Кеннет Робсон – Морской волшебник (страница 10)

— Смутно! — Смит фыркнул. — Ты его запомнишь, если ты вообще будешь в состоянии его помнить.

— Что ты имеешь в виду, мсье? — Спросил Паки.

— Это означает, что сражаться с чертовым флотом Его Величества будет безопаснее, чем связываться с этим Сэвиджем, — мрачно сказал Смит. — С этого момента на меня не рассчитывать. Не рассчитывай на меня ни в чем.

— Ты хочешь сказать, что отказался бы от своей доли в несколько миллионов фунтов, чтобы избежать драки с этим Доком Сэвиджем? — Саркастически осведомился Паки.

— Чертовски верно, проворчал Смит. — И это не будет дракой. Этот Док Сэвидж просто появляется, и, прежде чем ты успеваешь понять, о чем идет речь, он уже кладет тебя на лопатки к чертям.

— Похоже, ты уже знаком с этим месье Сэвиджем, — промурлыкал Паки.

Смит хмыкнул. — Один мой друг однажды решил расправиться с Доком Сэвиджем.

Паки выглядел заинтересованным. — Что случилось с другом? Расскажи нам об этом.

Смит переложил свой желтый багаж из одной толстой руки в другую, пока раздумывал. Его лицо было не только бледным, но и обильно покрыто потом.

— С моим другом случилось что-то чертовски странное, – наконец пробормотал он. — Док Сэвидж поймал его и, должно быть, что-то сделал с головой бедняги. Я встретил своего друга, и он не узнал меня по левому калоше Адама. Он не знал никого из своих старых приятелей. Бедняга устроился на фабрику коробок и теперь работает там, честный до мозга костей. Он не помнит ничего из своей жизни до того, как столкнулся с Доком Сэвиджем.

— Да, очень интересно, — скептически заметил Паки.

— Этот Док Сэвидж не совсем обычный человек, твердо сказал Смит. — Он настоящий колдун, вот кто он такой!

Паки громко рассмеялся.

— Я открою тебе секрет, которым наш шеф поделился только со мной, — ухмыльнулся он. — Один из людей Дока Сэвиджа, этот Уильям Харпер Литтлджон, был настолько глуп, что вторгся в окрестности Уоша в поисках призрака короля Джона. Наши люди сочли необходимым схватить его, и сейчас они удерживают его.

— Черт возьми! — Взвыл Смит. — Мы все потонем! Этот Док Сэвидж, парень, сделает...

— Ничего не сделет, мсье, — ухмыльнулся Паки. — Док Сэвидж был обманут нашим уважаемым лидером.

— Что ты имеешь в виду? — Требовательно спросил Смит.

— Док Сэвидж сейчас на пути в Южную Америку, преследует дикого гуся, — рассмеялся Паки.

Глава 7. СОЗДАТЕЛЬ ЗОЛОТА

Док Сэвидж не направлялся в Южную Америку.

Бронзовый человек даже не направлялся в сторону континента, открытого Колумбом во время его третьего путешествия. Он направлялся почти в противоположном направлении.

Бронзовый человек тщательно подготовился, предполагая, что за южноамериканским судном будут наблюдать его таинственные враги. Буксир встретил судно далеко за входом в гавань, снял Дока, Монка, Хабеаса Корпуса и Хэма и высадил их на берег в таком месте, где было мало шансов, что их заметят.

Вся история с прерыванием поездки в Южную Америку была проведена с такой стремительностью, что Монк и Хэм немного запутались в некоторых важных моментах.

— Как, черт возьми, ты узнал, что вся эта история о том, что Джонни направлялся в Южную Америку, была выдумкой? — спросил Монк.

— Помнишь, человек, который выдавал себя за детектива, Уолл-Сэмюэлс, разговаривал по телефону в аптеке как раз перед тем, как вы его схватили? — Поинтересовался Док.

Монк кивнул. — Конечно.

— Помнишь, я был с вами до тех пор, пока мы не увидели, как Уолл-Сэмюэлс заходит в телефонную будку, потом я попросил вас, ребята, следить за ним и схватить, когда он выйдет?

Монк снова кивнул. — Ты развернулся и пошел обратно, пока мы наблюдали за ним.

— Совершенно верно, согласился Док. — Было несложно найти, где эти телефонные провода проходят через заднюю стену аптеки, а затем подключиться к ним.

Монк ухмыльнулся. — С кем разговаривал Уолл-Сэмюэлс?

— Неназванный джентльмен, объяснил Док. — Последний тщательно изложил историю, которая должна была привести нас в погоню за дикими гусями в Южную Америку.

— Но что за этим стояло? — Спросил Монк.

— Довольно загадочное дело, связанное с призраком короля Джона, человеком по имени Вейман Миллс и молодой женщиной, которая является племянницей Веймана Миллса, — ответил Док.

Монк пробормотал: — Я все еще не понимаю, почему они вообще впутали нас в это дело.

— Джонни был ответственен за это, — ответил Док.

— Джонни?

— Джонни, очевидно, отправился расследовать дело о призраке короля Джона, — объяснил Док. — Он был схвачен.

— Он был что? — Монк взвыл. — Когда? Где?

