Кэролайн Черри – Камень Грёз (страница 61)

– Одним богам известно, – откликнулся Донал и отстегнул свой щит, который был у него за спиной. Его примеру последовали и другие с деревянным и металлическим стуком. Продев сквозь щит левую руку, он почувствовал себя спокойнее, ибо они ехали вдоль кустов, которыми поросли берега ручья. Удобное место для засады. Его усталая лошадь пугливо вскинула голову при звоне щита и фыркнула. Он пришпорил ее слегка, и она тронулась быстрее по темной тропе, мимо деревьев, все выше и выше, к стенам и воротам, вздымавшимся над ними.

– Кер Донн, – выкрикнул Донал, – хэй! Стража Кер Донна!

– Кто там? – донеслось со стены. – Что надо?

Донал почувствовал облегчение и остановил лошадь.

– Я – Донал Гелвен, сын Гелвена, двоюродный брат Барка, сына Скаги, гонец моего господина из Кер Велла, и четверо воинов со мной. Откройте нам ворота.

За этим последовала долгая заминка. Донал, не слезая с лошади и не опуская щита, следил за кромкой стены. Сердце его билось так сильно, как ни разу за всю дорогу: теперь он боялся слов, а не стрел – «убирайтесь, уходите невыслушанными, наш господин не примет вас». Все молчали – и Бок, и Кайт, и Дули; а Бром держал лошадей. Животные тревожно перебирали ногами – им не стоялось на месте, – они видели ворота и думали о сене, соломе и крыше, не ведая ни о какой политике.

– Вы въедете через малые ворота, – окликнули их со стены, – щиты за спину, Донал, сын Гелвена.

То был лишь здравый смысл – в такой час, когда тьма хоронилась за их спинами.

– Делайте, что они просят, – сказал Донал и переместил щит за спину, потом пнул коленями лошадь и направился к малым воротам, которые уже отворялись, обнаруживая за собой свет факелов.

Он миновал арку и въехал в гущу мальчиков, спешивших забрать у него лошадь – совсем так же, как в Кер Велле. Донал спешился и огляделся, не упустив из виду людей, стоявших у ворот, – то были лучники на случай нужды. Следом во двор въехал Кайт, за ним Бок и Дули, и последним – Бром с лошадьми. Ворота закрылись. Все вокруг привычно кипело от беготни пажей и переминающихся лошадей.

– Мой господин примет тебя, – подошел к Доналу седой мужчина с золотой цепью на шее, сверкавшей в свете факелов, – она выглядела слишком богатой в этом скудном владении.

Повсюду было дерево. «Этот замок не создан для войны», – говорил Киран: слишком много дерева, приваленного грудой камней, словно пастушья хижина, превращенная в крепость. Словно какой-то великан свалил сотню таких хижин вместе: отдельно стена, отдельно башня, второй этаж из дерева и случайных камней, и на крыше бревна топорщились во все стороны. Ступени вели к дверям; скрипели они и гремели под тяжелой поступью гонцов Кер Велла – и так они вошли в продымленный деревянный зал с длинным столом посередине, в очаге полыхало пламя, горели факелы, и тени плясали по стенам. В огромном резном кресле восседал человек, окруженный челядью.

«Донкад», – подумал Донал, ощутив неприязнь к этому месту, к тому, что хозяин его восседал как какой-то мелкий король, когда его собственный господин спустился бы во двор, чтобы встретить гостя, или, по крайней мере, поднялся бы ему навстречу.

– Донал сын Гелвена, – промолвил господин Кер Донна – он ничем не был похож на своего брата. Он был худ и сед, как волк, Киран же был светел, как золото. Сводными братьями были они. – Ты принес мне послание от брата, верно?

– Господин, он прислал тебе кольцо. – Донал снял кольцо с руки – и легко оно соскользнуло, тогда как Киран носил его на мизинце. Донкад подставил свою ладонь.

– Да, – сказал Донкад, – я подарил его Кирану.

– Мой господин послал его как верительный знак. – Донал взглянул брату господина в глаза и вдруг потерял нить своих мыслей – все безнадежно спуталось. «Я не могу, – подумал он, – мне не справиться с этим».

– И с каким пожеланием?

– Мира, – ответил Донал. – Мира и прочих вещей… Он сказал… – В голове все поплыло; в отчаянии он собрался с силами. – Господин, слово его в том, что он желает тебе мира. И это главное. Он говорит, что молчание не приносит добра никому. Он говорил со мной… – «О боги, как это трудно, он же ненавидит нашего господина». – Я близок к нему. Я знаю его сердце. Он часто вспоминает Донн, он думал о нем все эти годы, и он хотел бы видеть тебя. «Ступай к нему, – сказал он мне, – и ответь ему на все, что он захочет узнать, и привези мне вести от него, а может…»

– А может?

Стыд жаром залил лицо Донала. Слово запуталось у него на языке в этом враждебном зале:

– И прощение.

Последовало долгое молчание. Донкад посмотрел на него, потом перевел взгляд на кольцо и снова поднял голову, и выражение его лица смягчилось.

– Непривычно слышать такое от моего брата.

– Это его слова, господин.

– Я ждал много лет, – промолвил Донкад и поджал губы. Он вновь опустил голову и надел кольцо на свою руку. – Ну что ж, Донал из Кер Велла, я знавал твоего двоюродного брата.

– Да, господин, – откликнулся Донал. – Такая краткость казалась ему безопасной.

– Вести. Так брат мой хочет обменяться вестями? Ну что ж. Ты проделал долгий и опасный путь, и я должен буду выслушать тебя. Я давно ждал от него гонца, и завтра ты расскажешь мне, что у него на уме. А пока – а пока тебя ждут отдых и пища, и остальное, в чем есть у тебя нужда. – Он подозвал человека, стоявшего рядом. – Геннон, проследи за этим.

– Господин, благодарю тебя, – промолвил Донал.

– Завтра мы поговорим подольше, – сказал Донкад, – а пока и я подумаю, и ты. Ступай с Генноном.

Донал раскланялся, и сопровождающие сделали то же, и все последовали за худым мужчиной в богатой одежде, который вывел их из зала.

«Мой господин, – подумал Донал, – пригласил бы к столу прямо в зале, он был бы открыт и радушен». Но он отогнал злые мысли. То был другой замок, другие обычаи, другой и более суровый господин. Донал ощущал себя юнцом рядом с этим человеком, неопытным и простодушным юнцом. Он чувствовал на спине взгляды Бока и остальных, ждущих, чтобы он защитил честь Кер Велла в глазах этого волколикого господина, занимавшего почетное место на королевских советах в Дун-на-Хейвине. Пажи окружили их за дверями зала.

– Я провожу тебя в твою комнату, – сказал Геннон, – а мальчики накормят и устроят твоих людей.

– Я останусь со своими людьми, – возразил Донал, но Геннон непререкаемо подхватил его под руку и увлек за собой.

– Мы не хотим, чтобы ты жаловался в Кер Велле, что мы плохо принимали тебя, господин Донал; я не хочу, чтобы ты так отзывался о моем господине. Идем, идем, и люди твои будут прекрасно устроены: вдоволь эля, а может, и остатки барашка, который был у нас на обед. Что же до тебя, то будет вино и барашек, и пара кусков славного окорока. Я сам поговорю с кухаркой. Принесут и горячей воды, а пуховая перина, думаю, будет лучше седла. Значит, ты ехал без остановок?

– Въехав в ваши земли, мы сочли за лучшее самим доложить о себе.

– Разумно, да; пастухи выпускают собак по ночам на холмы, так, на всякий случай. Эй, паж, ты куда? Ступай-ка впереди со светом – откроешь нам западный покой.

Он стал «господином» Доналом. Посланный Донкадом человек говорил с ним учтиво и, проводив в комнату с бревенчатыми стенами, украшенными резным орнаментом, послал пажа с распоряжениями растопить очаг, принести воду и предоставить слуг. И теперь Донкад в глазах Донала превратился в саму щедрость сверх всяких ожиданий. Он был ошеломлен этим и напуган.

«В какой части этого великого замка я нахожусь? – думал он. – И где Бок и другие среди этих лабиринтов?» Донал вздрогнул, тревожно глядя вслед Геннону, когда тот вышел, пообещав ему еду и вино, – стайка слуг разжигала огонь, взбивала мягкую перину и грела воду ему для мытья. Но ему было страшно. Он не знал, в чем дело, но страх витал в воздухе, струился из стен, рождался из гнетущей тишины, в которой прислуга занималась своими делами, и каждый звук казался слишком громким. Он вспомнил берег Лиэслина, тишину ущельев, жуткую неподвижность скал.

«Я сделал глупость», – подумал он, жалея, что расстался со своими людьми, но, поразмыслив, отогнал это чувство, приняв его за излишнюю предосторожность. «Я шарахаюсь от теней», – сказал себе Донал, предположив, что господин Донна преследует какие-то непонятные цели, принимая его с такой преувеличенной пышностью. «Надо держать с ним ухо востро», – решил он наконец, жалея, что ему недостает возраста и опыта в государственных делах, что он не знает обычаев других господ и замков, кроме своего, и не умеет достойно отвечать на их учтивость.

У реки, вдоль которой вела дорога, тени сгустились, и вода шепталась громче листьев. Ризи ехал настороженно в этом месте, замечая, как здесь все одичало и было заброшено – королевская дорога, связывавшая весь Кердейл с равниной, не использовалась ни честным людом, ни Кер Веллом все эти годы. Он ехал в полном вооружении, к седлу была приторочена сумка, полная даров кухарки, и щит он держал теперь перед собой, ибо он достиг того места, где дорога шла между рекой и владениями Ан Бега.

«Ну же, ну же», – подгонял он свою лошадь, чувствуя, что тишина эта не к добру. Ризи сомневался, чтобы Ан Бег наблюдал за дорогой, что эти разбойники так преданы долгу, что будут сидеть в засаде на берегу в надежде убить случайного путника из Кер Велла, но все было возможно, когда беды окружили страну.