Кэролайн Данфорд – Смерть в семье (страница 26)

– Что-то в доме все расслабились! Я думала, учитывая два убийства, Холдсуорт поймет, что мы нуждаемся в бесперебойной поставке коктейлей.

– Какая же ты бесчувственная, Риченда! – Мистер Ричард вошел в библиотеку следом за сестрой-близняшкой и замер как громом пораженный при виде меня и мистера Бертрама – мы сидели в креслах, подавшись друг к другу, и было очевидно, что прервали весьма интимную беседу. – Ох ты боже мой!

Мистер Бертрам вскочил:

– Я хотел сообщить тебе кое-что наедине, Дикки, но раз уж вы нас застали, должен сказать, что мы с мисс Сент-Джон достигли некоторого взаимопонимания…

Мисс Риченда картинно ужаснулась:

– О нет, Берти, ты не можешь жениться на служанке!

Мистер Ричард ткнул ее локтем в бок:

– Не думаю, что женитьба входит в его намерения, сестренка. Может, пойдешь прогуляешься? А мы тут по-джентльменски решим, что делать с этой девицей.

Мисс Риченда шагнула было к выходу, но передумала и обернулась ко мне:

– Эфимия, ты хочешь остаться с этими джентльменами?

– Нет! – выпалила я, обретя наконец дар речи – ее вопрос развязал мне язык, примерзший к зубам от удивления. – Конечно, нет! Ни одному мужчине я не позволю распоряжаться моей судьбой!

Мисс Риченда кивнула:

– Вот и славно. Тогда идем, у меня есть для тебя работа.

Глава 11

Лук и выборы

В дверь зазвонили громко и настойчиво. Я уже перестала обращать на это внимание, а мистер Холдсуорт снова устремился к выходу с кухни, хмурясь и вытирая испарину со лба.

– Боже милосердный! – воскликнула Мэри. – По-моему, эта штука трезвонит уже в тысячный раз за утро!

– Надеюсь, нет, – ужаснулась миссис Дейтон, которую уже не было видно за целой грядой горшков и кастрюль. – Я готовлю на тридцать персон, а не на тысячу. У меня картошки на такую ораву не хватит!

Мэри весело расхохоталась. Я сидела в уголке тихо, как мышка, норовила слиться с пейзажем и, аккуратно счищая шкурку с очередной морковки, думала, с чего это я вдруг взяла, что благородный порыв мисс Риченды, предложившей мне работу, возымеет долгосрочные последствия. Едва миссис Уилсон пришла в ее апартаменты и сказала, что от меня будет больше пользы на кухне в день большого званого ужина, как мисс Риченда тотчас сдала меня врагу и даже не обернулась, когда я уходила.

Теперь миссис Уилсон заявилась на кухню и, несмотря на мои старания оставаться незаметной, устремилась прямиком ко мне:

– Вот ты где, Эфимия! Я оставила для тебя подарочек в моечной.

Я тупо уставилась на нее, и экономка хлопнула в ладоши:

– Живо, живо! Повариха ждать не будет! – Она заглянула в миску, стоявшую передо мной. – Боже правый, миссис Дейтон, вы видели, что натворила эта девчонка?! Ее морковь никуда не годится. Мэри, тебе придется почистить еще порцию.

Мэри наградила меня недобрым взглядом.

– Но я сейчас замешиваю слоеное тесто, миссис Уилсон, а это, кстати, тоже не моя обязанность, – сообщила она.

– Тебе что, нужно напомнить, что у нас сегодня грандиозный прием? К вечеру в этом доме снова появится член палаты!

– Какой палаты? – спросила Мэри.

– Палаты парламента!

– А мистера Ричарда точно выберут? – поинтересовалась я.

Вороньи глазки-бусины уставились на меня.

– Разумеется, выберут. Может, тебе, с твоими-то политическими пристрастиями, это не по вкусу, но лорду Стэплфорду обеспечено место от партии унионистов.

Я хотела было резко ответить на это заявление, но удержала язык за зубами. Вряд ли миссис Уилсон имела склонность к самостоятельным, обдуманным суждениям, но за годы общения с господской семьей она приобрела некоторое понятие о миропорядке – так залежавшиеся овощи приобретают налет плесени.

– Пойду к себе, чайку выпью, – поведала экономка.

Мэри и миссис Дейтон обменялись взглядами, значения которых я не поняла.

– Да, и еще. Хорошенько вычисти старую решетку для жаровни, Эфимия. На ней недавно что-то жгли.

– Так ведь решетка для того и предназначена, разве нет? – пробормотала я, уже когда миссис Уилсон покинула кухню – такой величественной поступью, будто ее юбки были из павлиньих перьев, а не из черного шелка.

– В жаровне кто-то жег бумагу, – отозвалась миссис Дейтон. – Я недавно заметила, но из-за всей этой суеты тотчас и позабыла. Щетку возьми в бельевой, Эфимия.

Я озадаченно направилась в каморку, где недавно штопала простыни, но Мэри бросилась за мной:

– Не туда! Эту комнату мы зовем буфетной.

