Кэролайн Кепнес – Ты меня любишь (страница 28)

— Все не так просто, а, милый?

— Ты плачешь, когда Хиллари Уитни умирает на пляже?

— Ты даже не знал, что лучшие подруги каждый день разговаривают. И не сообщениями. Я имею в виду настоящий разговор. Вслух.

— Ты же радуешься, когда Си Си Блум получает опеку над дочерью Уитни, да? Ты всегда хотела, чтобы Номи принадлежала тебе, полностью, без остатка?

— Хватит болтать о кино. Ты облажался. Мэри Кей пойдет в полицию, если я не перезвоню. Твоя история про Миннесоту, конечно, классная; только если б я действительно улетела в Миннеаполис, я позвонила бы ей из аэропорта пожаловаться на орущего в самолете ребенка, я позвонила бы из гостиницы пожаловаться на несвежие простыни… Ты не знаешь, как поступают сестры.

— Ты ей не сестра.

Меланда фыркает.

— Прекрасно. Ты не первый человек, усердно копающий себе могилу.

Ты всегда видишь в людях лучшее, Мэри Кей, хоть это и опасный путь, вот почему мы подходим друг другу. Я вижу худшее. Я говорю Меланде, что мне все равно, попаду я в тюрьму или нет. Говорю, что она уже в тюрьме и что вся ее гребаная жизнь насквозь прогнила без любви. Она отворачивается, я говорю, что хочу лишь защитить тебя от нее и что у меня есть доказательства. Я знаю, она тебя ненавидит, и говорю, что никакая она не феминистка и не сестра и что ты больше не будешь ее пленницей.

Теперь Меланда выпрямляется и глядит мне в глаза.

— Дело в том, что я встречалась с Филом в старших классах.

Грустно смотреть, как она мрачнеет, вспоминая древнюю историю.

— Значит, Мэри Кей отбила у тебя парня… Неудивительно, что ты отравляешь ей жизнь.

— Не спеши с выводами. Говорю лишь потому, что я, очевидно, так и не смирилась. А Фил… Ну, он рок-звезда. — Это Мик Джаггер — рок-звезда, а Фил — обычный рокер. — И все же, дорогой мой… — Она прижимает руки к груди. — Ты веришь, что она бросит его ради тебя. Это печально.

— Дай мне код своей квартиры.

Она ухмыляется.

— Вот незадача, верно? Я усложняю тебе жизнь?

— Я, так или иначе, туда попаду, Меланда.

— Не сомневаюсь, — говорит она. — В мою квартиру ты проберешься. А вот между Мэри Кей и Филом ты никогда не встанешь. — Она снова ухмыляется, злобная, как королева школы. — Как мило… Задирал тут нос, потому что она наконец рассказала тебе о муже. Отобрал у меня телефон. Думаешь, ты все про нас знаешь? Ты ведь смотрел «На пляже» и «Роми и Мишель». Лучшие подруги всем делятся.

— Дай мне свой чертов код.

— Только у тебя нет стенограмм наших посиделок за вином, наших телефонных разговоров…

Ненавижу себя за то, что краснею.

— Код какой?

— Три-четыре-два. — Как в фильме «Ты меня любишь», тьфу ты. — Лучше записать, а то забудешь.

Лучше б я убил ее, Мэри Кей.

— Спасибо.

Я собираюсь уходить; она меня окликает.

— Жаль, тебя не было с нами в ту ночь, когда она мне о тебе рассказала. — Я молчу. — О том, что ты не учился в колледже, что у тебя нет друзей… Жаль, ты не слышал. О том, как плохо ты целуешься. Слишком много языка. — Не позволю ей увидеть мое лицо. Я знаю, Мэри Кей. Она врет. Наверняка врет. — Ты ведь и впрямь веришь, что можешь потягаться с Филом… Бедняга. — Я скриплю зубами. — Она права, Джо. Ты слишком много читаешь. — Не бывает такого. — Слишком увлекаешься говядиной с брокколи… — Ты так никогда не сказала бы. — Я догадываюсь, почему ты цепляешься за Мэри Кей. Она проявила к тебе доброту. Сегодня она тебя, должно быть, чем-то приободрила, но лучше б ты понял намек, милый. Мэри Кей нравится всем. Она — библиотекарь, госслужащий. Умеет угождать. Обидно, когда такие, как ты, принимают ее любезность за что-то большее.

Меланда зевает, как моя мать, и ведет себя, как моя мать, которая включала Джерри Спрингера погромче, когда я приходил домой из школы и пытался рассказать ей про свой день. Я был мертв для нее, если был счастлив. Вот что происходит, Мэри Кей. Ты меня «приободрила», сказала, что я для тебя существую, а твоя подруга хочет сбить меня с толку. Она не так умна, как мы с тобой, она не умеет радоваться за других и едва ли когда-то научится. Покончить с ней прямо сейчас? Убить твою лучшую подругу?

— Милый, не мог бы ты перенести сюда телевизор? — говорит Меланда. — У меня чувствительные глаза, яркий свет из окна меня убивает. А еще не откажусь от стейка. Умираю как хочется красного мяса, понимаешь?

Устоять нелегко. Но я устою. У меня нет плана, и пропадать из-за Меланды я не собираюсь.

Я хлопаю дверью, по пути наверх язык пульсирует во рту. Пошла ты, Меланда. Все нормально с моим языком.

Так ведь?

