Кения Райт – Сладкое господство (страница 35)
Лэй напрягся у меня сбоку.
— Добро пожаловать, Хозяйка Горы, — она поклонилась, а потом протянула руку. — Я Дженис, глава службы уборки. Если вам что-либо понадобится, просто поднимите трубку и нажмите ноль. Звонок поступит сразу ко мне, и даже если вы будете не в Мираже, а где-то еще, я приеду туда, где бы вы ни находились, и не просто все уберу, но и помогу…
Лэй громко прочистил горло.
— Простите, Хозяин Горы, — с грустной улыбкой сказала она и снова посмотрела на меня. — Я просто хочу, чтобы вы знали: я и весь Восток рады вас приветствовать.
— Огромное спасибо, — я пожала ей руку. — Очень приятно познакомиться, Дженис. Обязательно наберу вас, если что-то понадобится.
— Обязательно, — кивнула она, посмотрела на наши с ней руки, и я клянусь всем, чем только можно, — абсолютно всем, — она выглядела так, будто вот-вот разрыдается от счастья. Ее ладонь даже едва заметно дрожала в моей, и когда я попыталась отпустить… она не отпустила.
Как будто… вообще никогда не собиралась отпускать.
Она просто продолжала стоять там, сжимая мою руку.
И на несколько секунд мне вдруг представилось, как мы с Дженис связаны навсегда: я иду — она рядом, я купаюсь — она стоит в ванной, я трахаю Лэя — она сидит на краю кровати и подбадривает нас.
Лэй нахмурился:
— Дженис, отпусти ее руку.
— Ой, — она моргнула, чуть сжала мою ладонь и наконец разжала пальцы. — Прошу прощения, Хозяйка Горы.
— Все в порядке, — я натянуто улыбнулась, не зная, куда деть лицо.
В «Цветке Лотоса» и даже во Дворце персонал был спокойным, сдержанным, и работал вокруг меня, не навязываясь. А здесь они вели себя так, будто я какая-то суперзвезда, а они — мои преданные фанаты.
— Повторяю, — Лэй чуть повысил голос. — Можете называть ее Моник.
Я не была уверена, что они услышали его во второй раз, потому что, пока остальные подходили поприветствовать меня один за другим, они с особым воодушевлением снова и снова произносили: Хозяйка Горы.
И надо признать, в этих словах чувствовались тепло и настоящее уважение.
К тому моменту, когда представления закончились, ладонь уже болела от рукопожатий, а голова гудела от обилия имен. Каждое новое знакомство сопровождалось обещанием уважения и не одной лишь вежливостью, а настоящими, искренними восклицаниями преданности.
И, к тому же, я вдруг осознала, что улыбаюсь так широко, что у меня начали болеть щеки.
И все же я никогда в жизни не чувствовала себя настолько нужной, настолько важной. Казалось, я попала в настоящую сказку, где из обычной девушки вдруг превратилась в чью-то по-настоящему особенную королеву.
Я была Белль из «Красавицы и Чудовища», а персонал Миража будто вот-вот начнет петь строки из
И, черт возьми, если это не делало меня до безумия счастливой быть их гостьей.
Когда все представления наконец завершились, Лэй взял меня под руку и повел прочь, а они остались стоять на месте, продолжая смотреть нам вслед с теми самыми радостными улыбками на лицах.
Я широко улыбнулась:
— Ух ты.
Лэй не отрывал взгляда от дороги.
— Этот персонал совсем не такой, как остальные. Они были чересчур счастливы видеть меня.
— Дело не в персонале. Все из-за чайной церемонии.
Я распахнула глаза:
— Что?
Он нахмурился:
— С этого момента так будет везде.
— Нет?
— Да, — он посмотрел на меня. — Тебе придется привыкнуть. Восток принимает тебя.
— Ну… мы пока не уверены, что весь Восток.
— У «Миража» строгий персонал. Они настороженно относятся к посторонним, и хотя я редко привожу сюда женщин… Те немногие, кого я приводил, не получали от них ничего, кроме мимолетного взгляда, — он остановился перед дверью. — Они не были грубы, просто… вообще с ними не разговаривали.
Я понимала, что должна сосредоточиться на главном, на том, что он сейчас говорит, но меня внезапно кольнула ревность.
— А кого еще ты приводил сюда?
— Что?
— Ну, других женщин.
Он моргнул:
— Ну… гарем, конечно.
Я постаралась не закатить глаза.
— Конечно.
— И… Шанель.
Это было неприятно, но я не собиралась позволить этому испортить момент.
— Она бывала здесь?
— Много раз, — Лэй изменился в лице: его плечи напряглись, а свободная рука забилась в карман. — Мы выросли вместе, так что… она бывала на многих моих объектах.
— Да. Логично…
— Но они никогда не встречали Шанель так. Просто обслуживали ее, как любого другого гостя.
Я отвела взгляд.
Его слова повисли в воздухе, вызывая внутри целую бурю чувств. Ревность, облегчение, замешательство. И все же я не могла отрицать одно: меня накрыло ощущение глубокого удовлетворения… почти победы.
Это было глупо, но иногда мне казалось, что я будто соревнуюсь с мертвой женщиной. Конечно, я выигрывала бы, потому что она мертва, но это не мешало мне чувствовать себя немного торжествующей.
— В любом случае, давай убираться отсюда, пока они не попытались тебя у меня украсть, — Лэй подвел меня к большим синим двустворчатым дверям, и те распахнулись сами, открывая перед нами парадное фойе размером с две огромные комнаты, абсолютно безо всякой, блядь, необходимости.
И все же это пространство захватывало дух, высокие потолки, украшенные изящными люстрами, которые сверкали, словно пойманный в хрусталь звездный свет. Пол был выложен отполированным голубым мрамором. По стенам свисали богатые гобелены с умиротворяющими прибрежными пейзажами, которые идеально дополняли вид из окон.
В отличие от «Цветка Лотоса» или Дворца, здесь все напоминало скорее расслабляющий, уютный дом для отпуска.
Пока мы продвигались дальше вглубь особняка, я никак не могла выбросить из головы слова Лэя о Шанель.
Одна мысль, о том, что я какая-то особенная, что меня здесь приняли по-другому, не так, как остальных женщин, наполняла меня гордостью.
Но под этой гордостью все равно тихо тлела другая, более темная эмоция. Ревность. Что за бред, правда?
Шанель была частью прошлого Лэя. И теперь ее больше нет.
И все же я никак не могла избавиться от этого болезненного укола, от того, что она была здесь. В этом красивом месте. С ним. И, что еще хуже, я не могла перестать чувствовать, будто мне обязательно нужно соревноваться с этим призраком из его прошлого.