Кэрол Мортимер – Маленькая художница (страница 5)
К счастью, когда в субботу он вернулся с улицы в выставочный зал, Эми уже была готова уйти. И это было выходом из ситуации, так как Джонас уже не мог контролировать себя. Он боялся, что, оставшись там, опять затащит куда-нибудь Мак, лишь бы сорвать с этих алых уст поцелуй, такой сладкий, такой пьянящий…
Через тридцать шесть часов после посещения выставки Джонас решил, что влечение к Мак тем вечером было обыкновенной, нормальной мужской реакцией. Просто эта художница выглядела так чертовски сексуально в красном шелковом платье!
Но почему и сейчас он поддавался соблазну?..
Сегодня на Мак не было ни капли макияжа, волосы распущены, да и простая, повседневная одежда, что была на ней… Ничего сексуального! Но, увидя эти полные чувственные губы, Джонас вновь почувствовал, что вот-вот перестанет удерживать над собой контроль…
Он нервно теребил ручку, которой до этого подписывал документы:
– Не потрудишься объяснить, что тебя так взбесило? И при чем тут я?
– Не переживай, сейчас ты все поймешь! И ты прекрасно знаешь, что имеешь к этому отношение!
– Мак, я правда сейчас очень занят…
– Пора идти запугивать еще кого-то? Ах, прости, совсем забыла, что у тебя для этого есть куча прихвостней. Так вот, я их не боюсь!
– Успокойся и объясни, о чем ты говоришь.
– Ты знаешь, о чем я говорю! – Мак задрала подбородок и гневно уставилась на Джонаса.
– Если бы знал, не стал бы тебя спрашивать. – Джонас развел руками и попытался улыбнуться.
– Ты знал, что меня не будет дома в субботу, что я буду в галерее. И ты нагло этим воспользовался. Ты…
– Мак, если ты не перестанешь голословно бросаться обвинениями, я попрошу тебя уйти. – Джонас бросил ручку и обошел стол.
Гнев Мак нарастал с субботнего вечера. Все воскресенье она пребывала в раздумьях. И только мысль о том, что в понедельник, прямо с утра, она отправится к нему в офис, позволила ей слегка успокоиться. Она непременно добьется приема у мистера Бьюкенена! Чего бы ей это ни стоило!
– Моя студия была разгромлена в субботу вечером. Но для тебя же это не новость? Ты…
– Стоп! – Джонас приблизился к ней.
Мак инстинктивно сделала шаг назад. Сегодня он выглядел таким… серым – в сером костюме, серой рубашке, да еще и с серым галстуком. Волосы были уложены назад, открывая словно вылепленные скульптором черты лица.
– Ты говоришь, что студия была разгромлена, пока ты была на выставке?
– Тебе это и так известно! – бросила Мак. – Зачем повторять?
– Мак, для того чтобы выдвигать такие серьезные обвинения, нужны доказательства. Они у тебя есть?
– Полиция ничего не нашла. – Мак покачала головой. – Но они и не смогли бы ничего найти. Ты же гораздо умнее полицейских!
– Мак! – укоризненно покачал головой Джонас.
Ей было наплевать на его отрицание собственной вины. Мак твердо знала, что это сделал кто-то, кто работает на Бьюкенена. Кому еще мог понадобиться заброшенный с виду дом?
Терпение Джонаса было на пределе. И не потому, что сейчас на него накричала эта маленькая художница, а потому, что была разрушена ее студия. Будь Мак в субботу вечером дома, она могла бы серьезно пострадать…
– Что-нибудь украли?
– Я ничего не заметила. Но…
– Давай обратимся к фактам. – У него на висках пульсировали жилки.
– Итак, в субботу поздно вечером я приехала и увидела… разгромленную студию. Единственная радость – если это можно так назвать – то, что большинство моих работ находились в тот момент в галерее.
– Значит, был нанесен не самый большой урон?
– Но мой дом! – взвилась Мак. – Моя собственность. Она пострадала!
Он прекрасно понимал, каково ей сейчас. Но главное, что она сама не пострадала.
– По крайней мере, у тебя был повод вызвать полицию.
– Я же не идиотка!
Джонас ни в коем случае не считал ее идиоткой.
– Я такое не говорил, – сухо ответил он.
– Ты имел это в виду, говоря «по крайней мере».
