Кэролайн Черри – Огни Азерота (страница 34)

— Он очень устал, — сказал Рох. — Молодые сэры, может быть, вы поговорите с ним позже?

— Да, сэр, — сказал Син и поднялся, коснувшись руки Вейни. Эллюр последовал за ним, словно маленький бледный призрак.

Вейни улегся, чувствуя, как рядом ложится Рох, и его начал бить озноб. Рох накрыл его одеялом и, видимо, понял, что не следует ничего говорить.

Наконец сон сморил его. Но ненадолго. — Кузен, — прошептал Рох и потряс его. — Вейни!

В проеме входа высилась тень. Там стоял один из кемай.

— Проснулись, — сказал он. — Хорошо. Идем.

Вейни кивнул на вопросительный взгляд Роха, они выбрались из шатра и остановились, моргая, в ярком солнечном свете. Снаружи оказалось четверо эрхендимов.

— Мы сегодня увидим Мерира? — спросил Вейни.

— Возможно. Нам это неизвестно. Но пойдемте с нами — мы позаботимся о том, чтобы вы ни в чем не нуждались.

Рох попятился, не доверяя им. — Если бы они замышляли что-то против нас, у них была возможность это сделать. У нас нет выбора, — сказал ему Вейни на понятном здесь только Роху языке, и тот согласно кивнул и вышел. Вейни при ходьбе тяжело припадал на ногу, голова у него кружилась, раны саднили, но то, что он сказал Роху, было правдой: выбора у них не было.

Они вошли в просторный шатер, где сидела одетая во все серое старуха кел, которая внимательно оглядела их с ног до головы. На лице ее отразилась жалость.

— Меня зовут Эрхил, — сказала она властным голосом. — Я избавляю от ран, а не от грязи. — Она жестом указала на них юному кел, стоявшему в дальнем углу. — Нтайен, отведи их и сделай, что сможешь. Эрхендимы, помогите Нтайену, если это понадобится.

Молодой кел раздвинул перед ними занавеси, словно бы ожидая беспрекословного подчинения. Вейни прошел, отвесив поклон старой женщине, Рох проследовал за ним, а затем и стражники.

Горячая вода была уже готова, пар выходил в отверстие в стенке шатра. По настоянию Нтайена они разоблачились и вымыли все тело, даже волосы, для чего Роху пришлось расплести узел, что было постыдным для любого человека, но он ни словом не возразил, только хмурился. У Вейни же подобной гордыни давно не осталось.

Вода обожгла раны, Вейни охватила дрожь, с которой он не смог справиться. Нтайен спокойно занялся предварительной подготовкой к лечению. Вейни следил за его действиями со страхом. На теле Роха ран оказалось совсем немного, и для него оказалось достаточно небольшого количества целебной мази и чистых бинтов из льняной ткани. После этого Рох, завернувшись в простыню, сел на циновку в углу, стянув волосы узлом воина и с недоверием наблюдая за действиями Нтайена.

— Сядь, — сказал Нтайен Вейни, показав на скамью, где стояли его лечебные средства и инструменты. Ловкие руки Нтайена смазали каждую рану обезболивающей мазью; некоторые ему пришлось вскрыть, и он велел эрхендимам на всякий случай подойти поближе, но боль оказалась не слишком сильной. Вейни закрыл глаза и расслабился, когда худшее было уже позади, доверившись искусству и доброте кел. Благодаря чистым повязкам раны больше не кровоточили.

Затем Нтайен обследовал колено — и позвал Эрхил, которая положила ладони на сустав и пощупала его.

— Сними шины, — сказала она, затем прикоснулась к его лбу, прижала ладони к щекам, повернула его голову к себе. Она была царственной, в ее серых глазах сияла доброта. — Дитя, у тебя лихорадка.

От удивления Вейни чуть не рассмеялся — она назвала его «дитя». Но кел жили долго, и когда он заглянул в эти старые глаза, столь спокойные, он подумал, что большинство людей должны ей казаться детьми. Она покинула их, и Рох поднялся с циновки, глядя ей вслед со странным выражением на лице.

«Он в чем-то такой же, — подумал Вейни, и по коже у него побежали мурашки. Такой же, как Лилл… как древние…» Он внезапно испугался Роха, и ему захотелось, чтобы тот как можно быстрее покинул это место.

— Мы закончили, — сказал Нтайен. — Сюда. Здесь для вас чистая одежда.

Кемай предложили им такую же мягкую и свободную одежду, какую носили эрхендимы, зелено-серо-коричневой расцветки, а также сапоги и пояса хорошей выделки. Они оделись, и прикосновение чистой ткани к коже само по себе тоже оказало целебное действие, восстанавливая достоинство.

Затем эрхендимы откинули занавес, и они снова оказались перед Эрхил.

Эрхил стояла возле трехногого столика, которого раньше здесь не было. Она что-то помешивала в чашке, которую протянула затем Вейни.

— От лихорадки, — сказала она. — Это горько на вкус, но целебно. — Она потянула ему кожаный мешочек. — Здесь есть еще. Пока не пройдет лихорадка, пей отвар. Ты должен много спать, тебе нельзя ездить и носить доспехи. Это тебе в дорогу.

