Кэрол Маринелли – Жить только тобой (страница 8)
Эмили предпочла умолчать о том, что голова у нее кружится вовсе не от крепленого вина. Никогда прежде она не испытывала влечения, по крайней мере, столь сильного. И она была так неуверенна в себе. Ей и в голову не придет подумать, что это чувство может быть взаимным.
– Давай, попробуй вспомнить.
– Четыре?
– Там нет четверки. – Он посмотрел на нее глубоким серьезным взглядом. – Думай, – проговорили эти великолепные губы.
– Пять?
– Господи! У тебя и правда память как у рыбки.
– Просто дело в том…
Глупо признаваться, что рассеянность вызвана исключительно запахом в носу и приходится прилагать усилия, чтобы собраться, а не… Что?
Не хотелось думать об этом. Не сейчас, когда он так близко. Она подумает об этом позже.
А он вроде и не спешит уходить.
– Если захочешь брать уроки фламенко, Ева будет хорошим учителем.
– Уроки? – Эмили нервно рассмеялась. – Черт возьми, нет!
Ей такое даже в голову не приходило. Однако Алехандро даже не улыбнулся.
И она поняла, что это настоящее предложение.
Он понятия не имеет, насколько она неуклюжая. – Не думаю.
– Может, тебе понравится. К тому же…
Он замолчал, хотя собирался сказать, что с удовольствием понаблюдал бы за ее занятиями. Иногда по вечерам Ева приводила своих учеников во внутренний двор или в «Таберну».
А ему так хотелось увидеть, как она двигается в танце!
– К тому же… – уточнила Эмили.
Ее глаза встретились с его. Он не мог знать, о чем она думает, и это тоже было непривычно. Между ними проскочила искра настолько сильная, что, заметив, как в их сторону смотрят персонал и посетители, он довольно резко закончил вечер.
И они остались одни. Она казалась непроницаемой, немного дерзкой и несколько сдержанной, будто терялась в догадках, как завершить этот вечер.
Поцелуем. Обычно, ощущая взаимное влечение, люди срывают друг с друга одежду.
Алехандро пришлось напомнить себе, что она будет здесь работать и лучше ничего не портить.
– Это поможет тебе познакомиться с этим местом. Здешний образ жизни – это фламенко.
– Я подумаю. – Она одарила его улыбкой. – Спокойной ночи. Скорее,
– Спокойной ночи, Эмили, – ответил он по-английски и распахнул тяжелые ворота.
Он намекнул на ее ужасный испанский? Она повернулась к двери, а он добавил:
–
Интересно, что это значит? Услышав, как за ним закрылись ворота, она взглянула на свои дрожащие руки, повернула ключ в двери квартиры, вошла и услышала, как он пошел домой.
Но легче не стало. Эмили будто подвиг совершила. А ведь еще секунда, и она, возможно, стала бы англичанкой, плохо ведущей себя за границей.
А он не сделал, не сказал ничего предосудительного, предельно вежливый и милый.
Он ходил по краю лезвия.
Эмили скинула туфли, но от этого тоже не полегчало, а должно было. После Хитроу она мучилась от боли в ногах.
Сняла бюстгальтер, но с губ не сорвался вздох удовольствия. Грудь казалась сжатой, будто она и не снимала его. А трусики влажные. Она впервые так хорошо чувствовала свое тело.
В ванной она поспешила встать под огромную куполообразную насадку для душа. Как же здорово, что не пришлось даже рыться в чемодане в поисках туалетных принадлежностей – те стояли на видном месте в ярких граненых стеклянных бутылочках!
Она вдохнула аромат геля для душа в одной из склянок. Но нет, это не его аромат.
Эмили завернулась в очень мягкое полотенце, игнорируя дрожь в теле, легла на огромную кровать с белыми простынями.
Боже.
Из открытого окна доносились звуки ветреной прохладной ночи и засыпающего города, если центр вообще засыпал. Она хотела было закрыть окно, но передумала. Положила рядом с прикроватной лампой зазубренный кусочек янтарной смолы, посмотрела на него. Она впервые в жизни лежала в постели обнаженной.
Скорее всего, Алехандро со всеми одинаков, всем кому ни попадя дарит роскошную улыбку. «Фирменный стиль», – предостерегала себя Эмили, вспоминая след помады в уголке его рта. К концу ночи поблекший, тем не менее различимый, словно предупреждающий.
Скорее всего, со стороны Алехандро это обычная вежливость к новенькой. Внезапно на глаза Эмили навернулись слезы. Немного грустно в двадцать шесть лет осознать, что без прикосновений или поцелуев эта ночь стала самой лучшей в жизни.
Засыпая, она задумалась над его словами. «
Сладкие сны… Каково это?
Глава 4
Даже в новой обстановке Эмили проснулась в знакомом состоянии свободы. Вернулся здравый смысл, полет фантазии благополучно пресечен.
Все просто – ее новый начальник очень мил.
Она оделась. Светло-серый топ, черные брюки, удобные балетки. Собрав волосы в низкий хвост, Эмили взяла камеру и выскользнула из квартиры, встречая новый день.
Было еще рано, но она хотела познакомиться с городом в тишине.
Боже, как прекрасно!
Она сделала пару снимков внутреннего двора и заметила в рядах арочных проемов аккуратно сложенные черные бочки. Правда, ее привлек свет. Она сделала еще несколько снимков, запечатлев утреннее солнце, струящееся сквозь витражи в арках. Пробираясь вниз по улице, мимо множества арочных проходов, она поняла, насколько огромен и великолепен винный погреб.
И тут Эмили увидела Алехандро.
Она полагала, что он в кабинете или еще спит, а он стоял в арочном проходе, склонившись над бочкой.
Она сделала несколько снимков.
– Эй! – крикнул он.
– Извини, я просто… Хотела сделать несколько естественных снимков.
– Не извиняйся. Хорошо, что ты сразу перешла к делу. Мы хотим, чтобы сайт запустился как можно скорее. Но нужно правильно…
– Здесь прекрасный свет.
– И недолгий. Летом это имеет значение. Обычно к восьми солнце уже заходит, и для дегустации включают внутреннее освещение.
– Значит, здесь хранится продукт?
– И выдерживается. Бочки перемещаются, поворачиваются.
– Так вот чем ты занимаешься?
Он рассмеялся.
– Что смешного?
– Хотелось бы ответить «да», но дело в том, что я искал потерянную серьгу.
– Оу!