Кэролайн Данфорд – Смерть в семье (страница 14)

– Но сэр!..

Мистер Бертрам вздохнул:

– Предлагаю компромисс. Мы объединим усилия и попробуем вместе разузнать об этом преступлении как можно больше. И давайте договоримся: ни один из нас не пойдет в полицию, не обсудив предварительно свои открытия с другим.

– Вы предлагаете работать в команде? – удивилась я.

– Мне известны политические взгляды Риченды и знаком круг ее общения, а у вас есть возможность собирать слухи в помещениях для прислуги, куда у меня нет доступа.

– Но если миссис Уилсон даст мне отставку, я буду вынуждена рассказать полиции все, что знаю, перед тем как покину поместье.

– И вы еще говорите, что не намерены меня шантажировать! Стыдитесь, Эфимия!

Я потупилась.

– Что ж, ладно, – продолжил мистер Бертрам, – пока мы не разберемся с этим убийством, обещаю, вы останетесь в штате. Пока не знаю как, но я все улажу.

– Спасибо, сэр, – поблагодарила я и сделала книксен.

– Не надо передо мной приседать, все равно выглядит неубедительно. – С этим не вполне понятным комментарием он положил сломанные запонки на туалетный столик, достал из шкатулки другие, серебряные, и молча закрепил их на манжетах.

Только что мы разговаривали, глядя друг другу в глаза, а теперь, я могла бы поклясться, он просто забыл о моем присутствии. У меня защемило сердце – доля служанки и без того не казалась мне сладкой, но полное осознание своего истинного положения угнетало все сильнее. Мистер Бертрам тем временем закончил возиться с манжетами, поддернул рукава и оглядел себя в зеркале. Удовлетворенный увиденным, он повернулся и зашагал к выходу из спальни, удостоив меня лишь мимолетным взглядом. У меня от такого пренебрежения перехватило дыхание – будто этим взглядом он заставил меня проглотить ту самую горькую долю, о которой я только что размышляла.

Открывая дверь, мистер Бертрам бросил через плечо:

– Не забудьте вымыть ванну, Эфимия. Хочу, чтобы она блестела.

Увы, я не представляла, где искать чистящие средства для ванны, поэтому прилежно обмахнула ее метелкой из перьев. Я надеялась, что хозяин ванны, как и всякий мужчина, не заметит разницы.

Глава 6

Господа

Разговор с мистером Бертрамом отнял слишком много времени. Оставалось надеяться, что после обеда хозяева не сразу разойдутся по комнатам. Я буквально перебегала из спальни в спальню, смахивая пыль и отчаянно жалея о том, что у меня нет возможности побольше разузнать о членах семьи Стэплфорд. Конечно, я не собиралась обыскивать их апартаменты – «рыться в вещах», если вспомнить подозрения мистера Бертрама на мой счет, – но сейчас, когда у меня появилось официальное разрешение на расследование от одного из хозяев дома, я думала, он не стал бы возражать, если бы я как следует там осмотрелась. Но пришлось отложить эту задачу на другой день.

Я уже спускалась по служебной лестнице, когда сверху донеслись женские голоса. Возможно, хозяева шли в гостиную на господском этаже, но мне почему-то казалось, что большинство из них решат вернуться в свои комнаты. У меня уже сложилось впечатление, что это не семья, а какая-то тайная секта, где все предпочитают самостоятельно следить за собственными вещами и не распространяться о своих делах. Это было, конечно, похвальное свойство, но в то же время мое подозрение о том, что в этом доме нет счастья, зато секретов в избытке, усилилось. Честно признаться, если бы не труп и место убийства, увиденные во всех подробностях, я бы получала удовольствие от происходящего – как от хорошей головоломки, которую приятно распутывать, устроившись у камина после обеда. Однако память о неподъемном весе мертвого тела, о том, как мы тащили его по коридору, не позволяла мне вообразить, будто я участвую в увлекательном приключении.

К миссис Уилсон я явилась с чувством выполненного долга. В награду она отправила меня в бельевую, где я до поздней ночи штопала простыни. К счастью, моя матушка считала, что девица благородного происхождения должна в совершенстве владеть иголкой и ниткой, и одной из главных ее забот было проверять мои успехи в искусстве вышивания, так что по сравнению с этим штопка простыми длинными стежками оказалась для меня делом незатейливым, хоть и довольно монотонным. К тому времени, когда служанок уже отпустили на отдых, я закончила бо́льшую часть работы. Но вряд ли миссис Уилсон стремилась угодить с поручениями самым ненавистным служанкам, и о моих способностях она едва ли догадывалась, так что я подумала: эта ворона наверняка мне отомстит. И не ошиблась.

На следующее утро я встала очень рано, вместе с остальным штатом, и начала с того, что развела огонь в каминах. Вообще-то я рассчитывала, что моим первым заданием будет отнести мисс Риченде чашку горячего чая, раз уж я временно стала горничной хозяйской дочки. Поэтому я в надлежащий срок явилась прямиком на кухню к миссис Дейтон забрать поднос с завтраком. Однако сегодня, встретив меня, добрая повариха старательно отводила глаза.

