Кэрил Макбрайд – Это закончится на тебе. Выйти из цикла травм нарциссической семьи и обрести независимость (страница 4)

Несколько лет назад я устроил вечеринку в честь ухода моего босса на пенсию. Я готовил что-то на гриле на заднем дворе, а папа уселся на крыльце и встречал каждого гостя фразой: «Хреновый домишко, согласны?» Все мои друзья спрашивали у меня, что не так с моим стариком. Я понимал: он просто не может вынести самой мысли о том, что у меня есть хороший дом и замечательные друзья, что мы устроили вечеринку и просто веселились.

46-летняя Жозефина была красивой женщиной, ухаживавшей за собой. Она очень скромно отзывалась о своей внешности, но одевалась и выглядела потрясающе стильно. Как и многие женщины, она делала маникюр у специалиста. У нее всегда спрашивали, где она покупает одежду и у кого делает прическу и ногти. Но Жозефине было очень грустно и стыдно из-за своей внешности. Она росла с мамой-нарциссом, которая всегда ей завидовала и постоянно говорила гадости. Вот что рассказала мне Жозефина:

Мама постоянно говорила что-то вроде: «Да, когда Жозефина рядом, это сразу слышно: она цокает своими высокими каблуками и стучит длинными красными ногтями по каждому столу, чтобы ее заметили». Она не только насмехалась над тем, как я выгляжу, но и вообще не радовалась за меня ни по какому поводу.

Нарциссическая травма

Когда нарцисс чувствует себя отвергнутым или обиженным, он не может проработать эту воспринимаемую травму и пойти дальше. Он зацикливается на любых обидах, и всем, кто с ним живет, приходится ходить мимо него на цыпочках, чтобы не задеть его гипертрофированное чувство травмированности. Если нарцисс считает, что вы можете как-то причинить ему боль, он становится мстительным и пытается себя защитить – нередко с помощью насилия.

26-летняя Мэдисон рассказала мне, что ее мать испытывала из-за нее жгучую ревность к отцу. Мама не только обижалась, когда папа проводил с ней время в детстве, – она ревновала еще и из-за того, что ей казалось, будто быть с Мэдисон ему больше нравится, чем с ней.

Мама очень расстраивалась, когда я хотела побыть с папой. Иногда она дулась, как маленькая девочка, когда я говорила ей, что мы с папой пойдем в субботу в парк или в кино, чтобы посмотреть фильм, который я давно ждала. Или она укоризненно смотрела на меня и говорила что-то вроде: «Только вы вдвоем, да?» Она ни разу прямо не сказала: «Ты любишь папу больше, чем меня», – но явно подразумевала именно это… И я чувствовала себя виноватой из-за того, что люблю папу и хочу проводить с ним время. Сейчас, когда я вспоминаю это, мне кажется, что еще она считала, будто ко мне папа был ближе, чем к ней. Когда мы с ним возвращались откуда-то, где я замечательно проводила время, мама всегда находила способ все испортить. Она была в дурном настроении, придиралась ко мне или просто кричала на меня без причины. Она не могла скрыть своей ревности. Дошло до того, что я всерьез начала сомневаться: а стоит ли веселье с папой последующего наказания в виде маминого плохого настроения.

Родители ведут себя непоследовательно

Последовательность – признак здоровой семьи, а определяющая черта нарциссической – эмоциональный хаос и нестабильность. Все потому, что нарцисс постоянно проецирует свои непризнанные чувства на других. Дети особенно страдают от отсутствия эмоциональной честности. Ребенок часто (и совершенно зря) считает, будто именно он виноват в эмоциональной нестабильности родителей, и делает ошибочный вывод: «Со мной что-то не так, раз родители все время так расстроены».

Одну из самых печальных историй, которые я когда-либо слышала, рассказала моя клиентка Рут (слегка за двадцать):

Домашняя жизнь в детстве была в основном ужасающей. Мой отец был настолько переменчивым и непредсказуемым, что мы, дети, старались проводить как можно больше времени вне дома. Но когда мы были еще совсем маленькими, от него некуда было деться. Помню, когда мне было семь, я придумала способ успокоиться, привнести в жизнь хоть какую-то стабильность, в которой так отчаянно нуждалась. Каждый раз, проходя из гостиной на кухню, я останавливалась на пороге и моргала. Это давало мне чувство контроля, которого иначе у меня не было. Лишь когда я пришла на терапию, я узнала, что другим людям не обязательно делать такие же сумасшедшие вещи, что они могут просто расслабиться и ощутить себя в безопасности. Вот чего я хочу – стабильности и последовательности! Предсказуемости!

Члены семьи становятся заложниками потребностей нарцисса

Нарциссу требуется постоянный, непрерывный контроль, а это ведет к эксплуатации других, в том числе детей. Нарциссы часто авторитарны и требовательны, и их дети вынуждены прилагать огромные усилия, пытаясь умаслить родителей.

55-летняя Лорна выросла в семье, где мать позволяла все своему мужу – нарциссу и диктатору. Отец наслаждался своей ролью в семье и давал понять, что непослушания терпеть не будет. Еще когда Лорна была маленькой девочкой, отец издал «эдикт», что она будет работать горничной и няней. А мать подчинилась правилам мужа.

Мои родители оба работали, а я уже с восьми лет несла ответственность за всю уборку, мытье посуды, стирку, уход за братьями и сестрами и даже глажку одежды для всей семьи. Для ребенка моего возраста это было нереально. Мне нужно было еще и делать уроки, но до них я добиралась только поздно вечером, выполнив всю работу по дому. Как ни странно, я считала, что это нормально, и старалась, чтобы родители были довольны. Позже, когда восемь лет исполнилось уже моему ребенку, я поняла, что они просто мной пользовались, их нисколько не беспокоили мои нормальные детские потребности. Если отец озвучивал правила, я должна была им подчиняться, а не то…

Клиенты, приходя ко мне, зачастую даже не представляют, что росли в закрытой системе нарциссической семьи. Они рассказывают мне о странном чувстве тревоги, которое не могут никак поймать или определить. Они задают мне вопросы, которые говорят об отсутствии чувства самоидентичности, например: «Кто я на самом деле? Почему я чувствую себя потерянной? Почему я не знаю, что мне нравится или кем я хочу стать? Почему я страдаю от таких убийственных сомнений в себе? Будут ли меня все равно любить, если я покажу всем свое настоящее “я”? Буду ли я плохим, если откажусь от контактов с семьей и родственниками?»

Когда слышу подобные вопросы, я сразу понимаю, в семье какого типа рос мой клиент, как детский опыт повлиял на его способность развить индивидуальность, развиваться и укреплять чувство собственного достоинства, как семейная история может влиять на его нынешние отношения. Едва мы начинаем распутывать его семейную историю, я сразу же чувствую надежду на восстановление и на то, что ему удастся справиться с трудностями и наконец освободиться от дисфункциональной динамики.

Впервые придя ко мне, Эрика рассказала, что страдает от расплывчатого, хронического чувства тревоги. Ей было слегка за тридцать, она воспитывала двух прекрасных маленьких детей, жила в замечательном доме – с мужем, который, как я вскоре узнала, вызывал у нее смятение, доводящее почти до паралича. После нескольких сеансов она рассказала мне жутковатую историю:

Как-то вечером я занималась домашними делами и болтала с детьми. Том, мой муж, еще не вернулся с работы. Я поставила ужин в духовку, запустила стиральную машину, дети смотрели телевизор, и тут отключилось электричество. Было где-то полшестого вечера, уже стемнело, так что мы внезапно оказались в полной темноте. Я носилась по дому в поисках фонариков и свечей, и тут пришел Том. Он спросил, почему мы сидим в темноте, и, когда я ответила, что позвонила в энергетическую компанию, а там мне сказали, что мы не заплатили за электричество, он начал на меня орать: «Это ложь! Я оплачиваю все счета вовремя». Я ответила: «Ну значит, про этот ты явно забыл…» Но не успела я договорить, как он выбежал на улицу с криком «Да ладно тебе, Эрика, ты кому больше веришь – какому-то жулику из компании или мне?»

На самом деле Том уже не в первый раз забыл оплатить счета, не сообщив об этом Эрике. Она могла бы сама заплатить, если бы он попросил, но Том не мог поступиться своей гордостью и признаться, что у него нет денег, и вместо этого он врал. Обвинение Эрики в том, что она поверила «какому-то жулику», а не ему, – отличный пример того, как нарцисс готов пойти на газлайтинг и манипуляцию реальностью, чтобы сохранить лицо. Эрика понимала, насколько безумно поведение Тома, но оно все равно парализовало ее. Она продолжила:

У меня такое впечатление, словно я живу в зеркальном зале. Иногда все четко и ясно и кажется нормальным, а иногда кривым и перекошенным. Каждый раз, когда я ощущаю хоть какую-то почву под ногами, Том делает или говорит что-нибудь, что опять разрывает мою связь с реальностью.

Стыд, с которым Эрика мне все это рассказывала, был осязаемым. Я посмотрела ей прямо в глаза и сказала, что она не сумасшедшая. Мне стало ясно, что она живет в семье, которую держит в заложниках инфантильный, нарциссичный муж. У нас появилась отправная точка, от которой можно было оттолкнуться. Я знала, что теперь смогу помочь Эрике вернуть почву под ногами и доверие к собственным суждениям, а после тщательной проработки она сможет расслабиться и наслаждаться жизнью на своих условиях.