Кэролайн Коури – От Стамбула до Парижа (страница 11)

Я закрыла рот, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Чарли подошел ко мне и взял меня за руки. Пальцы все еще пахли стеблем розы, что я держала. Мужчина откашлялся.

– Эбигейл Лили Джонс. Когда я встретил тебя четырнадцать лет назад, то сразу понял, что ты особенная. Ты была очень находчива.

Я издала сдавленный смешок и уставилась в пол.

– Нет, правда! Ты не была похожа на остальных студентов, что проходили мимо моей стойки на ярмарке профессий. Ты не позвонила мне, и я стал думать о тебе постоянно и понял, что ты очень решительная, упрямая и не отклоняешься от выбранного пути. Ты вернулась в мою жизнь столько лет спустя, и я знал, что это судьба.

Последнее слово заставило меня еле заметно вздрогнуть.

– Каковы были шансы, что ты окажешься рядом? Вся из себя красивая и спокойная…

Он погладил мою щеку. Я растаяла от его прикосновения, прижалась к его ладони и оставила на ней поцелуй.

– Когда мы пошли на наше первое свидание в кофейню, все, чего я хотел, – это поцеловать тебя. Кто же знал, что мне понадобится еще два года, чтобы смягчить твою непоколебимость?

– Неужели меня и правда было так сложно куда-то пригласить?

– Хочешь сказать, что согласилась бы и раньше? – он поднял брови, на лбу появились складки.

– Нет, ты прав. Я была против того, чтобы встречаться с коллегой.

– Или вообще с кем угодно. Ты тогда сказала, что хочешь поставить крест на любых отношениях.

Это правда. Вот только я не говорила почему.

– В любом случае… Последние три года были просто волшебны. Мы проводили время вместе, съехались… Когда мы только познакомились, я сказал тебе, что не готов снова идти к алтарю, но я не знал, что в моей жизни появится такая невероятная девушка.

Сердце колотилось так сильно, будто вот-вот выскочит. Чарли опустил руку в карман и достал небольшую бархатную коробочку. Я открыла ее, и меня тут же ослепил громадный бриллиант на изящном золотом колечке, на который упал солнечный луч из окна. По бокам от него ютились два сапфира. Чарли опустился на одно колено, и я задержала дыхание.

– Эбигейл, ты выйдешь за меня?

Я замешкалась. Н‑да, это не то, чего ожидает парень, встав на одно колено. Я открыла рот, но слова застряли в горле. Почему мне так сложно ответить?

В голове пронеслось воспоминание с улиц Парижа – то, в котором я увидела знакомое лицо в толпе. Нет, это не может быть причиной.

– Утром ты сказал, что у нас и так все хорошо, зачем что-то менять? – сказала я.

– Так и есть. У нас все замечательно. Но интуиция тебя не подвела: я уже давно планировал сделать тебе предложение. Вчера, когда ты сказала, что не приедешь, я был очень подавлен. Но ты просто помогала Лиз, как хорошая подруга. Это, и еще много всего остального, я в тебе и люблю.

– Ох, Чарли, – мое сердце растаяло. Я прикрыла лицо руками и вдохнула сладкий запах розы. – Утром я совсем запуталась. Я думала…

– Давай мы попозже обсудим то, что мне безумно хотелось рассказать тебе, что я собирался сделать тебе предложение, и мне было очень печально видеть твое лицо, когда я сказал, что не хочу жениться. Мое колено жутко болит, и я вот-вот упаду.

Я засмеялась и помогла ему подняться. Мы стояли лицом к лицу.

– Я тебя люблю, – серьезно сказал он. – Я готов отправиться в это путешествие вместе с тобой. А ты?

Он поглаживал мою щеку одной рукой, глаза жадно смотрели в мои.

– Готова, – сказала я уже без раздумий. – Да, я выйду за тебя.

Чарли запрыгал на месте и издал радостный вопль, от чего я снова засмеялась. Потом он успокоился и достал кольцо из коробочки, надел его мне на палец, пока его руки дрожали. Не успела я понять, что произошло, как Чарли поднял меня и закружил. Потом он поставил меня на землю и покрыл мое лицо поцелуями.

– Оно безумно красивое, Чарли, – сказала я, наконец сумев полюбоваться кольцом, когда мужчина прижал мои пальцы к своим губам.

– Семейная реликвия Логанов. У него огромная история. Я попросил его у отца, когда мы последний раз к ним ездили.

Это было пять месяцев назад. Поверить не могу, что он так давно планирует нашу помолвку.

– Очень красивое. Я бы с удовольствием послушала его историю, но мне нужно бежать на конференцию. Мы начинаем через несколько минут, а мне еще надо привести себя в порядок.

– Да, извини, время я выбрал неподходящее. Я просто уже не мог ждать и решил, что будет очень романтично, если я сделаю тебе предложение здесь.

– Так и есть. Это было великолепно. – Я поцеловала его в губы. – Я бы очень хотела остаться, но мне обязательно нужно присутствовать на всех встречах.

