Кэролайн Черри – Врата Изгнанников (страница 47)

— Это все мои оплошности, — сказала она. Он услышал, как она зашевелилась, ее тень прошла мимо, а потом слилась с его тенью на скудной траве. — Я взяла их с нами, и я дала тебе меч. Твоя собственная сила предала тебя, хотя ты и пытался удержать ее. Никогда — никогда не носи его, пока не научишься управлять собой. Но случилось то, что случилось. Я не сумела тебя обучить этому. Со мной тоже такое было. Ты учишься. И когда-нибудь—

Она не закончила. Он оглянулся на нее и кивнул

Она не закончила. Он оглянулся на нее и кивнул, и отказался смотреть на призраков, которые манили его из кончика глаза, показывая тень на дороге, близко к горизонту. Ее рука нашла его и он крепко сжал ее.

Но призраки настаивали, и на этот раз он должен был взглянуть, и увидел всадника на вершине кряжа.

— Лио, — прошипел он. — На дороге…

Он подпрыгнул, как и она, и бросился к лошадям, подтянуть подпруги и надеть уздечки: сначала Сиптаху, коню госпожи, но она помогла ему, экономя время, и делала то же для Эрхин, когда он подвел к ней жеребца. Последняя пряжка, готово. Он бросил взгляд через плечо и увидел приближающихся всадников: двадцать, тридцать или даже больше.

— Это либо люди Гаулта, либо из ворот, — сказала Моргейн, и поставила ногу на стремя Сиптаха. — Если последнее, мы не знаем, какое оружие у них есть, и мне это не нравится. Поскакали!

Он прыгнул в седло и вслед за ней выехал на дорогу. Светло, и всадники конечно уже заметили их, но дорога узкая, выбора нет — и это само по себе вселило в него страх. Многие вещи, так или иначе связанные с воротами, пугали его, но не переход отсюда туда, и если люди Гаулта добрались из Теджоса в Мант и вернулись обратно, Мант уже предупрежден и мог послать всадников на юг, навстречу им.

Проход впереди все больше сужался: лучи поднимающегося солнца вырисовали дикую нетронутую землю, простирающуюся на север и на восток, а значит выбирать особенно не из чего.

Они победили во множестве сражений. Но сейчас сама земля восстала против них. — С дороги, — крикнул он Моргейн, когда они уже скакали во весь опор. — Ради самих Небес, лио, напрямик нам не пробиться. Они и спереди и сзади — нам их не обогнать! Давай в холмы, пусть они поохотятся за нами там, пусть охотятся хоть всю зиму, станут беспечными и…

Совет человека вне закона. Он должен был его дать. Вейни взглянул на Моргейн и увидел, что ее лицо побледнело и вытянулось из-за безумия, которое толкало ее вперед. Он отчаялся.

— Мы должны проскакать на север так далеко, как только сможем, — бросила она ему. — И так долго, как только сможем.

Вейни взглянул через плечо, преследователи мчались в темноте по краям дороги, скрытые белыми камнями.

— Тогда остановимся и примем бой, — крикнул он. — Лио, во имя Небес, либо то, либо это!

— Могут быть и другие, — крикнула она в ответ, имея в виду местность за холмами, он понял суть ее страха, и попытался рассуждать так же, как и она, о Манте, камнях и воротах.

Всадники легко могли оказаться приманкой, а главная цель — задержать их или сбить с пути.

Опять и опять, она старше и больше сражалась.

Они перевалили через гребень холма и какое-то время скакали одни, помедленнее, так долго, что он успел пару раз оглянуться, и Моргейн обернулась, тоже, ветер раздувал ее волосы.

Преследователи исчезли.

— Мне это не нравится, — сказала она.

Дорога, которая все это время шла совершенно прямо, здесь поворачивала на восток, в точности как на карте, которую когда-то Чи нарисовал для них.

И его инстинкты кричали о ловушке.

— Лио, прошу тебя, давай сойдем с дороги!

Моргейн ничего не сказала, но внезапно повернула Сиптаха в сторону холмов, и пустила его быстрым шагом по травянистой неровной земле.

Глубже и глубже в неведомую холмистую местность, и без проводника.

Наконец они поехали медленнее, держа путь по солнцу, через травянистые холмы, кустарник и невысокий лес.

С верхушек холмов и лесных опушек они внимательно оглядывали окрестности, время от времени останавливались, слушали звуки леса и следили за птицами, пытаясь угадать, не преследуют ли их.

Моргейн больше не говорила. Он тоже скакал молча, весь превратившись в слух, ловя любой намек на кого-то другого.

Солнце село. Только тогда Моргейн заговорила: — Сегодня ночью темнота помогает им, а не нам, тем более мы не знаем местности. Мы должны найти место, где можно немного отдохнуть.

— Спасибо Небесам, — пробормотал он, и когда они нашли хорошее место, глубокую складку между холмами, заросшую кустарником, и когда они укрыли лошадей под деревьями, вычистив и накормив их, только тогда он почувствовал, что опять может спокойно дышать и даже с аппетитом съел ужин, который они приготовили, не разводя огня.

