Кэрол Мортимер – Золотая маска (страница 5)
Ее угроза, казалось, нимало не обеспокоила надменного Доминика Вона: он продолжал снисходительно улыбаться.
– Это был бы… интересный опыт.
Каро бросила на него нерешительный взгляд. Бен ростом не ниже графа и очень крепкого сложения. Но и лощеный, элегантный Доминик Вон, судя по всему, совсем не изнежен. Он буквально излучает силу, заставляя верить, будто одолеет любого, кто вздумает бросить ему вызов. У него очень широкие плечи и гибкая, мускулистая фигура. Кроме того, Каро сильно сомневалась, что граф Блэкстоун получил шрам на лице, праздно посиживая дома у камина!
Она заставила себя расслабиться и улыбнулась, глядя на него снизу вверх:
– Может быть, отложим вопрос о том, можно или нет вам провожать меня домой, до тех пор, пока я не поговорю с мистером Батлером?
Доминик сразу понял: предприимчивая певица наверняка решила удрать под шумок, не дожидаясь разговора с Дрю Батлером.
– Когда закончится ваше представление, я буду ждать вас на улице.
Глаза цвета морской волны потемнели; он понял, что угадал верно.
– Сэр, вы очень настойчивы!
– Мне просто не терпится получше познакомиться с одной из моих служащих.
Каро так и ахнула:
– Вы сказали… с одной из ваших служащих?!
Доминик кивнул. Он испытал огромное удовольствие, заметив, как побледнела его собеседница. Очевидно, до нее наконец дошло: он в самом деле вправе решать, может ли она и дальше выступать в клубе «У Ника».
– Тогда до скорого свидания, мисс Мортон! – Доминик отвесил изящный поклон и вернулся в игорный зал. Губы его кривились в довольной усмешке.
Глава 2
– Спасибо, предпочитаю прогуляться пешком. После их первой встречи прошло больше двух часов. Каро наотрез отказалась возвращаться домой в фешенебельном экипаже Доминика Вона, ждущего ее у выхода из клуба. Она успела поговорить с Дрю Батлером, который подтвердил, что Доминик не только граф Блэкстоун, но и с недавних пор владелец игорного заведения, в котором служат они оба. Помимо всего прочего, Каро не хотелось ставить себя в двусмысленное положение, путешествуя по ночным улицам с мужчиной в его экипаже!
– Как пожелаете. – Доминик подал знак кучеру, чтобы тот следовал за ними. Его волосы цвета воронова крыла теперь закрывал модный цилиндр; на широкие плечи он набросил черный шелковый плащ.
Каро косилась на своего спутника, поправляя ленты коричневого капора; лишь несколько локонов на висках выбивались из-под ее головного убора. После выступления она переоделась в строгое коричневое платье с высоким воротом и длинными рукавами, а сверху надела добротный теплый плащ.
Две недели назад, едва приехав в Лондон, Каро купила три таких платья: коричневое, болотное и темно-желтое. Она очень быстро поняла, что шелковые платья, которые она привезла с собой в столицу, резко выделяются в чистеньком, но небогатом районе Лондона, где ей удалось найти недорогое жилье. А ей очень не хотелось, чтобы на нее обращали внимание. Поэтому она и прибегала к маскараду, выступая в клубе «У Ника».
Было бы преуменьшением сказать, что внешность Каро Мортон удивила – да-да, снова удивила – Доминика. Он не сразу узнал ее в некрасивом коричневом капоре, скрывавшем почти все золотистые пряди, и широком длинном плаще, закрывавшем ее от шеи до лодыжек. В таком наряде златокудрая красавица превращалась в скромную дурнушку, живущую на скудные средства.
Откровенная бедность нарядов натолкнула Доминика еще на одну догадку относительно того, почему Каро Мортон живет в Лондоне одна и вынуждена браться за любую работу, чтобы хоть как-то содержать себя. Хотя на ее тонких пальцах он не увидел ни одного кольца, он прекрасно помнил, сколько в Англии пылких молодых девиц, которые в годы войны с Наполеоном презрели все приличия и поспешно сочетались браком с военными, часто гораздо ниже себя по положению. Через несколько недель, а иногда и дней, после скоропалительных свадеб молодые мужья отправлялись в бой и погибали, оставив своих жен вдовами.
Зато теперь можно было не бояться, что завсегдатаи клуба «У Ника» узнают в этой блеклой дурнушке сладкоголосую сирену с волосами цвета черного дерева, чье пение без труда заворожило и околдовало их всех.
Доминику пришлось признать: Каро успела обворожить и его самого.
– Может быть, все-таки объясните, почему молодая женщина, лишенная защиты, устроилась на работу в одно из модных лондонских игорных заведений?
Ему показалось, что она ждала такого вопроса, потому что ее лицо осталось холодным.
– Возможно, из-за денег?
Доминик нахмурился:
– Если уж вам непременно надо работать, почему не поискать более благопристойное занятие? У вас достаточно хорошие манеры, чтобы стать горничной благородной дамы или продавщицей в магазине готового платья…
– Какой вы добрый! – сладко пропела Каро. – И все же позвольте вам напомнить: чтобы получить такое место, требуется рекомендация от прежней хозяйки… Рекомендаций у меня нет, – многозначительно добавила она.
