Кэролайн Кепнес – Ты (страница 7)
– Про него только ленивый не говорит.
– Про Полу Фокс, – продолжаешь ты, трогая меня за руку.
– А-а-а, – сдаюсь я, – помню, Пола Фокс и Сполдинг Грей.
Ты хлопаешь в ладоши и чуть не кидаешься меня целовать, но спохватываешься, отодвигаешься и скрещиваешь ноги.
– Думаешь, я маньячка? У тебя, наверное, в день перед глазами по полсотни девушек проходит.
– Нет, что ты!
– Спасибо.
– За смену я болтаю как минимум с семьюдесятью девушками.
– Ого!.. Ты ведь не считаешь меня навязчивой психопаткой?
– Нет, конечно.
В школе учитель биологии говорил нам, что не стоит смотреть в глаза человеку дольше десяти секунд подряд, если не хочешь его напугать или соблазнить. Я смотрю и считаю – думаю, ты догадаешься, чего я хочу.
– А в каком баре ты работаешь? Зайду как-нибудь к тебе выпить.
Я не стану осуждать тебя за меркантильность. Хочешь отправить меня во френдзону, чтобы я таскал тебе книжки и угощал виски с рассолом?
– Просто друга подменял. Так-то я в книжном работаю.
– Бар и книжный… Круто!
Водитель заруливает на парковку в Вест-Виллидж.
– Ты здесь живешь? – спрашиваю я, и тебе нравится мой восхищенный тон.
– Ну да. Там, за углом.
– Бэнк-стрит. Не хило.
– Я наследница.
– Чья?
– Английских лордов.
Дерзишь, другая стала бы выкручиваться.
Машина останавливается, ты копаешься в сумочке в поисках телефона. Он лежит на сиденье между нами, почти вплотную ко мне.
– Вечно куда-то пропадает…
Вдруг – стук снаружи. Я вздрагиваю. Какой-то придурок ломится в машину. Бенджи! Ты перегибаешься через меня и открываешь окно. Я чувствую твой запах. Рассол и сиськи.
– Бенджи, это мой спаситель!
– Молодец, чувак. Гребаный Гринпойнт. Вечно там что-то случается.
Он поднимает ладонь, чтобы дать «пять», я подставляю руку, ты ускользаешь от меня, и все идет к черту.
– Я, похоже, потеряла телефон.
– Опять?! – цедит Бенджи, отходит от машины и закуривает, ты вздыхаешь.
– Не думай, он не бездушная скотина, просто… я действительно все время его теряю.
– Дай мне свой номер. На случай, если телефон все-таки найдется.
– Ну да, – киваешь ты, отодвигаешься от меня и чего-то ждешь. – Записывать будешь?
Конечно, буду, но… не могу. Я уже сунул твой телефон себе в карман, туда, где лежит мой. На ощупь я их не различу. Получится некрасиво, если я вдруг вытащу твой вместо своего.
– Сколько тебя ждать? – кричит Бенджи.
Ты вздыхаешь:
– Спасибо огромное.
– Обращайся.
Наше первое свидание закончилось. Ты поднимаешься по ступеням и идешь трахать этого волосатого козла. Плевать. Наши телефоны вместе; и ты знаешь, что я знаю, где ты живешь; и я знаю, что ты знаешь, где меня найти.
6
Мысли скачут как бешеные (ты, я, твои колготки, телефон, Бенджи). В таком состоянии мне только одна дорога – в магазин. Добираюсь пешком, открываю дверь и спускаюсь в звукоизолированный подвал. И лишь там, в нашем прекрасном логове – в нашей клетке, – на мое лицо возвращается улыбка.
Хотя, знаешь, Бек, «клетка» – не совсем подходящее слово. Она гигантская, размером почти с верхний торговый зал художественной литературы. И ни капли не похожа на грубые металлические клетушки вроде тех, что бывают в тюрьмах или зверинцах, а скорее напоминает часовню. Не удивлюсь, если выяснится, что к ее созданию приложил руку Фрэнк Ллойд Райт[3]. Под потолком – массивные балки из полированного красного дерева, стены – из прочного, дышащего акрила. Она загадочна и таинственна, Бек, сама увидишь. Когда коллекционеры, не торгуясь, выписывают внушительные чеки за старые книги, сдается мне, это она на них так действует. Здесь все продумано. Есть даже уборная, крошечный закуток с крошечным унитазом, – мистер Муни не любит затруднять себя лишней беготней ради «банального акта дефекации». Книги хранятся на самом верху – без лестницы не достать (да и с лестницей непросто – удачи вам, воры). В передней стенке есть выдвижной ящик вроде тех, что делают на заправках в неблагополучных районах. Я отпираю дверь и вхожу внутрь. Поднимаю глаза на книги, улыбаюсь и говорю: «Привет, ребята».