— Поблизости от Уош, — сказал Док. — И, должно быть, это произошло ранее ночью.

Бронзовый человек поймал такси. — В ближайший аэропорт, откуда мы сможем сесть на самолет до Лондона, — распорядился он, и такси с шумом тронулось с места.

Монк, выказывая недоумение, спросил: — Куда мы направляемся?

— Когда Уолл-Сэмюэлс позвонил из аптеки, и я прослушал провод, был шанс отследить звонок, — ответил Док. — Он поступил из офиса на имя Бенджамина Гилтштейна на Флит-стрит в Лондоне.

— Бенджамин Гилтштейн, пробормотал Хэм. — Когда-нибудь слышал о нем раньше, Док?

Бронзовый человек отрицательно покачал головой.

В этот ранний час в аэропорту Саутгемптона царило оживление, поскольку сюда направлялись самолеты различных авиакомпаний, выполняющих рейсы на острова в проливе Ла-Манш. Другая линия также вела в Лондон, и ранний самолет был на подходе к вылету.

Флит-стрит, начинающаяся от площади Ладгейт-Серкус и ведущая к Стрэнду и Вест-Энду, — одна из самых оживлённых улиц Лондона. Но главная слава Флит-стрит связана с её многочисленными редакциями газет. Здесь располагаются штаб-квартиры ведущих английских журналов, а также книгоиздательств, издательских ассоциаций, литературных агентов, газетных вырезок и других профессий, зарабатывающих на жизнь печатным словом.

Напряженная современная жизнь требует множества специалистов в особых областях. Некоторые посвящают свою трудовую жизнь исключительно созданию определённого типа автомобильных тестов. В литературной сфере некоторые писатели пишут только детективные истории; в газетном бизнесе некоторые репортёры специализируются на освещении биржевой деятельности, исключая всё остальное.

Бенджамин Гилтштейн был специалистом. Его сильной стороной была публичность. В Соединенных Штатах он назвал бы себя консультантом по связям с общественностью, а газетные репортеры, вероятно, окрестили бы его пресс-агентом.

Если актер хотел, чтобы его имя попало в газеты, лучше всего было нанять человека по профессии Бенджамина Гилтштейна. Пресс-агент придумывал трюки, которые выдавались за новости, описывал их, передавал в газеты, и некоторые из них печатались.

Если какой-либо промышленный магнат желал, чтобы его дело было представлено в выгодном свете, он обычно нанимал одного из этих консультантов по связям с общественностью, который, будучи специалистом, знал наилучший способ заставить газету напечатать рекламный материал, создавая впечатление, что она распространяет новости.

Бенджамин Гилтштейн был дородным мужчиной с красным лицом. Он носил гетры и очки на ленточке. Газетный репортёр, оказавшийся в затруднительном положении, всегда мог занять у Гилтштейна несколько долларов. Он был на хорошем счету у прессы, ведь это была его работа. «Ястребы новостей», которым он оказывал услуги, платили ему взаимностью, печатая его рекламные материалы.

В этот ранний утренний час заспанные репортеры собрались в комфортабельном офисе Бенджамина Гилтштейна на Флит-стрит. Писаки ворчали, что у них отняли сон, но Гилтштейн позвонил им и сказал, что у него есть новость, которая должна потрясти мир.

В голосе Гилтштейна звучал неподдельный энтузиазм. В прошлом пресс-агент всегда был откровенен, когда пытался сделать публичную рекламу. Гилтштейн прекрасно понимал, что обманывать джентльменов прессы бесполезно.

Опасаясь, что у Бенджамина Гилтштейна действительно были важные новости, журналисты не посмели остаться в стороне. Но они прибыли в облаке скептицизма, развалились в роскошных креслах и потребовали объяснить, что к чему.

— Это важно, джентльмены, — настаивал Гилстейн. — Когда все будут в сборе, я расскажу.

Пресс-агент знал большинство ведущих лондонских репортеров, но появились два писца, которых он не смог вспомнить. Они пришли не вместе.

Одним из незнакомцев был широкоплечий мужчина с гладко выбритым и очень бледным лицом, носивший очки с толстыми линзами в металлической оправе. У этого парня был огромный живот, и он заметно прихрамывал. Он также курил большую и чрезвычайно дурно пахнущую сигару.

Второй незнакомец, прибывший почти полчаса спустя, был худощавым парнем с двумя крупными золотыми зубами спереди и вечно хмурым выражением лица. Его одежда была мешковатой и больше подошла бы для визита в химчистку. Он говорил с ярко выраженным латинским акцентом.

— Я работаю в Итальянском Союзе Новостей, — объяснил он. — Я только что получил работу.

Другой писец, тот, что с большим животом и хромой, сказал, что он новый репортер в Кроун Дейли.

Бенджамин Гилтштейн угостил его хорошими сигарами, затем набрал полную грудь воздуха.

— Джентльмены, я собираюсь рассказать одну из величайших историй двадцатого века! величественно произнес он. — То, что я собираюсь вам сказать, с большой вероятностью изменит весь ход экономического существования мира. Это колоссально, ошеломляюще, как сказал бы американский кинематографист.