Кэролайн Кепнес – Ты (страница 11)
9
Четверг. Утро. Сегодня вечером наше свидание – моя награда за последние три дня. Знаешь, Бек, присматривать за Бенджи – работенка так себе. Пришлось прокатиться на поезде до Нью-Хейвена, чтобы снять с его карты деньжат, не вызывая подозрений. Тем не менее я не жалуюсь; к тому же у меня созрел отличный план. Я сотворю новую реальность с помощью его телефона. Гениально, сам знаю. Ты подписана на него в «Твиттере», значит, история его погружения в наркотический угар и слабоумие будет разворачиваться у тебя на глазах. Начать я ее решил с Нью-Хейвена: снял две штуки баков с его счета и запостил в «Твиттер» фотку с уродским бульдогом, талисманом Йельского университета.
«Тот самый #бульдог снова на месте после похищения. #че_как_ньюхейвен #мы_с_молли».
Теперь всем (тебе) станет ясно, что Бенджи решил уйти в загул. Выпускники Лиги плюща любят возвращаться в альма-матер, чтобы по старой памяти пуститься там во все тяжкие. Я же говорю, гениальный план. К тому же мне хотелось проветриться: сил уже больше нет терпеть его скулеж.
От тебя приходит сообщение:
«Привет. Что-то не спится. Какие планы на вечер?☺»
Бенджи подает голос:
– Это все из-за Бек? Джо, если она нужна тебе, забирай – не жалко.
Вот козел. Ты – не разбитая машина и не его вещь, чтобы сбывать тебя с рук, поэтому я рявкаю:
– Заполняй тест.
– Джо, – не унимается он, а меня передергивает. Плохо, что он знает, как меня зовут. Будут трудности.
Собираюсь с мыслями и пишу тебе:
«С добрым утром, соня. Надеюсь, тебе снились сладкие сны. Жду в 20:00 на ступеньках Юнион-сквер. Когда стемнеет, будет сюрприз».
Отправляю. Хочу, чтобы скорее наступил вечер, но надо отвлечься. Смотрю, какие книги Бенджи перечислил в списке любимых.
«Радуга тяготения» Томаса Пинчона – врун и позер.
«Изнанка мира» Дона Деллило – сноб.
«В дороге» Джека Керуака – вечный второгодник, застрявший в восьмом классе.
«Короткие интервью с подонками» Дэвида Фостера Уоллеса – это уж слишком.
«Алый знак доблести» Стивена Крейна – ага, строит из себя потомка первых переселенцев.
Бенджи уже завалил тест по «Радуге тяготения» (кто бы сомневался) и «Изнанке мира». И принялся причитать, что я должен был предупредить о проверке – он написал бы другие книги. Богатенькие всегда так: не врут, только когда прижмешь их к ногтю. Ты не такая. Пишешь:
«☺».
Что ответить на улыбающийся смайлик, я не знаю, да и времени нет: принцесса Бенджи требует соевый латте, свежий выпуск «Нью-Йорк таймс», альпийскую минеральную воду, элитный крем и органическую зубную пасту. Я приказываю ему заткнуться и довольствоваться тем, что есть: кофе из забегаловки, вчерашним выпуском «Нью-Йорк пост», банкой вазелина и содой из коробки.
Ты пишешь:
«А что будет за сюрприз, когда стемнеет?»
Я не сержусь. Ты дико меня хочешь, это ясно, иначе не стала бы повторять мою фразу слово в слово. Отвечаю:
«Узнаешь, когда придет время».
А вдогонку зачем-то отправляю подмигивающий смайлик. Черт! Зря! Меня начинает мутить.
– Джо, я эту книгу в руках со школы не держал. Я не напишу тест без хорошей дозы нормального кофе.
Принимаю волевое решение, лишь бы только не слышать это нытье.
– Ладно, забыли про Керуака. На сегодня хватит.
Он поднимает от бумажек голову и смотрит на меня, как на Бога.
– Спасибо, Джо. Я не читал «В дороге» и, честно говоря, уже начал паниковать.
– Но ты указал ее в списке.
– Да.
– Я ведь велел тебе перечислить любимые книги.
– Да.