Я высвободилась из его объятий и пошла к ванной.

– Может, ты здесь меня подождешь? – спросила, перекрикивая бегущую воду. – Я вернусь через сорок пять минут, когда закончится первая встреча. Нас тут целый пир ждет.

Я высушила руки и вернулась в гостиную за своей сумкой.

– А вечером, после официального ужина, пойдем и отпразднуем нашу помолвку.

– Хорошо, – Чарли притянул меня к себе за очередным поцелуем. – Я буду тебя ждать, – промурлыкал он мне на ухо.

Я улыбнулась ему и закрыла за собой дверь. Тут я застыла и посмотрела на кольцо. Я обручена. Я горела от желания всех обзвонить и рассказать радостную весть, но мне нужно было сосредоточиться на работе. Не выдержав, я подняла руку, щелкнула ее и оправила Лиз, маме, Эми и Наде сообщение: «Посмотрите, что только что произошло», – добавив праздничных смайликов.

Дверь в главный зал была приоткрыта, и я скользнула внутрь, заняла место у прохода на одном из последних рядов. Я просмотрела первый лист документов по конференции и увидела, что одним из спикеров будет кто-то из турецкой неправительственной организации под названием «небольшие проекты Стамбула». Имя было мне незнакомо. Говорить он будет о тяжелой участи сирийских беженцев, что направились в их страну.

Немолодой мужчина встал у трибуны. Он представил кого-то на французском; под аплодисменты мужчина в темном костюме вышел с первого ряда и занял свое место у трибуны. Когда он повернулся, я замерла.

Я что, даже перестала дышать? Да быть такого не может. Это Оз. Когда он заговорил, по коже пробежали мурашки, хотя в зале было тепло. Его низкий голос я ни с чем не спутаю. А какое влияние он на меня всегда оказывает…

Я слушала, как он горячо рассказывает о проблемах, которые встретились ему на работе, но вскоре я больше не могла сосредоточиться на его словах. Воспоминания нахлынули на меня, как волна накатывает на берег, словно на проекторе позади него показывали наши фотографии, напоминая о каждой минуте, проведенной вместе.

Наступила тишина – глаза Оза встретились с моими, и он замолчал. В зале было где-то двести делегатов, и он нашел среди них меня. Мне казалось, что все вокруг погрузилось во тьму и осталось только два человека, на которых светят прожекторы: он и я.

Он прищурил глаза. Проверяет, не мерещусь ли я ему? Я улыбнулась, и он продолжил говорить, но то и дело возвращался взглядом ко мне. Иногда он улыбался, откашливался и продолжал говорить, а потом снова останавливался, чтобы проверить свои заметки и покрепче взяться за трибуну.

Он выглядел довольным, даже счастливым. Теперь, раз уж он меня увидел, он наверняка подойдет, чтобы поговорить.

Когда его речь закончилась, толпа разразилась аплодисментами, но Оз так и не отвел взгляда от меня. Он сошел со сцены, извиняясь и проталкиваясь через людей, что хотели с ним поговорить. Ага, идет прямиком ко мне.

– Эбби, – сказал он. На его лице была широкая улыбка и ямочки глубже, чем я их помнила. Оз поцеловал меня в щеку. Его запах вызвал воспоминания, которые я так долго гнала прочь. – Должно быть…

Я знала, что он хотел сказать, но не могла закончить за него предложение.

– Как ты тут оказалась? – спросил он.

Я стиснула папку с документами, что прижимала к груди.

– Заменяю коллегу, а сама работаю барристером по вопросам иммиграции.

– И я. Yani, не иммиграционный адвокат, – сказал он, робко улыбаясь, – я тоже заменяю коллегу. Это очень, э‑э…

Бесполезно. Связные предложения не получались ни у него, ни у меня. Мы так и стояли, рассматривая друг друга. У Оза появилось больше морщин, волосы сверху стали короче, но глаза остались такими же, какими я их помнила.

– Отличная речь, – сказал один из делегатов, протягивая ему руку.

– Tesekkür ederim, – ответил Оз, и дальше последовал небольшой диалог на турецком.

– В лобби можно выпить кофе, присоединишься? – спросил он меня.

– Я не против, только давай недолго, – мой голос надломился. Чарли ждет меня наверху, но мы так давно не виделись, что я не могу просто переброситься быстрым «привет-пока».

Мы пробрались через толпу, останавливаясь каждый раз, когда кто-то хотел прокомментировать речь Оза.

Когда мы дошли до стойки, Оз взял мне черный кофе.

– Как жизнь? – спросила я, даже не представляя, о чем еще нам говорить.

– Неплохо, неплохо, – ответил он, расстегивая пиджак.

Когда я поднимала кружку к губам, блюдце тряслось в моей руке. Посмотреть на Оза я не решалась. Кофе обжег мне губу, и я подула на напиток, по которому пошли круги.

– Ты теперь работаешь на неправительственную организацию? – наконец спросила я.