15

Я не отдал ей свой чертов телевизор и не собираюсь кормить ее чертовыми стейками. Если собака плохо себя ведет, угощение не положено. Все это знают. Вот кто она такая, Мэри Кей, — невоспитанная собака. Озлобленная и жестокая. Напала на меня, а я привел ее домой. Накормил. Пытался выдрессировать, а она повернулась и снова меня цапнула.

Жаль, тебя не было с нами в ту ночь, когда она мне о тебе рассказала. О том, как плохо ты целуешься. Слишком много языка.

Теперь я меряю шагами задний двор — смотрю в «Инстаграме», как бегает мой сын, чтобы напомнить себе, как чертовски я хорош. Он смешно топает. Он милый. Его сотворил я. Спотыкаюсь о корень, торчащий из травы, и ненавижу остров Бейнбридж, потому что здесь СЛИШКОМ, МАТЬ ВАШУ, ТИХО. Мы не в пустыне, никому не надо бежать на завод к семи часам утра; так почему все, кроме меня, уже дрыхнут?

Я никому не хотел причинить вреда. Я славный парень, хоть и одинокий, и меня частенько используют. Она сама набросилась на меня с кулаками! Она сама виновата в том, что сидит в подвале, что мы застряли в этом хаосе, но неужели ты и правда высмеяла наш поцелуй? Меланда не врала? Ты сегодня пыталась сказать, что я недостаточно хорош?

Не могу здесь оставаться. И нет, я не хочу бежать на паром и ехать в Сиэтл, бродить по книжному магазину под рынком и ужинать киноа с лососем (мы поняли, Сиэтл, у тебя есть своя история) только для того, чтобы через час проголодаться и выискивать ближайшую забегаловку с фастфудом. Все это весело, если проводить время с тем, кого любишь, а я люблю тебя, но сейчас ты такая же, как остальные жители острова.

Ты в кровати.

Надеваю перчатки — ни гребаных отпечатков, ни следов ДНК — и открываю дверь в квартиру Меланды; нужно подготовить все к твоему визиту. Захожу в ванную (дверь подпирает разорванная пополам книга «Поющие в терновнике»), там жуткий беспорядок: свалка из упаковок тампонов, журналов о фитнесе и полотенец с монограммами МРШ. Да уж… Меланда Руби Шмид очень плохая, неряшливая собака. Нахожу фотографию тебя с лучшей подругой; даже в радостный момент она выглядит недовольной и прячется за солнцезащитными очками, пока ты щуришься, наслаждаясь ярким светом.

Заглядываю в телефон. Меланда в бешенстве рвет простыни; она не в состоянии оценить выпавший ей шанс, потому что не способна любить. Дома она спит только на одной половине кровати — вторая завалена обертками от мини-шоколадок «Дав». Меланда, черт возьми, ты и так не супермодель; купи себе нормальный шоколадный батончик.

Она читает «Фиалки в марте» Сары Джио — нет, Меланда, эта книга не о тебе. Она о красивой разведенной женщине, которая выходила замуж потому, что верила в любовь, в отличие от некоторых.

Правду ли сказала Меланда, Мэри Кей? Ты никогда его не бросишь?

Открываю ящик для мусора на кухне: у Меланды десятки женских календарей с комплексами упражнений, они склеились друг с другом под влиянием времени и липкого самоистязания. Я смотрюсь в ее зеркало (его подпирает вторая половина «Поющих в терновнике»), и оно лжет мне, делая меня выше и стройнее, чем я есть. Над зеркалом — снова вранье: там висит картинка с надписью «Ты красивая!». Беру ее ноутбук, последний поисковый запрос — молодая Карли Саймон. Но нет, Меланда, ты не похожа на Карли Саймон, потому что у той есть душа. Включаю телевизор — там исключительно «Отчаянные домохозяйки». Она не смотрела документальные фильмы, снятые женщинами для женщин, хотя нахваливает их в «Твиттере», зато много раз слушала «Coming Around Again»[21]. Впрочем, как может повториться то, что никогда не начиналось, Меланда? Ты ведь не способна поддерживать отношения.

Тем не менее я продолжаю нести бремя любезности и никогда не выскажу свои мысли вслух.

Сейчас ты нужна мне как никогда. Уже поздно, и все же не слишком поздно.

Вынимаю из кармана телефон Меланды.

Меланда: Ты здесь?

Ты: Ага. Не могу заснуть. Как долетела? Все хорошо?

Ох, Мэри Кей, рядом со мной ты смогла бы заснуть, да и я спал бы без задних ног.

Меланда: Да, оооочень даже хорошо… Я тут кое с кем встретилась, лол.

Ты: Уже? Ты ведь только что приехала, разве нет?

Меланда: Ну… мы начали общаться пару месяцев назад… Я тебе не говорила, потому что отношения на расстоянии, сама понимаешь… Я не знала, чем все обернется в итоге, и вот я здесь, и теперь… Я ЗНАЮ, лол.

Ты: Ого. Это же… отлично?

Ох, Мэри Кей, завидовать нехорошо.

Меланда: лол, да, я сейчас с ним, так что мне пора, но ураааа!

Ты: Ух ты! А подробности? Надеюсь, он не женат.

Господи, ты уже зеленее авокадо, хотя твоя зависть, конечно, обоснованна. Видишь, Меланда смогла довериться зову сердца и стать счастливой — так я заставляю тебя повернуться к свету.

Меланда: Нет! В разводе. Совершенно свободен… без обид, лол.