Кения Райт – Жестокий трон (страница 73)

Вместо этого смотрела, как я разрезал им глотки, и даже не дрогнула.

А теперь сидела молча, наблюдая и, вероятно, делая свои выводы.

На другой стороне от Джо сидел Дак, единственный, кто был одет не для торжественного собрания. На нем была одежда для боя, простая синяя рубашка, легкие штаны и боевые ботинки.

Чуть дальше сидели Ху и фрейлины Мони. На них были костюмы, идеально скроенные, темно-синие, с тонкими серебряными нитями, пробегающими по ткани. Каждая из них выглядела смертельно опасной.

Я посмотрел на часы.

— Одна минута.

Тетя Мин тяжело вздохнула.

Я крепче сжал рукоять Парящей Драгоценности, костяшки побелели, а напряжение за столом натянулось до предела, острого, как лезвие.

Еще одна капля крови скатилась с клинка и упала на стол с мягким, нарочито отчетливым кап.

Через стол Джей напрягся и выпрямился, словно готовясь в любую секунду вскочить.

Все правильно. Я понимаю. Ты должен защищаться. Я бы тоже так сделал на твоем месте.

Его отполированное спокойствие начало трескаться, взгляд метнулся от клинка ко мне.

Он не был дураком.

Он знал, на что я способен.

Знал, на что я готов пойти.

Он был одним из тех, кто в детстве стоял рядом и наблюдал, как мой отец превращал меня в ебаного убийцу.

Следом пошевелился Хэм, старый Мастер Благовоний.

Я уловил едва заметное напряжение в его руках, легкий дерг пальцев, когда его ладонь потянулась к коленям.

За чем он тянулся?

За клинком, который каким-то образом пронес сюда?

За пузырьком с ядом?

Он был известен такими выходками.

Мне было плевать.

Пусть попробует. Я прикончу этого ублюдка тоже.

Ярость закипала в моей крови, как огонь.

Со стороны отца за столом все чувствовалось, как плотина, готовая вот-вот прорваться.

Тетя Мин нервно ерзала:

— Лэй, прошу тебя.

Хэм заговорил:

— Мы не позволим тебе убивать кого-либо за этим столом… Хозяин Горы.

Рядом со мной Чен пошевелился ровно настолько, чтобы его заметили:

— Вы будете сидеть на местах. Все. Потому что если вы встанете против Хозяина Горы, то получите по заслугам.

Несколько людей отца замерли.

Резкий вдох тети Сьюзи рассек воздух, как осколок стекла.

Голос Дака прозвучал небрежно, словно он обсуждал погоду:

— Стоит кому-то рыпнуться, и мы тоже рыпнемся. А если честно, я вообще готов драться прямо сейчас. Ну что, кто-нибудь?

Они молчали.

Напряжение стянулось еще сильнее, пронзая пространство, как тетива лука, натянутая до предела.

Я уже собирался снова взглянуть на часы, но оркестр вдруг споткнулся.

Вот так, внезапно.

А потом быстро заиграл другую мелодию.

Что за…?

Звук изменился, развернувшись в незнакомую мне мелодию — медленную, завораживающе-жуткую, змеей пробирающуюся сквозь Святилище.

Что они играют?

Разговоры по залу стихли.

Вилки замерли.

Все головы повернулись к входу в павильон.

Тетя Мин заговорила:

— Они идут. Это должно быть Лео и Моник.

Рядом со мной напрягся Чен:

— Но что, черт возьми, играет оркестр?

Я не ответил.

Мелодия проползала по павильону, закручиваясь вокруг колонн, как дым, и сочилась зловещей, ленивой уверенностью, от которой у меня на затылке встали волосы.

Это был джаз, медленный, чувственный и темный, словно из старого фильма, где смерть входила в зал с улыбкой и огромным ножом в руках.

Он не был величественным, как предыдущие произведения оркестра.

Без нарастающих струн.

Никаких бьющихся тарелок.

Это было что-то зловещее, что-то выбранное специально.

Крадучая мелодия, где каждая нота висела в воздухе слишком долго, натягивая нервы до боли. Вдалеке взвыла труба, пронзительно и резко, а мягкий ритмичный гул баса подхватывал все это — ровный, размеренный, словно тиканье часов.

И я понял. Блять, я знал.

Ах вот как, отец?

Я отпустил рукоять Парящей Драгоценности и нахмурился.

— Это ее тематическая музыка.

Все устремили внимание к входу.

— Тематическая музыка Моник? — пробормотал Чен себе под нос. — Но… мы же должны были выбрать ее позже.