– Может быть, потому, что вы никогда не служили ни горничной, ни продавщицей в магазине готового платья? – с нажимом спросил он.
– А может, я оказалась настолько несведущей в обоих занятиях, что мне было отказано в рекомендациях? – язвительно ответила Каро.
Услышав ее ответ, Доминик одобрительно улыбнулся:
– Значит, вот почему вы не нашли для себя иного выхода, кроме как выйти на сцену в игорном клубе, где вас каждую ночь пожирают глазами десятки повес и распутников?
Каро резко остановилась, потрясенная неожиданным оскорблением. Он задел ее не только словами, но и презрительной интонацией… Доминик остановился рядом, в мерцающем свете уличного фонаря. Светло-серые глаза не спеша оглядывали ее с головы до ног.
– Как выяснилось, для такого занятия мне рекомендаций не потребовалось, – с ледяным высокомерием ответила она.
Доминик понимал: ему нет никакого дела до нее. Если она хочет каждый вечер выставлять себя на всеобщее обозрение и терпеть непристойные замечания – пусть! Во время ее второго выступления он наслушался их в избытке. Завсегдатаи заключали пари на то, кто в конце концов станет ее любовником и покровителем. Ставки постоянно росли, отчего Доминику стало неприятно. И все же…
– Неужели вас так мало заботит собственная репутация?
Щеки у нее запылали.
– Благодарю вас! Маска, которую я ношу, позволяет моей репутации оставаться невредимой!
– Возможно. – Доминик стиснул зубы. – И все же странно, что вам в голову не пришли менее… двусмысленные способы заработка.
– Менее двусмысленные? – Она смерила его озадаченным взглядом.
Он пожал плечами:
– Вы молоды. Судя по замечаниям, которые сегодня вечером отпускали ваши многочисленные поклонники, всем им не терпится познакомиться с вами поближе… Вы не думали о том, чтобы обзавестись одним покровителем? Ведь один покровитель гораздо лучше, чем разнузданная толпа!
Каро вспыхнула от смущения:
– Покровитель, милорд?
– Мужчина, который обеспечит вас жильем и подходящими нарядами в обмен на удовольствие от… вашего общества, – пояснил Доминик после паузы.
Каро ахнула от возмущения. Щеки у нее запылали. Значит, граф серьезно предлагает ей завести в Лондоне любовника, а не выступать практически за еду в игорном клубе…
Любовника!
А ведь отец Каро так не хотел, чтобы его дочери появлялись в столичном обществе, что даже не позволял им приезжать на лондонские сезоны, но держал их в уединении в их гэмпширском поместье! Он так опекал трех дочерей, что до сегодняшнего дня Каро ни разу не бывала наедине с молодым человеком.
Впрочем, надменного Доминика Вона едва ли можно было назвать «молодым человеком», несмотря на возраст; молодости противоречил большой шрам на лице, во всех прочих отношениях очень красивом, и язвительная насмешка, которая мерцала в прищуренных светло-серых глазах. Все указывало на то, что ее собеседник не по возрасту циничен и опытен…
– Полагаю, милорд, в подобном случае упомянутого вами джентльмена интересовало бы не только мое общество. – Она подняла светлые брови.
Доминик пожалел, что затронул щекотливую тему. В самом деле, он понятия не имел, почему его вдруг так заинтересовала судьба именно этой молодой женщины. Может быть, рыцарская способность сопереживать еще не совсем отмерла в нем?
– Уж конечно, внимание одного мужчины куда предпочтительнее, чем сознание того, что каждый вечер несколько десятков мужчин жаждут раздеть вас, пусть даже и мысленно! – сухо ответил он.
Каро возмутилась:
– Сэр, вы нарочно меня смущаете!
Да, именно этого он и хотел. Он намеренно смущал ее, приводил в замешательство.
– Я лишь подчеркиваю, мадам, что, ставя себя в столь уязвимое положение, вы ведете себя очень глупо.
– Уверяю вас, сэр, я прекрасно могу сама о себе позаботиться! Мне не грозит абсолютно никакая опасность…
Доминик положил конец нелепым рассуждениям, без труда заключив девушку в объятия и искусно овладев ее губами.
Он решил наглядно продемонстрировать ей справедливость своих слов. Доказать, что положение ее в самом деле непрочно и весьма уязвимо. Показать, с какой легкостью мужчина – любой мужчина – способен воспользоваться ее хрупкостью. Она не в силах помешать какому-нибудь повесе сорвать у нее поцелуй. Или даже хуже!
Он крепко прижал ее стройное тело к себе и вначале нарочито медленно провел кончиком языка по ее пухлой нижней губе, затем раздвинул ее губы языком и стал страстно целовать ее, одновременно лаская руками ее спину и спускаясь все ниже, к ягодицам. Сжав ее ягодицы ладонями, он не прекращал своей атаки – нападал, дразнил, требовал от нее ответных действий.