— В дорогу, леди?

— Выпей.

Он послушно выпил. Отвар был горек, как и было обещано, и он сделал гримасу, возвращая чашку. — В дорогу — куда? К тому месту, куда я просил лорда Мерира отпустить меня, или в другую сторону?

— Он сам тебе скажет. Боюсь, мне это неизвестно. Возможно, это зависит от того, что ты ему скажешь. — Она взяла его ладонь, кожа ее была теплой и мягкой, старушечьей. Серые глаза смотрели ему в лицо, и он не мог отвести взгляда.

Затем она отпустила его и уселась в кресло, утонув в нем, поставила чашку на столик и посмотрела на Роха. — Подойди, — сказала она; тот приблизился и опустился перед ней на колени, там, куда она указывала открытыми ладонями — несмотря на то, что он был лордом и предводителем клана, — и она наклонилась, обхватила его лицо ладонями, заглядывая ему в глаза. Она смотрела очень долго, и Рох наконец устало сомкнул веки, не в силах больше выдержать ее взгляд. Затем она прикоснулась к его лбу губами, по-прежнему не отпуская его.

— Для тебя у меня нет питья, — прошептала она. — Такие раны я лечить не умею, как бы мне этого ни хотелось.

Она уронила руки. Рох поднялся на ноги, направился к выходу, но был остановлен там властным жестом кемейса.

Вейни оглянулся на Эрхил, вспомнив о вежливости, и поклонился, но леди сделала ему знак уходить, он поспешил увести Роха. Рох ничего не говорил и не оглядывался, и молчал еще долго после того, как они возвратились в свой шатер.

В полдень Мерир послал за ними, и они отправились к нему в сопровождении тех же нескольких эрхендимов. Старый лорд кутался в мантию, отделанную перьями, на голову был надет золотой обруч. Его окружали вооруженные кел и люди.

Рох поклонился Мериру и уселся на циновку. Вейни опустился на колени, выражая полное повиновение, и тоже сел. Лицо Мерира было серьезным и хмурым, некоторое время он лишь разглядывал их, не говоря ни слова.

— Кемейс Вейни, — сказал он наконец. — Меня не может не беспокоить твой кузен Рох. Как, по-твоему, я должен с ним поступить?

— Отпустить его вместе со мной.

— Итак, Эрхил уже сказала тебе, что ты нас покидаешь?

— Но не сказала — куда, лорд.

Мерир нахмурился и откинулся на спинку кресла, сложив руки перед собой.

— Твоя леди породила много зла на этой земле. Много вреда она принесла нам, и многое нам еще предстоит пережить. Я не могу закрыть на это глаза. Весь народ Шатана не может этого сделать. И при этом я еще боюсь, что ты не сказал мне всей правды. Но, тем не менее, я не должен удерживать тебя. — Он взглянул на Роха и отвел взгляд. — Ты настаиваешь, что он — твой союзник, но неужели ты думаешь, что твоя леди одобрит это?

— Я рассказал вам, как мы стали союзниками.

— Да. И все же, я думаю, она должна была тебя предупредить. Это сделаю я. Эрхил уверяет, что теперь она много ночей не будет спать из-за него, и она тоже предупреждает тебя. Но ты не слушаешь.

— Рох сдержит данное мне слово.

— Возможно. Возможно, ты знаешь его лучше. Смотри, чтобы это было именно так. Мы отправимся на поиски твоей леди Моргейн, и ты пойдешь вместе с нами. И он тоже, раз уж ты настаиваешь. Вы получите все назад — оружие и имущество. И свободу. Я требую от вас только обещание, что вы примете участие в этих поисках под моим началом и будете повиноваться моему слову как закону.

— Я не могу, — хрипло произнес Вейни и повернул ладонь к Мериру, показывая шрам. — Это означает, что служу я только своей госпоже, и никому другому. Но я буду повиноваться, пока это не противоречит моему служению ей. Умоляю вас удовлетвориться таким обещанием.

— Этого достаточно.

Он благодарно коснулся лбом циновки, едва отваживаясь поверить, что они свободны.

— Готовьтесь, — сказал Мерир. — Мы вскоре отъезжаем. Ваше имущество будет вам возвращено.

Подобная спешка совпадала с его желаниями. Это было больше, чем он надеялся получить от старого лорда — и на миг в нем вспыхнуло подозрение. Но он вновь поклонился и встал, а Рох встал рядом с ним.

Они вышли без сопровождающих. Эрхендимы удалились.

В своем шатре они нашли все, что им принадлежало, как и обещал Мерир: оружие и доспехи, все вычищенное, смазанное маслом. Рох прикоснулся к луку, словно встретил старого друга.

— Рох, — оказал Вейни, внезапно встретившись взглядом с темными глазами кузена.

На миг он увидел чужака, холодного и грозного, и подозрения вспыхнули в нем с новой силой.

Затем Рох справился с отразившимся на его лице гневом и отложил лук на груду шкур.

— Давай пока не будем надевать доспехи, по крайней мере в первый день похода. Твоим больным плечам незачем носить эту тяжесть, и, несомненно, наших врагов пока нет поблизости.