Кэрол Лоуренс – Кинжал Клеопатры (страница 26)

Три женщины сидели за кухонным столом, ели апельсины и обмахивались веерами, потягивая виски. Они смеялись и сплетничали о своих клиентах – «особых мальчиках», как их называли. Им нравилось делиться историями об этих мужчинах, говоря о них унизительные вещи. У мальчика, слышавшего все эти рассказы, сложилось впечатление, что они ненавидят всех мужчин.

– Он был судьей, – сказала Длинная Сэди – высокая рыжеволосая женщина с лошадиным лицом и блуждающим взглядом. Никто из подруг его матери не был красавицей, что, по его мнению, подтверждало их общее мнение о мужчинах как об отчаянных болванах, готовых на все, чтобы «пощекотать себе живот», как выражалась Сэди. – И он готов был заняться этим только в судейской мантии! – продолжала она. – Хотел узнать, все ли в порядке, и я сказал ему: «Милый, пока ты мне платишь, ты можешь стучать молотком хоть всю ночь!»

Двое других захихикали, когда его мать снова наполнила их чашки. Другая ее подруга, пухленькая девушка по прозвищу Дерзкая Бетти, зевнула и потянулась.

– А мне бы хотелось, чтобы немного похолодало, – сказала она, поправляя свой светлый парик, который она носила, чтобы прикрыть свои редеющие волосы. – От этой жары у меня кружится голова, – она была ирландкой и иногда пела ему кельтские народные песни сладким певучим сопрано.

Пока он наблюдал, как она прихлебывает жидкость из своей чашки, ему пришло в голову, что у нее кружится голова не от жары. Но он ничего не сказал – он усвоил, что с подругами его матери лучше держаться в тени, особенно после того, как они выпили. Он склонился над своей работой, кусая нитку, чтобы обрезать ее, вместо того чтобы встать и взять ножницы, которые, как он боялся, привлекут внимание женщин. Но это оказалось тщетно – блуждающий взгляд Длинной Сэди остановился на нем, и ее губы изогнулись в улыбке.

– Ты ужасно тихий, мальчуган, – сказала она, посасывая дольку апельсина. – Как насчет небольшой порции? – Сэди утверждала, что родилась в Шотландии, и время от времени употребляла шотландские термины, такие как «крошка» и «мальчуган».

– Нет, спасибо, – сказал он, сосредоточившись на своей работе.

– О, да ладно, – сказала Сэди, облизывая губы. – Ты что, никогда раньше не пил?

– Нет, – ответила его мать.

– Я пил пиво, – сказал он. – Много раз.

Это была ложь. Все его друзья любили хвастаться своими походами в бары, преувеличивая, сколько они на самом деле выпивали, но ему это не нравилось. Он слишком хорошо знал, что алкоголь делал с его матерью.

– А как насчет виски? – спросила Сэди.

– Он не прикоснется к нему, – сказала его мать.

– Почему? – спросила Бетти.

Его мать пожала плечами.

– Утверждает, что ему не нравится вкус.

Сэди рассмеялась. Даже ее смех напоминал лошадиное ржание.

– Дело не во вкусе, милая! Все дело в эффекте.

– Сколько ему лет? – спросила Бетти у его матери.

– Только на прошлой неделе исполнилось тринадцать.

– Он практически мужчина! – заржала Сэди. – Ему давно пора начать вести себя как подобает.

Ее заявление сбивало с толку. Судя по рассказам женщин о своих клиентах, не стоило гордиться тем, что ты мужчина. Склонившись над починкой, он попытался унять кружащуюся голову. Ему не нравилось, к чему клонятся события.

– Да, – сказала Бетти. – Теперь мы должны как следует отпраздновать твой день рождения! – Наполнив свою чашку, она протянула ему. – Вот, возьми немного.

– Давай, – сказала Сэди, когда он заколебался. – Покажи нам, из чего ты сделан.

Он умоляюще посмотрел на мать, но она лишь пожала плечами. Ее лицо раскраснелось, глаза затуманились от выпитого. Когда она была в таком состоянии, он был предоставлен сам себе. Отложив штопку, он протянул руку и взял чашку. Желтоватая жидкость внутри напомнила ему мочу.

– Ну, чего ты ждешь? – спросила Бетти, наклоняясь вперед, так что он мог видеть ее пышные груди, прижатые друг к другу, как два нетерпеливых щенка. Ее широкая улыбка обнажила сколотый передний зуб, к которому прилипли кусочки непережеванного апельсина.