– Ну не знаю, дорогуша. Вроде как за подносом должна зайти Мэри…

Я лучезарно улыбнулась в ответ. В мои планы, конечно же, не входило нарушать внутреннюю иерархию штата прислуги и перебегать дорогу кому бы то ни было.

– Ничего страшного, миссис Дейтон! – заверила я самым, как мне казалось, угодливым тоном. – Сегодня я еще не виделась с миссис Уилсон, но уверена, у нее для меня найдется работа.

– Уилсон сейчас у хозяйки, – сказала кухарка. – Получает распоряжения на весь день, но до ланча они еще десять раз изменятся. Нынешняя леди Стэплфорд любит, чтобы слуги всегда были в боеготовности.

Я снова заулыбалась – на этот раз ободряюще, в надежде, что она еще что-нибудь скажет. Чувствовала я себя при этом клоуном в разгар представления бродячего цирка, но уповала на то, что со стороны мои попытки очаровать собеседницу выглядят не такими идиотскими, какими кажутся мне самой. Усилия и правда оправдались.

Кухарка вздохнула и продолжила:

– Не то что наша первая леди Стэплфорд. То есть поначалу та была еще просто миссис Стэплфорд, а потом уж леди сделалась. Хозяин получил титул за помощь государству во время войны.

– Неужели лорд Стэплфорд участвовал в Первой бурской войне? – воскликнула я, постаравшись добавить в голос нотку восторга.

– Господь с тобой, лапушка, – засмеялась миссис Дейтон. – Хозяин много чего умеет, но он уж точно не солдат. Нет, детка. Там было что-то связанное с деньгами – его банк, наверное, здорово выручил правительство. Все, что я знаю, – это что благодарный народ воздал ему должное за доброту, так он сам мне сказал и прибавил: мол, могла ли я себе представить когда-нибудь, что буду работать на баронета? – Кухарка помолчала, мысленно возвращаясь в прошлое. – Какой прием мы тогда устроили! Все пришли – банкиры разные, промышленники, – а наша миссис Стэплфорд, то есть уже леди в ту пору, выглядела роскошно. Мы тогда жили в лондонском доме. Жара стояла такая, что пришлось открыть все большие окна. Гости танцевали до рассвета. Я всегда говорила – это речной туман во всем виноват, сырость проклятая…

– В чем виноват туман? – не поняла я.

– В том, что леди Стэплфорд подхватила простуду, которая ее прикончила. Нрав у нее был буйный, у моей первой хозяйки, но сердце золотое. Она была попечительницей полдюжины приютов – и до того, как Стэплфордам был пожалован титул, и после. Злые языки болтали, будто бы она мечтала стать леди всеми правдами и неправдами, но они ошибались. Золотое сердце было у этой женщины. Норов, конечно, тот еще – как у всех огненно-рыжих красоток, но в глубине души – добрейшее создание. Никого лучше ее в этом семействе не было и нет.

Тут по кухне пополз легкий запах гари, и миссис Дейтон всполошилась:

– Господи-боженьки! Ты меня совсем заболтала, негодница. Это же хозяйский омлет подгорает! Ну-ка брысь отсюда! Миссис Уилсон спустится с минуты на минуту, и если ты сама не придумаешь себе работу, уж она точно найдет что-нибудь для тебя!

Я кивнула, лихорадочно размышляя, чем же мне заняться – опять бороться с пылью?

– Живо-живо! – прикрикнула кухарка. – Агги сегодня нездоровится.

– Надеюсь, с ней ничего серьезного не случилось?

– Если не уберешься отсюда немедленно, что-нибудь серьезное случится с тобой! – грозно предупредила миссис Дейтон.

Через минуту выяснилось, что это были не пустые слова. Я как раз брела к выходу с кухни и ломала голову, подыскивая себе какое-нибудь полезное занятие, да такое, чтобы заодно можно было собрать сведения для нашего с мистером Бертрамом расследования, – и вдруг столкнулась на пороге с миссис Уилсон.

– А, Эфимия! – Выражение лица у нее было странное – я даже подумала, уж не застряла ли в складках траурно-черного платья булавка.

– Как ваше самочувствие, миссис Уилсон? – вежливо спросила я.

Выражение ее лица слегка изменилось – стало как будто более отчетливым, – и меня осенила догадка, что миссис Уилсон может так выглядеть, когда пытается торжествующе улыбнуться. Догадка подтвердилась: ее следующие слова лишили меня сомнений:

– Как мило, что тебя это волнует. Я-то себя чувствую прекрасно, в отличие от Агги. Боюсь, придется перепоручить тебе ее обязанности.

– Но она же посудомойка, – робко попыталась я возразить. Мне хватило одного дня на то, чтобы понять: положение посудомойки в штате прислуги хуже, чем у кухонного кота. От котов хотя бы не требуют выносить помои.