Кэролайн Черри – Эльфийский Камень Сна (страница 71)

Смерть молчала, она отпрянула назад и начала таять.

— Вы не одни здесь безумцы и глупцы. Я связала себя обещанием, старый приятель. Она попросила. И я обещала.

— А мой брат? Он тоже был вне твоей власти? Или король? Любого из нас было бы достаточно, не так ли?

— Но на них я не претендовала. Я просила ее — я! — «убей этого Донкада». Один удар и мир спасен. Но она не хотела. Ши безумны и непредсказуемы. Твое отречение — это, верно, в крови, — Смерть придвинулась. — Послушай. Ночь назад твой брат вышел из Кер Донна, направляясь в Дун-на-Хейвин, где умирает король — давно умирает, поверь мне. Всех удивляет, что один человек может снести столько смертельных ядов. Но эти методы не по ним — они нетерпеливы. Ты понимаешь меня, человек? Лаоклан был дурным королем. Они отделили его от тебя, который мог спасти его, и убили господина Бана, который был лучшим из них. И не просто они. А Донкад. С самого начала — твой отец и Донкад.

Он упрямо потряс головой.

— Мой отец — никогда. Можно ждать такого от брата, но не от отца, нет, не было человека вернее его королю.

— Твой отец был полукровкой, как и ты, и проклятие было разбужено в Донне. Ты пробудил его. И оно поджидало, когда он вернется домой, хоронясь в камнях, земле в самом фундаменте Кер Донна. Я скажу тебе его имя, я прошепчу его: Далъет. И, несомненно, дроу нашептывал ему: «Полу-Ши, полу-Ши, родня, где твой младший сын? Более могущественный, чем король, чем его собственный отец? Что мешает ему прийти сюда? Сила должна бороться с силой, а это место обладает силой. Копай, ищи, укрощай». Но он сам правил Донном. Конечно, он это мог. Он нашептывал и разрастался без колебаний. Король уже боялся тебя; и когда подданные начали нашептывать ему друг против друга, родня против родни — отчего же, тайнам король Лаоклан легко поверил, ибо никогда не верил в добродетель. «Сила против силы, — говорили они. — Волшебство для победы над Ши, сидящим в Кер Велле. Как нам иначе спастись?» Ты женился на двоюродной сестре короля и родил наследника, когда король твой потерпел неудачу. Эвальд умер к твоему счастью. «Как он получил Кер Велл? — нашептывали они. — И отчего столь безвременной была кончина Эвальда?»

— О боги.

— Но что тебе до богов, полукровка. Я не могу слышать твои молитвы. У тебя есть камень. Твой брат в пути. Ты можешь мгновенно оказаться рядом с ним. Против Ши я не имею власти, а я знаю, что жизнь его теперь охраняется. Дроу завладел им. Через две недели дроу посадит Донкада на трон, и все войска будут ему подчиняться. Ты владеешь силой — используй ее! Призови ее имя, а не мое!

Сомнения обуревали его, они сминали его под собой. Он покачал головой.

— Нет. Звать ее сюда — никогда. Я попробую иное — сам отправлюсь к ней, — он не выпускал камень из руки, но тот оставался холодным и безжизненным. — И если я найду ее, я передам ей твое послание.

— Ну, сделай так, — сказала Смерть, и тьма отодвинулась в сторону. — Если это все, чего я могу добиться, — пусть будет так. И веди себя мудро. Опасность грозит не на границе. Я послала сон Барку, сыну Скаги, о его отце. «Возвращайся домой, — просила я его. — Ты нужен своему господину». И помни мои слова — он вернется.

— Держи свои руки подальше от моего люда! Они тебе не посыльные, чтоб посылать их туда и сюда.

— Они принадлежат мне, когда я их призываю, когда приходит их час. Одного я нашла заплутавшим и доставила тебе в руки. А где благодарность за это? — и голос ее замер в порывах ветра, который стучал сухими ветвями и разносил вонь стоячей воды. — Нет. Но ты даже не подозреваешь, как схожи мы в своих желаниях. Прощай и веди дела лучше, человек, чем ты вел их до сих пор.

Он вздрогнул. Как-то он вышел снова в свои леса, менее жуткие, чем покинутое им место, и солнце здесь сияло сквозь переплетение ветвей и летние листья. Ничто его не держало: колючки здесь не росли, и у ног его тек Керберн.

И вдруг с замиранием сердца он понял, где находится, — он тут уже однажды встречался с госпожой Смертью — это был брод рядом с Вороновым холмом. Он находился от дома на расстоянии полдневного пути. По крайней мере, он знал дорогу отсюда, этим путем шел, наверно, и Ризи, а когда-то он бежал здесь, преследуемый псами Охотницы. Отсюда отходила дорога в самое сердце Элда, в ту рощу, где он впервые встретил Ши под деревом, которое вросло корнями и в его землю и в ее.

«Там должна она быть», — сказал он себе; только там оставалась надежда, если она еще оставалась, если он осмелится пойти туда, несмотря на нежелание Арафели. Как все переменилось: когда-то она заботилась о том, чтобы он был невредим. Теперь он был озабочен ею и всем, что зависело от нее. Он поспешно спустился к берегу, хотя спина его и покрылась мурашками при воспоминании о стрелах и о том, что рядом с этим бродом был Ан Бег.