Он злился. Злился на самого себя. Сейчас, когда Мак явилась к нему со своей проблемой, он не мог ни о чем думать, кроме как о… Все его внимание приковывала ее грудь, обтянутая черным трикотажем свитера. Как же он ошибался, первоначально приняв ее за молоденькую девочку! Джонас с горечью задумался, что сегодня эта маленькая художница снова другая. Сегодня она не была роковой женщиной, как в субботу, но, так или иначе, Джонас не мог отвести от нее взгляда. Сейчас перед ним стояла очень сердитая, даже взбешенная, но красивая женщина двадцати с лишним лет. Да уж, мужчина никогда не соскучится с Мак Макгуайр! Ему останется лишь гадать – какой она будет на следующий день?
– Каково было заключение полиции? – поинтересовался Джонас.
– Полицейские не нашли никаких свидетельств, что это сделали твои люди! Они пришли к выводу, что это просто подростковое хулиганство.
– Может, они правы? – Он осторожно попытался одобрить выводы полиции.
– Дети могут украсть, но не разрушить! А у меня в доме есть много чего, что привлекло бы внимание подростков! Сорокадвухдюймовый домашний кинотеатр, новый проигрыватель, ультрасовременная музыкальная система и уйма дисков. И ничего из этого не тронуто! Разве малолетние оболтусы оставили бы это все? Сомневаюсь…
– Значит, целью была только студия… – пробормотал себе под нос Джонас.
– Только студия? Ты, видимо, чего-то не понимаешь. – Она с горечью отвернулась.
Он все понимал. Слишком хорошо понимал. Глядя на ее работы, он видел, как много они для нее значат. Мак вкладывала душу в свои картины! И этот отвратительный случай вандализма глубоко затронул ее ранимую натуру.
– Ты убеждена, что я за это в ответе? – тихо спросил Джонас.
Если не он, то кто? Даже не кто, а почему? Ничего ценного не взяли. Жилая часть дома была не тронута. Разрушена только студия. Кто бы это ни был, он отлично знал Мак. Ведь студия – это ее душа и сердце.
И сделал это не Джонас Бьюкенен, ведь они только дважды виделись. А этого недостаточно, чтобы хорошо узнать друг друга. Он не мог знать, как дорога ей студия…
– Я не знаю, чему верить. – Мак покачала головой.
– Почему ты так уверена, что это сделал я или кто-то из моих сотрудников? Кто мог желать навредить тебе? Может, это художник, завидующий твоему успеху? Или бывший любовник?
– Очень смешно!
Странно, последнее предположение показалось ему весьма занятным. Джонас ясно представил себе их обнаженные переплетающиеся тела…
Он резко выпрямился и снова сел за стол:
– Я сейчас, правда, очень занят. Через пять минут у меня встреча. Давай встретимся во время ланча и все обсудим?
– Ты приглашаешь меня на ланч? – Мак бросила на него недоверчивый взгляд.
Нет, Джонас не будет приглашать ее на ланч! Предыдущие фантазии, так взбудоражившие его, насторожили столь серьезного мужчину. И он решил, что чем меньше будет общаться с этой постоянно меняющейся мисс Мэри Мак Макгуайр, тем лучше.
– Нет, просто когда будешь проходить мимо моего секретаря, договорись о встрече со мной на время, подходящее для нас обоих.
Конечно, это более удобно! Для них обоих. Только когда Мак, вернувшись с выставки, увидела свою разгромленную студию, а затем провела выходные в полном бардаке, она решила, что будет лучше как можно быстрее разрешить эту проблему.
Ее родители, живущие в Девоншире, и без того беспокоятся за свою дочь. Когда они переехали туда, Мак осталась вообще одна в Лондоне… Родители с тех пор очень за нее беспокоятся. А тут еще этот погром в студии… Они будут в шоке, узнав про это происшествие.
Да и ланч с Джонасом Бьюкененом не лучшая идея. Пусть даже Джонас выглядит искренним, несмотря на его отказ признать вину… А если он действительно ни при чем, она непременно принесет свои извинения.
– Мне идея с ланчем нравится больше. – Мак резко изменила свое мнение. – Только это я приглашаю тебя на ланч!
– Это значит, что мне нужно будет надеть мешок и подпоясаться веревкой?
Мак смутилась:
– Это значит, что я приношу извинения за мое вторжение к тебе в кабинет…
– Спасибо и на этом, – проворчал Джонас.