Кэрол Кирквуд – Под луной Греции (страница 29)

«Маленькая мама» – так она всегда называла Изабелл.

Было уже восемь часов, до прибытия автобуса оставалось десять минут, но на пути к лифту Фрэнки увидела врача. Он был совсем молодой, лет тридцати, и Фрэнки всегда казалось, что он немного похож на Джорджа Клуни в «Скорой помощи».

– Добрый вечер, Франческа, у вас есть минутка?

– Ммм, здравствуйте, доктор Скотт, вообще-то я тороплюсь…

– Я вас долго не задержу. Просто хочу сказать, что лечение вашей сестры дает хороший результат. Мы сделали несколько снимков и уверены, что рак уменьшается.

Фрэнки почувствовала, как забилось сердце.

– Замечательно! Значит, она скоро сможет вернуться домой?

– Мы ведь уже говорили, это очень агрессивная форма рака. Потребуются месяцы лечения, прежде чем мы сможем с уверенностью говорить о ремиссии.

Лицо Фрэнки помрачнело.

– Но ведь это хорошие новости, да?

Доктор кивнул.

– Это так… пока вы можете продолжать лечение. Оно ультрасовременное, но очень дорогое.

Фрэнки нахмурилась.

– Я же говорила, что о деньгах не нужно беспокоиться. Я ведь нашла их, разве нет?

– Да, Франческа, но нам потребуется еще…

Фрэнки вздернула подбородок.

– Деньги для нее я найду, чего бы это ни стоило. Это стопроцентно. Послушайте, док, мне нужно бежать.

– Конечно. До свидания, Франческа.

Фрэнки пронеслась мимо лифта и бегом помчалась вниз по лестнице. Доктор Скотт посмотрел ей вслед и покачал головой. Лечение рака может обойтись в сотни тысяч долларов. Он понятия не имел, откуда у Фрэнки средства на лечение сестры, – не его дело задавать подобные вопросы. Систему здравоохранения в США едва ли можно назвать справедливой, и пустое любопытство ни к чему хорошему не ведет. Врач надеялся на то, что раз сестра Изабелл нашла деньги один раз, то сможет сделать это снова.

Глава девятнадцатая

Шона не считала себя любопытной, но любознательность, скажем честно, была в ее характере, поэтому она, подслушивая под дверью кабинета мужа, глушила в себе чувство вины.

С Дэном определенно что-то было не так. Он снова слишком много пил и, судя по следам, которые она неоднократно находила дома в Малибу, все чаще употреблял наркотики. Когда она поднимала эту тему, он огрызался и говорил ей, чтобы отстала, поэтому она была вынуждена прибегать к уловкам.

Массивная деревянная дверь заглушала звуки, и поначалу Шона ничего не слышала, но потом вдруг Дэн перешел на крик, обвиняя кого-то в вымогательстве и говоря, что из него выжимают последнее.

Шона знала, что с финансированием последнего проекта возникли проблемы, возможно, это как-то связано с этим. В кинобизнесе драмы разворачиваются не только на большом экране. Актеры, режиссеры и продюсеры склонны к эмоциональным реакциям, доходящим порой до истерики, когда не могут получить желаемое. Должно быть, именно это происходит с Дэном. Ведь насчет шантажа он, конечно же, не всерьез? Шона покачала головой и направилась в свой кабинет, окна которого выходили на Тихий океан. Их дом стоил три миллиона долларов, и вид на океан открывался практически из всех комнат. В кабинете у Дэна была библиотека, а у Шоны – ее любимая коллекция в стиле ар-деко, которую она собирала с тех пор, как переехала в Лос-Анджелес.

Сейчас она окончательно утвердилась в мысли, что им нужно вдвоем уехать и сделать перерыв. Они оба слишком много работали и давно вели разговоры о поездке в Европу – Шона мечтала о том, как они поедут в Рим и Париж и снова почувствуют себя туристами. Может, тогда, в более спокойной обстановке, она снова поговорит с ним о ребенке. Они были женаты уже почти тринадцать лет, но все это время получалось так, что работа была для обоих на первом месте. Она не была готова… но теперь жаждала ощутить прикосновение цепких детских пальчиков, почувствовать сладкий запах сына или дочки, крепко спящих у нее на груди. Шона знала, что Дэн будет замечательным отцом.

А какой матерью будет она? Шона редко позволяла себе предаваться этим мыслям, но сегодня была не в силах им сопротивляться. Да, вдали от прессинга Голливуда они смогут быть собой и снова обретут друг друга.

Шона упала на большой кожаный диван и посмотрела на стопку сценариев, полученных от Айзека на этой неделе. Он отправлял ей только самые интересные, но стоило ей открыть первый – он был от Джулиана Феллоуза, старинного приятеля Дэна, – как телефон зазвонил.

Это был Айзек.

– Эй, куколка, как дела?

Он звонил из офиса в Нью-Йорке, и Шона мысленно представила, как Айзек, покуривая кубинскую сигару, смотрит на Центральный парк.