– Охренеть! Ты сидишь запертым в подвале магазина. В клетке. И думаешь, что вранье сойдет тебе с рук…
– Не заводись, – бормочет Бенджи и на секунду косит взгляд. Я знаю, куда он смотрит. Помнит про тесак. Мне не остается выбора. Делаю несколько шагов. Протягиваю руку. В глаза ему не смотрю.
– Не заводись, не надо, – скулит он.
Я встаю перед ним, расставив ноги, чтобы занять как можно больше пространства, и говорю:
– Ты хочешь сказать, что я зря тратил время, составляя эти тесты? Тесты по твоим «любимым» книгам, которые ты даже не читал? Ты обманул меня. И теперь просишь не заводиться?
– Да, я обманщик, признаю.
Я отворачиваюсь, не выпуская из рук тесака, только слегка киваю – мол, давай, продолжай, сучий потрох.
Удивительно, на что способны деньги: все-таки богатые – отдельная раса. Руки у Бенджи белые и нежные, как у девушки; такие бывают только у бездельников в десятом поколении. Волосы густые и пышные, не поредевшие от бессонных ночей на ветру и от изнуряющего труда. В самой его шевелюре, в изгибе носа отражается унизительная и неизбежная несправедливость жизни.
– В свою защиту заявляю, что люблю эту книгу. Только в постмодернистском смысле. Мне не обязательно ее читать, чтобы постигнуть. Я ощущаю, что она отражает мои чувства и убеждения. Я знаю кучу людей, которые ее читали. Даже писал про нее. В университете я специализировался на сравнительном литературоведении и точно тебе скажу: можно прочитать книгу, не читая ее традиционным способом. Вполне достаточно прочитать о ней, Джо. Понимаешь, о чем я?
– Да, Бенджи. Понимаю.
– Я не сомневался, что ты поймешь, Джо.
– Йелей я не кончал, зато врунов насквозь вижу.
С меня хватит. Поднимаюсь наверх. Волосатый постмодернист начинает орать мне вслед и угрожать своим папочкой, а потом меняет тактику и принимается выпрашивать книжку Уоллеса:
– Принеси! Я прочитаю. Правда! И тест пройду. Клянусь, Джо. Джо!
Подвал полностью звукоизолирован. Мистер Муни любит уединение. Бенджи может орать сколько душе угодно – его никто не услышит.
От тебя приходит сообщение:
«Ты забавный, Джо».
Фу, отлегло. Ты не посчитала меня негодяем или извращенцем из-за того смайла. Вновь сияет солнце. Я запираю подвал и пишу тебе:
«Мне надо работать. Встретимся на ступеньках Юнион-сквер, с южной стороны, в центре. Ровно в 20:30».
Отправляю и отключаю телефон. Я написал, где нужно быть и во сколько; ну и хватит пока.
Этот день явно объявил мне войну. Я забыл, что сегодня выходит новая книга Стивена Кинга. Пришлось отложить утреннюю газету и идти открывать дверь, за которой уже выстроилась приличная очередь. Старик разродился новым опусом – и все вдруг прониклись любовью к бумажным книгам. Абсурд!
Нет, я ничего не имею против Стивена Кинга, но так тоже нельзя. Хотя уж лучше он, чем вездесущий Дэн Браун, того я вообще за литературу не считаю.
Первый любитель ужасов ступил в двери магазина в 9:31, и понеслось:
– Видели отзыв в «Нью-Йорк таймс»?
– Да, конечно.
– Говорят, это лучшая его книга.
И так восемьдесят пять тысяч раз подряд. Время как кисель. Солнце не движется. Касса заедает. Я бью по ней, чтобы она заработала и время сдвинулось с места. Хочу скорее тебя увидеть. Хочу тебя. Передо мной стоит покупательница, и у нее – первый раз за день – в корзине не Стивен Кинг, а кулинарная книга Рэйчел Рей, и она смотрит на меня так, будто я врезал не по кассе, а ей по лицу. С пассивно-агрессивным вздохом она начинает строчить гневный отзыв в своем «Твиттере»:
«Нет ничего хуже плохого обслуживания! #книжныйМуни»
Тычет экран мне в лицо. Ладно, мадам. Я приношу извинения и говорю, что Рэйчел Рей недооценивают – она прекрасный писатель. Тетка удаляет свой твит, и хорошо, потому что это тот момент, когда мир либо поворачивается к тебе лицом, либо идет к черту. Я пользуюсь временным затишьем и отправляю твит с аккаунта Бенджи: