Кэролайн Черри – Камень Грёз (страница 6)
– Благодарю тебя, – сказал юноша – он назвался просто Фианом. Он отхлебнул из кружки и задумчиво ударил по струнам. – Ах, – промолвил он, позволив замереть звукам, и снова поднял кружку с элем. Он прильнул губами к краю, поглядывая на собравшихся и утирая пот с разгоряченного лба, а потом снова взялся за арфу.
А потом дрожь пробежала по Нэалю Кервалену, и пальцы его сжали кружку, ибо далее речь шла о мальчике-короле.
– Это – опасная песня, – сказал Кэвин.
– Так, – ответил арфист. – Но я знаю, где ее можно исполнять. К тому же арфист священен, не так ли?
– Нет, не так, – хрипло ответил Нэаль и поставил свою кружку на стол. – Прежде чем разрушить стены, они повесили Коэннаха, королевского арфиста при дворе Дун-на-Хейвина. – Он уже поднялся, чтобы выйти из-за стола, но вспомнил, что это не его стол, а Барка и Эльфреды, и он не имеет права покидать его в гневе. – Это все эль, – робко промолвил Нэаль, опускаясь на место. – Спой что-нибудь повеселее, мастер-арфист. Спой что-нибудь для детей.
– Хорошо, – ответил арфист, бросив на Нэаля внимательный взгляд и поколебавшись. – Я спою для них.
И он запел веселую живую песенку, но она отозвалась совсем иначе в сердце Нэаля. Нэаль посмотрел на Эльфреду и Барка и, убедившись, что те не обидятся, поднялся со скамьи и направился во тьму к амбару, где музыка звучала в ночи приглушенно и смутно, а смех был еле различим.
Там он прислонился к загону для скота, и ночь показалась ему холоднее, чем была на самом деле.
– Поют, – прожурчал голос.
Нэаля напугал его высокий и странный звук, донесшийся из стога сена, хотя он и догадался, кто это.
– Не суйся не в свои дела, – сказал он.
– Нэаль Кервален.
Его снова пробрал озноб – откуда существу было известно его имя?
– Есть здесь стог сена, в котором ты еще не прятался? – промолвил Нэаль. – Как не стыдно.
– Нэаль Кервален.
Дрожь стала сильнее.
– Позволь мне просто…
– Позволить что, Нэаль Кервален?
Нэаль, дрожа, отшатнулся в сторону, готовый бежать куда угодно от этих навязчивых вопросов.
– В доме пируют, – промолвил Граги. – А мне что?
– Я позабочусь, чтобы тебе поставили тарелку.
– И эль.
– Самую большую кружку.
Граги, косматый, с запутавшимися клочками соломы в шерсти, выбрался из стога и залез в темноте на ограду.
– Этот арфист не видит, – промолвил Граги. – Он сидит и играет, и временами взор проясняется у него, но чаще – нет. Твоя судьба привела его сюда, Нэаль Кервален. Он пришел ради тебя. Он обречен. Его приход – твоя удача и несчастье для него самого.
– Что сделало тебя таким мудрым? – с трепетом спросил Нэаль.
– Что сделало тебя таким слепым, человек? Когда ты пришел сюда, от тебя самого разило Ши.
Нэаль начал отворачиваться, но вдруг замер, и сердце его похолодело. А Граги спрыгнул с ограды и побежал.
– Вернись! – закричал Нэаль. – Вернись сюда!
Но Граги никогда не возвращался. Он растворился во тьме и исчез, по крайней мере, до тех пор, пока ему не выставили лепешки и эль.
Совсем поздно тем же вечером у очага собралась гораздо более тихая компания – арфист дремал, захмелев от эля, прижимая к груди арфу, а языки пламени освещали его лицо теплым сиянием. Когда Нэаль вошел в дом, считая, что все уже легли, он нашел там Кэвина и Барка с Эльфредой, Лонна, Скелли и Дермита, сидящих кто где.
– Сэр, – промолвил арфист, вставая и кланяясь, – надеюсь, я не опечалил тебя.
– Нисколько, – ответил Нэаль, смягченный такой учтивостью. Потом он тоже поклонился и обратился к Эльфреде: – Можно я прослежу, чтобы вынесли лепешки?
Эльфреда, собравшись, поднялась на ноги и принялась всех выпроваживать.
– Арфист устал. Всем в постель, в постель, – захлопала она в ладоши.
Барк и остальные тоже поднялись, а уже сморенный сном арфист пару раз моргнул и устроился поудобнее в своем углу.
Нэаль сам налил в кружку эля и вынес его вместе с лепешками на крыльцо.
– Граги, – позвал он шепотом, но в ответ не раздалось ни звука.
Он вернулся в дом, где все уже укладывались, и Скага, притаившийся в углу, вышел из своего укрытия.
– Довольно, – промолвил Нэаль. – В постель. Сейчас же. – И Скага послушался его.
Но над Кэвином он не имел такой власти. Кэвин не спускал с него глаз, и арфист следил за его движениями.
– Кервален, – прошептал арфист.
– Это он сказал тебе? Сколько же людей об этом знают?
– Я узнал тебя еще за столом. Мне рассказывали, как ты выглядишь.
– И что же говорят? Что я дурен? Немилосерден?
– О тебе говорят, что ты суров, господин. И называют достойнейшим среди тех, кто служил королю. Я видел тебя однажды, когда еще был мальчиком. Я видел, как ты встал за столом сегодня, и на мгновение ты снова стал Керваленом.
– Для меня ты все еще мальчик, – оборвал его Нэаль. – А каждая песня хороша в свое время. Ты ведь не в зале Эшфорда или Эшлина. Она была слишком длинной и громкой. А мы проиграли эту битву.
– Но добились многого.
– Ты так думаешь? – Нэаль повернулся к нему спиной, грея лицо в отблесках угасающего пламени, и страшная усталость навалилась на него. – Пусть будет так. Но теперь я собираюсь спать, мастер-арфист. В постель и спать.
– Ты собираешь здесь людей. Чтобы вести их к Кер Веллу. Это твоя цель?
Это изумило Нэаля, и он невесело рассмеялся.
– Ты грезишь, мальчик. С чем вести? С вилами и мотыгами?
Арфист подошел к очагу и протянул ему старый меч в ножнах.
– А он запылился, не правда ли? – спросил Нэаль. – Верно, Эльфреда забыла его протереть.
– Если ты возьмешь меня с собой, господин, я умею стрелять из лука.
– Ты ошибаешься. Ты жестоко ошибаешься. Меч постарел, и металл разъела ржавчина. Он больше ни на что не годится. К тому же я решил остаться здесь.
Боль отразилась на лице арфиста:
– Я не соглядатай, я – человек короля.
– Что ж, хорошо. Но забудь о Кер Велле.