— Давай, — волнуясь сказал он, — проведем завтрашний день здесь, я похожу вокруг и принесу еду для лошадей — не думаю, что мы должны уехать отсюда раньше, чем через несколько дней. Нет, ты выслушай меня до конца! — крикнул он, заметив, что она уже собралась отвечать ему. — Я сделаю все, что ты попросишь, и ты это знаешь. Но все-таки выслушай. Время играет на нас. Даже если потребуется несколько месяцев — мы проживем их здесь и потом отправимся в Мант.

— Нет, — возразила Моргейн. — Нет. У нас нет этих месяцев. У нас нет даже дней. Ты понял меня? Этот Скаррин — лорд Манта — он… — Она опять замолчала, опершись подбородком о руку, лежавшую на колене, между бровями появилась вертикальная складка, отчетливо видная даже в умирающем свете дня. — Есть кел и есть кел, и Скаррин — это древнее имя, Вейни, пойми, очень древнее.

— Ты его знаешь?

— Если он то, что я думаю — да, я знаю, кто он такой. И поэтому мы должны торопиться, потому что он может сбежать. — Она сжала кулак. — Поверь, у нас нет времени, совсем.

— Тогда кто он такой?

— Я надеялась, что его не существует, только легенды. Возможно я ошибалась. — Она вздохнула и пошевелила пальцами руки. — Поговорим о чем-нибудь другом.

— О чем?

— О чем угодно.

Он вздохнул. И подумал о прошлом. О Моридже. Почему? Почему всегда о нем? Почему всегда темные и мрачные вещи оказываются важнее? Крепость, окруженная водой. Лес, в котором водятся твари, которые не любят ни кел, ни людей. Его кузен. Память просто переполнена всеми этими ужасами.

— По меньшей мере сейчас нам тепло, — сказал он, с отчаяния переходя к разговору о погоде.

— И сухо, — заметила она.

— Здесь хорошее пастбище. Несколько дней, — продолжил он. — Лио, мы могли бы остаться здесь на несколько дней. Лошади на последнем издыхании.

— Вейни…

— Прости меня.

— Нет, ты прав, но у нас нет выбора. Вейни — у меня нет выбора.

Она имела в виду что-то другое, а не скорость их передвижения. Голос дрожал.

— Я знаю, — тоже дрогнувшим голосом сказал Вейни.

Она посмотрела на него, протянула руку и коснулась его, легкое прикосновение, которое обожгло его, как раскаленное железо, вырвало из пучины отчаяния и на какое-то время Вейни вообще позабыл об окружающем мире. Он бы и ухом не повел, если бы сейчас на них с холмов помчалась бы целая армия врагов.

Ну, во всяком случае не сразу, подумал он. Ее руки обхватили его. Губы встретились. И что еще они могли сделать, окруженные врагами, в кольчугах, не отдыхавшие много дней и не имеющие величайшую драгоценность: свободное время, в которое можно насладиться обычным человеческим счастьем.

Времени не будет никогда, подумал он, внутри все похолодело, и он прижал ее к себе даже сильнее, чем она его, бронированные руки грубо и отчаянно сжали ее, ни капли нежности. Она потеряла все, что было в ее жизни. Слишком много потерь, слишком много трупов — поэтому на мне больше брони, чем на ней, поэтому она дала мне свое главное оружие, и после катастрофы, обрушившейся на наших друзей, что мы выигрываем, когда ссоримся друг с другом?

В конце концов они улеглись спать после того, как покрутились с бока на бок на неровной каменистой земле, под кустами: временное, ненадежное убежище. Он смотрел, как она спит. Он хотел ее — но надежды не было.

Только они сами могут вылечить то, что мучит их, но слишком уж много мучений.

Моргейн разбудила его ближе к рассвету, тень между ним и наступающим днем. Он услышал ее голос, говорящий ему о завтраке и прошептал что-то в ответ, перевернулся и, чтобы успокоить боль в ноющей руке, вытянул ее перед собой.

— Нам надо двигаться, — сказала она, — время не ждет.

— О, Небеса, — простонал он, сунул голову между коленей и обхватил руками шею.

Моргейн не стала спорить, вернулась к лошадям и села на одну из своих седельных сумок; холодный завтрак уже лежал на кожаном мешке, в котором они держали еду: она знала, что все пойдет так, как она хочет.

Вейни пошел вслед за ней, уселся на траву и стал есть скудный завтрак, так же молча, как обычно.

И, не дал волю своему настроению, не стал очертя голову бросаться в спор.

— Лио, — сказал он, почти закончив. — Послушай меня. Этот твой враг — кто бы он ни был. Ты думаешь, что он может сбежать. Но никто никогда не побежит, если думает, что он победил. Никто не может быть настолько осторожным.

Она не сказала ничего. Не нахмурилась, но напряженно думала.

— Дадим ему потерять нас, — продолжал он. — Пускай этот Скаррин построит какие угодно бастионы против нас. Пускай решит, что заставил нас повернуть. Могущественный лорд — почему он должен бояться и бросать свою крепость? Он вообще никуда не пойдет. А тем временем мы изучим местность, будем идти медленно — наберемся сил, отдохнем, найдем дорогу к нему — разве я не прав?