Опасность. Он вдруг ощутил ее рядом, бредя по темной воде, — какая-то дрожь в воздухе и яд ветров. Он удвоил скорость и, задыхаясь, рванулся к дальнему берегу, вышел на него весь вымокший и уставший от карабканья вверх, но мыслями он уже был в ином мире.

«Ан Бег, — подумал он. — Стережет брод». И он нырнул в Элд, как в сон, вспоминая иной день, когда он встретил в этом месте зло. «Роща», — подумал он, но не мог отыскать путь. Мгла сгустилась. Ветви цеплялись за него. Близость железа пронизывала его как яд, так что он спотыкался, чуть не теряя Элд.

Мрак кружил перед ним холодным и влажным ветром. Он трещал и шушукал, и грязь прилипала к его ногам, засасывая, как ночной кошмар. И твари скакали и цеплялись за его сапоги, стараясь подобраться к рукам, и холод стоял немыслимый. Он метнулся в сторону, отступая, попробовал идти другим путем, но мертвый валежник трещал под его весом, и на этом пути лежал еще более страшный мрак. Воздух был пропитан злом и угрозой — от этого сжимало грудь, и сердце начинало биться быстрее. И все новые и новые твари выходили ему навстречу, раздувшиеся от новой силы: один сидел на мертвом суку и со смехом бросился вниз, всем телом приникнув к рукам и ногам Кирана.

От отшвырнул тварь в сторону вместе с суком, но теперь перед ним что-то плыло — черное и безобразное с длинными белыми волосами, и как он ни старался, ему было не миновать его.

Оно внезапно обернулось, и он увидел бледное эльфийское лицо. «Арафель», — подумал он с облегчением, ибо они так похожи; но этот лик был холодным и с каждым мгновением менялся. Оно протянуло руку еще более жуткую в своей красоте, чем все предшествовавшие уродства.

«Далъет», — догадался Киран.

Оно рассмеялось.

— Ты ошибаешься, человек, и ты бессилен назвать меня по имени, — оно еще больше приблизилось. — Бpocaй камень. Иначе у тебя нет надежды.

— Нет.

— Значит, ты пропал, — и вынырнули новые твари, воздух задрожал от железа. «Киран, Киран, Киран, вернись к своим началам!»

И все закружилось вокруг. Завертелись черные конечности, и земля обрушилась на него, коричневая влажная земля, и липкие листья льнули к его рукам.

Он услышал псов. Он вскочил и увидел солнечный свет, игравший сквозь листья на глади Кербернского брода; он услыхал храп лошадей и движения, рассекающие воздух, и дрожащий полет железа, выпускаемого лучниками из-за деревьев.

Стрелы впивались в него одна за другой. И сердце его разрывалось от боли. После первой же раны все тело его занемело, после второй он упал, ломая впившиеся стрелы, и снова поднялся, ибо ноги его все еще шевелились: он увидел разбойников Ан Бега, их натянутые луки, готовые послать новые стрелы к тем, что уже пронзили его тело.

Он бежал. Он повернулся и нырнул в туман, где боль разыгралась не на шутку, не давая ему вздохнуть.

«Киран, — раздался издали отчаянный крик Лиэслиа, — держись за камень и беги, беги, беги!»

И подул ветер, разрывая мглу, и он услышал гром и завывание бури, несущие с собой запах моря и кораблекрушения. И чем больше нарастал гром, тем отчетливее впереди маячил свет, словно звезда во мгле.

«Аодан!» — вспомнив, воскликнул он. И позвал его трижды. И с конца земли явился эльфийский скакун — пришел Аодан.

Гром оглушил его, и ветер чуть не сбил с ног, когда приблизился Аодан — бледное сияние во мгле — и подставил ему свою шею. Он ухватился за гриву, в которой играли молнии, безопасные для него; сила полилась из камня, наполняя его руки, и он вскочил на Аодана — сам не зная, как оказался на его спине. И эльфийский скакун побежал над землей ровными шагами, не удаляясь в поля, но все глубже и глубже в Элд.

— О, Аодан, — прошептал Киран, — отнеси меня к ней, отнеси меня к ней скорей.

Эльфийский скакун захрипел, изменил свой шаг, чуть не сбросив Кирана со спины, и заржал, поворачиваясь то туда, то сюда. Они поскакали, и стена тумана расступилась перед ними, обтекая их с обеих сторон. Киран закричал — так жестока была боль от железа, пронзавшего его сердце, и во второй раз он издал крик отчаяния, увидев, что они отступают назад.

— Еще раз, Аодан, — вскричал он, — перенеси меня через мглу!

Конь повернулся и снова попытался вступить в ледяную мглу.

Ледяная боль пронзила Кирана, но он прильнул к гриве и удержался, чувствуя, как борется лошадь под ним. Попытку за попыткой предпринимал эльфийский конь, снова бросаясь вперед, и твари бросались на них из нараставшей тьмы. Киран закричал, заржал Аодан и метнулся в сторону.