Он поднес чашку к губам и сделал осторожный глоток. Жгучая жидкость обожгла ему горло, заставив поперхнуться и отплеваться. Слезы брызнули у него из глаз. Он словно выпил пламя. Женщины рассмеялись.

– Давай, мальчуган, ты сможешь сделать это! – сказала Сэди, хлопнув ладонью по своему костлявому колену.

– Если он не хочет, то не стоит… – начала Бетти, но Сэди перебила ее.

– Он хочет доказать свою мужественность, верно?

Он взглянул на свою мать. Она, казалось, задремала, положив подбородок на ключицу и все еще сжимая пальцами чашку. Он послушно поднял свою и сделал еще глоток. На этот раз он был готов, и большая часть виски обожгла его горло, прежде чем он подавился.

– Вот так, – сказала Сэди, хлопая его по спине. – Теперь уже лучше, не так ли?

Он кивнул, выдавив из себя улыбку.

– Тогда выпей, – сказала она. – Допивай до дна.

Он так и сделал, и вскоре странное покалывание охватило его конечности. Это было достаточно приятно, хотя он и не был готов к ощущению тумана в голове, как будто она была набита ватой.

– Ну вот, – сказала Сэди, скрещивая свои длинные худые руки. Он мог видеть голубые вены на ее руках, огрубевших и покрасневших от многолетнего тяжелого труда.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Бетти.

– Хорошо, – сказал он.

– Хочешь еще? – спросила Сэди.

– Нет, спасибо.

– Оставь его в покое, – сказала Бетти. – Он просто маленький мальчик.

Женщины налили себе еще виски и молча выпили, пока за грязными кухонными окнами тускнел свет. Хотя квартира была маленькой и темной, как и большинство в многоквартирных домах, их находилась в передней части здания. В задней части домов было темнее, сырее и душнее, чем в передней. И им повезло, что на кухне было окно, даже два. Какой бы несчастной ни была жизнь некоторых жителей Нью-Йорка, казалось, всегда найдется кто-то, кому еще хуже, о чем его мать не уставала ему напоминать.

Однако сейчас она тихонько похрапывала, склонив голову набок, из уголка ее рта свисало немного слюны.

– Значит, – сказала Сэди, глядя на него здоровым глазом, – тебе только что исполнилось тринадцать.

Он кивнул, с каждой минутой его взгляд затуманивался еще больше.

– Ты же знаешь, что на самом деле сделало бы тебя мужчиной, – сказала она. Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Бетти посмотрела на нее.

– О, ты не…

– А почему бы и нет? – спросила она. – Рано или поздно он должен это сделать, так почему не сейчас?

– Ему всего тринадцать.

– Думаю, если он достаточно взрослый для виски, то он достаточно взрослый и для этого.

Тонкая струйка ужаса пробежала по его спине, когда он понял, о чем они говорили. Он замер. Его мать все еще спала в кресле, теперь громко храпя, поджав ноги. Когда она так спала, не было особого смысла пытаться разбудить ее – она редко реагировала даже на то, что ее трясли.

– Нет, – твердо сказала Бетти Сэди. – Я не буду иметь к этому никакого отношения, и ты тоже.

– Но…

– Я сказала «нет», и это окончательно!

Сэди пожала плечами и закурила сигарету.

– Хорошо, будь по-твоему.

Чувство облегчения окутало его тело, и он сделал глубокий вдох. Но, как только он это сделал, его желудок скрутило, и его вырвало. Рвота была желтого цвета, с зелеными вкраплениями салата, который он съел с коркой хлеба на обед.

Две женщины посмотрели на это с удивлением, а затем, к его ужасу, разразились смехом.

– Неужто ты страдаешь морской болезнью? – спросила Сэди, ее худощавое тело сотрясалось от смеха.

– Не обращай внимания, милок, – сказала Бетти, вытирая слезы от смеха. – Это случается со всеми нами.

Он не ответил. Его лицо горело от стыда и отвращения. Оставив двух женщин, он направился к своему алькову в стене. Приподняв занавеску, он забрался под одеяло и зарылся головой в подушку, чтобы заглушить ужасный издевательский звук их смеха.

Глава 21

Элизабет зашагала по коридору, стараясь излучать уверенность, которой не чувствовала. Подходя к редакционному отделу, она увидела очередь людей, собравшихся у офиса Кеннета Фергюсона. Казалось, они были выходцами из всех слоев общества. Здесь были торговцы и матросы, кузнецы в кожаных фартуках, клерки, бухгалтеры с «зеленой» призмой, грузчики в сапогах и комбинезонах.

Она стояла, уставившись на них, когда увидела спешащего к ней Фредди Эванса.