Разуваюсь, ложусь на скамью, закидываю руки за голову и начинаю рассказывать книгам о тебе. И они слушают, Бек. Закрываю глаза (надо поспать) и вспоминаю день, когда здесь появилась клетка. Как ни странно, все, что с ней связано, я помню очень четко. Возможно, дело в тишине. Не знаю. Мне тогда было пятнадцать, и я уже пару месяцев работал на мистера Муни. В тот день он попросил меня прийти ровно в восемь, чтобы встретить грузовик, но лентяи из службы доставки явились только к десяти. Подъехав, водитель принялся бибикать и махать, чтобы мы вышли, а потом заорал, не заглушая мотор: «Книжный магазин Муни?»
Мистер Муни посмотрел на меня, и взгляд его был полон презрения к филистерам, не желающим утруждать себя чтением вывесок.
– Вы привезли мою клеть? – спросил он вместо ответа.
Водитель сплюнул.
– Мы не сможем затащить ее в магазин даже в разобранном виде. Балки по четыре с лишним метра, и стены широченные – в дверь не пролезут.
– У дверей открыты обе створки, – возразил мистер Муни. – И во времени мы вас не ограничиваем.
– При чем тут время. – Водитель фыркнул и покосился на сидящего рядом с ним напарника: мы им явно не нравились. – Такие штуки обычно ставят на задних дворах или в особняках – там, где есть большое открытое пространство.
– Наш подвал достаточно большой и просторный, – парировал мистер Муни.
– Вы хотите, чтобы мы тащили эту херь в подвал?!
– Не выражайтесь при мальчике.
Рабочим пришлось сделать не меньше двух десятков ходок, чтобы выгрузить и спустить вниз все балки и стены. Мистер Муни сказал, что нечего их жалеть и помогать им незачем.
– Это их работа. Труд облагораживает, Джозеф. Просто смотри.
И я смотрел. И не мог понять, что же получится в итоге, если вообще получится. Не мог представить, как им удастся совместить массивные темные балки с невесомыми современными прозрачными стенами. Наконец мистер Муни позвал меня вниз, и я онемел от восторга. Даже рабочие, казалось, были под впечатлением.
– Какая громадная, – восхищенно протянул потный водитель. – Какаду держите? Охрененные птицы! Говорящие!
Мистер Муни ничего не ответил. Я тоже промолчал.
– Полки только у вас слишком высоко, – не унимался водитель. – Может, спустить пониже? Обычно клиенты просят установить их где-то посередине.
– У нас с мальчиком много работы, – откликнулся мистер Муни.
Водитель кивнул.
– Сюда влезет хренова прорва птиц, простите мой французский.
Когда рабочие уехали, мистер Муни запер магазин и заявил, что эти «тупые пролетарии» ничуть не лучше «богатых садистов».
– Хуже крохотных, тесных клеток, где даже крыльев не расправить, только огромные клетки, где птице кажется, будто она может летать. Нельзя запереть здесь живое существо и считать себя гуманистом.
Наша клетка предназначалась для книг. Мистер Муни не шутил: у нас и вправду было много работы. Я помогал ему одевать книги в специально изготовленные акриловые чехлы – «аккуратнее, Джозеф», – паковать их в акриловые ящики с вентиляционными отверстиями – «аккуратнее, Джозеф», – затем в металлические ящики с ярлыками и замками, – «аккуратнее, Джозеф». Когда у нас набиралось около десяти ящиков, мистер Муни карабкался по лестнице на самый верх, и я подавал их ему один за другим – «аккуратнее, Джозеф», – а он расставлял их на «чертовски высоких» полках. Я спросил, к чему столько забот, ведь книги не птицы, они не улетят.