– Слушай, Айзек, расскажи-ка о сценарии «Госфорд-парка»…

– Подожди, я только что услышал о проекте, который тебя точно заинтересует.

– Не знаю, Айзек. Я думаю на время прерваться, чтобы мы с Дэном могли уехать из Лос-Анджелеса. Он слишком много работал и очень нуждается в отдыхе. А съемки в Англии станут отличным компромиссом: пока я работаю, Дэн отдохнет, побудет с семьей и…

– Для начала выслушай, а потом решай.

– Хорошо, Айзек. Я вижу, пока не расскажешь, ты не успокоишься.

– Ты погоди… Сейчас запускается биографический фильм о Грейс Келли.

Шона рассмеялась – Айзек слишком хорошо знал ее.

– Допустим, ты меня зацепил. И кто запускает?

– «Коламбия Пикчерз» – они хотят Стивена Спилберга, а он подпишется под этим только в том случае, если ты согласишься.

Шона почувствовала знакомый прилив адреналина, особое волнение, которое актриса испытывает очень редко. Спилберг – режиссер, а она в роли Грейс. Должно быть, это сон.

– Айзек, ты уверен?

– Как никогда в жизни. Он хочет встретиться с тобой и обсудить роль.

– Когда?

– Скоро. Ну что, загорелась?

Шона сделала глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

– Как никогда в жизни.

– Так я и думал… что ж, предоставь это мне.

Сказав это, он отключился.

Шона постояла в оцепенении, его слова звучали у нее в ушах, а потом вскочила с дивана и заплясала от радости. Полегче, одернула она себя, в этом городе ни в чем нельзя быть уверенной, пока не распишешься на пунктирной линии. Рим и Париж подождут.

Она выбежала из комнаты, спустилась по лестнице и постучала в дверь кабинета мужа. Когда он не ответил, она решила войти и поделиться хорошими новостями, но его там не оказалось. Тогда она отправилась на его поиски и увидела сквозь окна в холле какое-то движение. Дэн садился в винтажный «Ягуар», припаркованный на дорожке рядом с ее BMW. Взвизгнули шины, и машина исчезла.

Шона задавалась вопросом, чем была вызвана такая спешка. Никто из них не собирался уезжать до вечера, когда был запланирован ужин с друзьями. Затем, вспомнив про телефонный разговор, она почувствовала тревогу и решила окончательно разобраться в том, что с ним происходит. Сегодня же вечером, когда они вернутся домой после ужина, она заставит его рассказать всю правду.

Гэри Фишер был одним из самых близких друзей Дэна. По возрасту он годился ему в отцы, во времена Маккарти был занесен в черный список и долго жил изгнанником в Европе. Годы отшельничества подошли к концу, когда сотрудничество с Дэвидом Лином принесло ему заветный «Оскар» – это знаменовало возрождение его славы в Голливуде, и теперь Гэри Фишер считался одним из лучших кинематографистов своего поколения. Его партнер Эрик, голливудский стилист, был на несколько десятков лет моложе и в курсе последних сплетен – кто с кем спит и кого недавно выкинули со съемок. Дэн любил проводить время в их компании. Он знал, как в прошлом Гэри тяжело переживал остракизм со стороны голливудской элиты, и радовался тому, что в зрелые годы друг обрел заслуженное признание и нашел партнера, который искренне его любил и заботился о нем.

Дэн обожал расслабляться в их компании, но сегодня он чувствовал себя в ловушке. Сегодняшний день был одним из худших в его жизни. Фрэнки позвонила ему домой и, отметая все возражения, потребовала немедленной встречи.

– Мне нужно больше денег, – заявила она, когда он подобрал ее в центре города. Садясь на пассажирское сиденье «Ягуара», она мрачно зыркнула на него.

– Ты уже получила от меня двести тысяч. Я не могу постоянно ссужать тебя деньгами, Фрэнки, это нужно прекратить.

– Это прекратится, когда я скажу, – выплюнула она. – У тебя есть все – дом, стоящий миллионы долларов, роскошные машины, прекрасная жена.

Было время, когда Дэн испытывал к ней определенное сочувствие, но теперь он понимал, что она хотела его уничтожить. Он дал слабину, и теперь это зашло очень далеко.

– Нет, Фрэнки. Я не дам тебе ни пенни.

– Тогда твоя прекрасная жизнь полетит ко всем чертям, потому что я раструблю на всех углах о твоем грязном секретике.

Дэна охватил гнев, он схватил Фрэнки за плечи.

– Мне плевать, Фрэнки. Больше ты не получишь от меня ни пенни, поняла? Втюхивай свою грязную историю вместе с грязным секретом тому, кто больше заплатит.

– Я тебя уничтожу, я все расскажу – и про Алекса, и про твое пристрастие к наркотикам…

Дэн чудом удержался от того, чтобы не выбросить ее из машины. Вместо этого он перегнулся, открыл пассажирскую дверь и скомандовал:

– Пошла вон.

Фрэнки бросила на него последний взгляд – ее лицо было искажено ненавистью и гневом – и вышла из машины.