободно по нему передвигались. Пока веселились, в динамиках играла «La Vie en Rose». Приятная мелодия окутала меня своим волшебством, и я прикрыла глаза, покрепче вцепившись в лошадку. Что это за чувство? Это жизнь через розовые очки, совсем как в песне. Чувство удовлетворения, успеха, чистого и неприкрытого счастья. Но это не настоящая жизнь.

Мы прогулялись по садам Трокадеро и купили горячие крепы в фургончике с едой у подножия Эйфелевой башни. Мы с удовольствием их прикончили, запивая горячим шоколадом из одноразовых стаканчиков. Такой прилив сил нам необходим, если мы хотим преодолеть шестьсот семьдесят четыре ступеньки до второго этажа башни.

Когда мы поднялись, мою кожу покалывало от жара. Я сняла пальто и развязала шарф, потому что вся вспотела.

Мы прошлись по периметру башни, отдышались, потом остановились, чтобы полюбоваться солнцем, что низко стояло над горизонтом. Сейчас еще не так поздно, но в это время года солнце заходит рано. У нас почти не осталось времени побыть вместе.

Внизу зажглись огни фонарей.

– Здесь так красиво, – я оперлась о перила и повернулась к Озу. Он пристально смотрел на меня. – Что? Ты чего так смотришь?

Оз помотал головой.

– Ничего, – и стиснул челюсть. – Просто… Я столько раз бывал в Париже, но сейчас, с тобой…

Он уставился куда-то вдаль. Его плечи под пальто заметно напряглись.

– Расскажи.

Оз оглянулся.

– Париж – волшебное место. Под всеми этими дорогами бьется сердце. Он такой живой и динамичный, такого больше нигде не встретишь. Мы с тобой были в Лондоне, Стамбуле, Бейруте и Дамаске, но тут, в Париже… – Он поджал губы и потерялся в размышлениях.

Я не решилась спросить, что же он хотел сказать. Мне становилось все сложнее и сложнее: чувства и эмоции, что я давным-давно подавила, просыпались. Все мои силы уходили на то, чтобы не позволить нашим совместным фотографиям всплыть у меня в голове. Фотобудка, круиз на закате, рассвет в Бейруте, мечети в Дамаске. Я покрутила обручальное кольцо на пальце и сжала кулак так, чтобы оно оставило отпечаток на коже, напоминание, что я преданна Чарли.

– Мне очень приятно снова оказаться в твоей компании. Вот что я хотел сказать.

– Я… Я думаю, нам пора возвращаться, – сказала я, не желая признавать, каким замечательным выдался день. – У нас вечером прием, и меня пригласили сесть за один стол с судьями. Меня пригласил делегат, которого ты заманил на мою конференцию. Поверить не могу!

– Harika. Это же здорово! Я очень за тебя рад. К сожалению, меня с вами не будет, я встречаюсь с другом, он модельер. Мы идем в бар «L’espace B» неподалеку от парка Ла-Виллет. Сегодня там выступает турецкий певец. Потом у меня рейс в одиннадцать.

Вот и все. Наше время вместе закончилось. Пора прощаться навсегда.

Мы вернулись в отель с конференц-залами.

– Я прекрасно провела время, – сказала я, вспомнив его слова ранее. – Правда.

– Я тоже.

Боже, почему это ощущается как конец нашего первого свидания? Надо как можно скорее стряхнуть все эти мысли и приободриться. Чувство вины, что я ощущала до этого, все росло и росло.

Мы зашли в отель и поднялись по узкому лестничному пролету, еле передвигая ноги. Я оступилась на последней ступеньке и чуть не встретилась лбом с мраморным полом.

И вот опять Оз меня поймал. Новая глава романтического фильма, сцену из которого мы повторяли снова и снова. В этот раз мне не было стыдно – я громко рассмеялась.

Я практически лежала на нем, и Оз тоже рассмеялся. Мы смеялись и смеялись, и вокруг все замерло; взгляд Оза спустился от моих глаз к губам, и я перевела взгляд с его ямочек на щеках к губам. Мир остановился.

Я быстро встала на ноги, поправила волосы, не зная, что делать дальше.

Телефон завибрировал, высветилось имя «Чарли». Черт. Я обещала позвонить ему после семинара, рассказать, как все прошло, и совсем забыла.

– Мне пора, – сказала я, не осмеливаясь посмотреть Озу в глаза. – Нужно ответить на звонок.

Оз протянул мне руку.

– Прощай, Эбби, – печально сказал он.

Я взяла трубку, развязала огромный шарф и села на диванчик в лобби.

– Наконец я до тебя дозвонился. Как семинар?

– Хорошо. Даже превосходно на самом деле.

– Я тебе звонил, а ты не брала трубку. Я уже начал волноваться. Даже хотел поехать к тебе, убедиться, все ли нормально, – он рассмеялся, но как-то глухо.

– Я смотрела достопримечательности, – выпалила я. Надо наконец сказать правду.

– Что?

– Я смотрела достопримечательности с другом.

– Достопримечательности? Я думал, ты весь день будешь по конференциям мотаться. О каком друге идет речь?

Я с трудом сглотнула.

– Мы виделись с ним на конференции в прошлом году. Оз.

– Тот турок, к которому мы ходили на выставку недвижимости?