Кеннет Робсон – Корпорация Правосудие (страница 26)
— Это его и погубило, — сказал Бенсон, уставившись на стену гостиничного номера бледными глазами, в которых не было торжества, а только большая усталость. Ведь в конце концов главная цель не была достигнута. Банда была уничтожена, а их хитрые, скрывающиеся лидеры пойманы. Но никаких следов Алисии и маленькой Элис найдено не было. — Просьба о предоставлении инсулина сразу же указала на него.
Макмерди покачал головой. — Я не понимаю...
— Банда не заботилась о здоровье своих жертв, — сказал Бенсон. — Как только они получали подпись на ордере на продажу, ничего больше не имело значения.
Но когда Хикоку понадобился инсулин — это было другое дело! Сразу же поступил срочный звонок. Почему такая забота о его здоровье? Какое им было дело до того, есть у Хикока лекарство или нет? Единственный возможный ответ — Хикок был связан с преступниками.
— Ну, — мрачно сказал Макмерди, — этот человек заплатил за это. Как и Карни, и как заплатит Буэлл. Спасибо вам, мистер Бенсон.
Седой мужчина уставился на стену.
— Вы не хотели убивать их сами, потому что, как вы сказали, вы не палач. Вы не хотели, чтобы их арестовали, потому что они могли бы откупиться благодаря своему влиянию и деньгам. Поэтому вы устроили так, чтобы они устранили себя сами.
Бенсон по-прежнему молчал. Но шотландец, теперь зная гениальность этого бледного человека со стальной фигурой, был уверен в том, что действительно произошло.
— Когда вы подложили диктофон, вы также подложили дубликат письма, которое написала миссис Мартино, и открытку с небольшим дополнительным сообщением, которое написали сами. Вы подложили их в стол партнера, в котором также был пистолет, а именно в стол Бьюэлла.
Вы знали, когда эти двое придут в свой офис, мистер Бенсон. Вы знали, что Бьюэлл сойдет с ума, когда увидит, что его подставили. И вы знали, когда Хикок прибежит, чтобы сообщить о сбое в планах. Зная все это, вы решили их судьбу. Горькие голубые глаза шотландца загорелись. — Так что мошенники убивают мошенников, и это совершенная справедливость.
Бенсон по-прежнему молчал. Человек, который привел суперпреступников к их собственной гибели, как мастер-шахматист двигал пешками и ладьями, не мог испытывать мрачного восторга, который испытывали Смитти и шотландец. У него была только одна мысль.
— Может ли моя жена, моя маленькая дочь быть еще жива? — наконец спросил он.
Смитти зашевелился, и в его глазах появилось глубокое сострадание. Он хотел бы поддержать надежду Бенсона, но по справедливости не мог этого сделать. Поддерживать иллюзии — не благодеяние.
— Их сбросили с самолета над серединой озера Онтарио, — сказал он как можно мягче. — Меня тоже сбросили. В том же месте, тем же способом, по той же причине. И меня сбросили без парашюта — насколько им было известно.
Бенсон уставился на него своими ужасными серыми глазами. Но великан продолжил.
— Вероятно ли, что... им... надевали парашюты, так же как и мне?
На секунду показалось, что стальная серая фигура набросится на великана. И если бы это произошло, Смитти стоял бы неподвижно и принял бы все, что Бенсон хотел бы ему дать. Но в конце концов Бенсон расслабился.
— Полагаю, ты прав. Но я всегда буду надеяться...
Затем Макмерди с неохотой высказал то, о чем думали и он, и великан.
— Работа сделана, мистер Бенсон. Я и этот переросший кусок мускулов помогли, как могли. Так что теперь, полагаю, мы попрощаемся с вами и пожелаем вам удачи.
— О, нет, — быстро ответил Бенсон.
Шотландец уставился на него. Бенсон продолжил более медленно, с мертвым и неподвижным лицом, но бледными глазами, горящими, как лед на рассвете.
— Я все обдумал, Мак, Смитти. И пришел к следующему выводу: я понес ужасную утрату. Но другие пострадали не меньше — и еще больше людей обречены на страдания в будущем. Вы двое — яркие тому примеры. Ты, Мак, потерял столько же, сколько и я. Ты, Смитти, провел год в тюрьме по ложному обвинению. Теперь, пережив страдания сам, я хочу помогать другим в будущем.
Оба замерли, едва дыша, слушая медленные слова, выскальзывающие из мертвых губ.
— Есть много работы, с которой не может справиться полиция. Я хотел бы заняться этой работой. Я хотел бы посвятить остаток своей жизни, свое состояние и все свои таланты борьбе с преступностью, которая сделала мою жизнь бесплодной и бессмысленной. Мне понадобится помощь. Вы двое... хотели бы остаться со мной и вершить правосудие — по-своему?
Широкие плечи Смитти торжествующе вздымались. — Конечно, шеф!
Горькие глаза Макмерди горели голубым пламенем. — С величайшим удовольствием, мистер Бенсон.
— Хорошо, — сказал Бенсон. — Ты, Смитти, будешь моим личным помощником. Ты, Мак, получишь хорошую аптеку в качестве оплаты за свою помощь. Он поднял свою стальную, худую руку, когда шотландец хотел возразить против предложенного бездейственного курса. — Это будет особенная аптека, Мак. Она будет оборудована так, как ни одна аптека до этого — для борьбы с преступностью. Думаю, мы поселимся в Нью-Йорке. Поскольку это самый большой город, он часто является штаб-квартирой как преступной деятельности, так и более законных предприятий.
Бледно-серые глаза перестали фокусироваться на них и уставились сквозь них.
— Вы можете уйти, если не возражаете, и оставить меня, чтобы я додумал остальное.
Они тихо ушли, почти на цыпочках. Потому что знали, что мысли, с которыми он хотел побыть наедине, не касались будущего.
Они были о прошлом: о женщине с золотисто-рыжими волосами и карими глазами и о маленькой девочке, которая была ее копией.
До рассвета стальной седой мужчина с бледными и смертоносными глазами сидел, погруженный в свои мысли. Разбуженный потерей всего, что делало жизнь достойной, он был ужасной силой. Но он все еще был человеком.
Теперь он едва ли был человеком. Он был сияющей, зловещей машиной. Двигателем разрушения, невольно созданным преступлением, созданным подпольным миром, который отныне был обречен дрожать при упоминании о том, кем он стал.
Мститель!
----------