Я озадачилась еще больше, и Мэри, должно быть, заметила, потому что радостно захихикала в своей прежней дружеской манере:

– Ну раньше это была буфетная, а Уилсон оставляет за комнатами те же названия, даже если их назначение меняется, – говорит, такая у нее традиция.

– Так ведь запутаться можно…

– Не переживай, ты здесь все равно надолго не останешься, путаться не придется, – совсем другим тоном произнесла Мэри. – Я слышала, теперь ты завела дружбу с мистером Бертрамом.

– Мы с мистером Бертрамом всегда… – запротестовала я и осеклась. – То есть я совсем другое имею в виду. Слухи обо мне – это недоразумение и сущая ложь!

Мэри пожала плечами и, проводив меня до настоящей бельевой, убежала, а я, со вздохом прихватив щетку и ведро, отправилась мыть решетку. Кто-то действительно разводил огонь в самом центре – там было пятно копоти на блестящих металлических прутьях. Конечно, с появлением газовых кухонных плит эта жаровня стала не более чем декоративным элементом, и если кому-то понадобилось избавиться от улик, глупо было таким образом привлекать внимание. Но почему я решила, что это были улики? Хотя… Внизу, под прутьями, что-то белело. Я просунула между ними пальцы и извлекла узкую полоску уцелевшей бумаги. Это была всего одна строчка, написанная мелким, витиеватым почерком: «Люси носит твоего ребенка».

Я, сидя на корточках, на секунду потеряла равновесие. Кто такая Люси? Тут миссис Дейтон, оторвавшись от своих кастрюль, ринулась за солью – я быстро спрятала бумажку в карман, пересыпала сажу в ведро и наскоро вычистила решетку.

Выйдя из натопленной кухни в зимний сад, я словно нырнула в ледяное озеро. От мороза защипало щеки, но в голове не прояснилось. Высыпав золу, я стрелой метнулась обратно в дом, вернула на место щетку с ведром и побежала в моечную. Там мне пришлось вымыть и очистить целую гору лука. Слезы бурными потоками текли из глаз, но я этого даже не замечала – настолько была занята размышлениями. Что-то мне подсказывало, что сожженное письмо – ключ ко всему случившемуся. Иначе и быть не могло. Таинственные, зловещие слова на клочке бумаги уцелели неспроста – так распорядилась сама судьба, они обязаны быть жизненно важными. У меня в руках оказалась подсказка, которая поможет установить имя убийцы, а мне никак не удавалось понять, в чем она состоит. Нужно было с кем-нибудь обсудить это. Но кому я могла довериться?

Как только последняя луковица отправилась в корзинку, я снова выскочила в сад, чтобы выбросить очистки в компостную кучу. А обратно вернулась уже с готовым решением. Оставила помойное ведро у двери и побежала вверх по служебной лестнице.

Сначала я заглянула в библиотеку, но там никого не было. Тогда, под угрозой окончательно испортить свою репутацию, я с неохотой побрела к спальне мистера Бертрама. Тихо постучала в дверь и, не желая быть замеченной в коридоре, сразу вошла. Комната оказалась пуста. Кровать застелена – на ней никто не спал. Запонок на туалетном столике нет. У меня упало сердце – мистер Бертрам вчера собирался в Лондон. Значит, уехал и вернется нескоро.

Я уныло шагала вниз по ступенькам служебной лестницы, когда на меня на всех парах налетела Мэри:

– Вот ты где! Мистер Холдсуорт за тобой послал. Не знаю, чем ты ему можешь пригодиться, но он говорит, это срочно.

Я кивнула и покорно последовала за ней.

– Не знаешь, что мистеру Холдсуорту от тебя надо? – полюбопытствовала Мэри.

– Думаю, он сам мне расскажет, – рассеянно отозвалась я.

– Чуднáя ты все-таки, – вздохнула Мэри. – Любая служанка на твоем месте всполошилась бы, решив, что ее хотят уволить.

Я пожала плечами:

– Мне кажется, миссис Уилсон никому не уступила бы почетную миссию известить меня об этом.

– Да ее саму скоро отсюда вышвырнут, – злорадно сказала Мэри. – При лорде Стэплфорде – прежнем лорде Стэплфорде – ей жилось припеваючи. Он попустительствовал этой старой карге, но не думаю, что лорд Ричард будет делать ей поблажки.

– У прежнего лорда Стэплфорда было особое отношение к миссис Уилсон? – уточнила я.

– Ну да. Ходили слухи, что у них случилась какая-то история в прошлом, если ты понимаешь, о чем я. И хотя мне никогда в это не верилось, все ж таки не думаю, что она родилась такой сушеной селедкой.

Я помотала головой, стараясь привести мысли в порядок.

– А что с миссис Уилсон не так? В чем ей нужно было попустительствовать?

– Ты же слышала – она сказала, что пойдет выпьет чайку. Не понимаешь, что это значит?

Я остановилась и с удивлением посмотрела на Мэри:

– Кажется, нет.

– Выпьет чайку, – веско повторила Мэри, не дождалась моей реакции и вздохнула: – К бутылке она приложится, а не к чашке. Ясно?