Кения Райт – Прекрасная месть (страница 119)
Я провела руками по его твердой, мускулистой груди.
Он обхватил мои груди своими большими ладонями.
И вскоре начал игриво поддразнивать мои влажные, затвердевшие соски, сводя меня с ума от наслаждения.
Эти ощущения были просто опьяняющими.
Он прошептал мне в губы:
— Твое тело — совершенство.
— Оно полностью твое... на эти дни, — выдохнула я.
— Только на эти дни? — простонал он, прикусывая мою нижнюю губу. — Ты действительно так думаешь?
Я растаяла в его объятиях, не в силах сопротивляться нашему притяжению.
Так глубоко.
Так мощно.
Так чертовски интимно.
Я опустила руки ниже, обхватила его твердый, налитый член и сжала в ладонях. Из его груди вырвался низкий, первобытный стон, пронесшийся между нами, словно удар молнии.
Я тянула и скользила по его длине, чувствуя, как в ответ мое тело трепещет от желания.
Мой клитор набух, заливаясь сладкой болью ожидания.
И в следующую секунду его пальцы скользнули вниз — туда, между моими ногами, и начали ласкать мой пульсирующий бугорок.
Вздрагивая, я оторвалась от его губ и надула губы в безумном, сладком желании.
— Ох... да ну тебя, Лэй. Это безумие.
Его веки тяжело опустились, взгляд потемнел от страсти.
— Если бы у меня были яйца, они бы уже посинели от нетерпения. Перестань меня дразнить.
Он ухмыльнулся:
— Ты правда думаешь, что я тебя дразню?
— Не знаю... но если ты надеешься, что я буду спокойно лежать с тобой в постели этой ночью и не попытаюсь тебя изнасиловать — ты глубоко заблуждаешься.
Лэй наклонился ближе и облизал капли воды на моей шее.
Это было долгое, медленное, обжигающее полизывание, и я поняла: может, он и девственник, но языком он точно знает, что делать.
Мое тело задрожало от предвкушения.
— Ох, блядь...
— Дразню тебя? — его голос стал хриплым. — Может, стоит отнести тебя в кровать и прояснить это недоразумение?
Я вся задрожала:
— Пожалуйста... Хозяин горы.
Глава 33
Где-то глубоко внутри меня шла жестокая война.
Я разрывался между желанием и верностью.
Между прошлым и настоящим.
Шанель не отпускала меня. Обет любить ее все еще отзывался эхом в самом сердце.
А тем временем в моих руках была Моник — мокрая, соблазнительная, чертовски теплая. Она заставляла меня смеяться, улыбаться, дарила ту редкую для меня тишину внутри.
И все же я не мог игнорировать присутствие Шанель. Она была моей настоящей навязчивой идеей, доказательство тому лежало всего в нескольких метрах от ручья, у которого я целовал Моник: тело Шанель, спрятанное в палатке.
Разве я не должен сейчас стоять на коленях рядом с ней, умоляя о прощении?
Было ли это неправильно — хотеть другую?
Искать утешение, тепло, желание в чужих объятиях?
Бремя моей девственности тяжело давило на сознание. Она была символом моей любви к Шанель. Несостоявшейся. Обещанием, которое я так и не смог сдержать.
Отдать ее Моник казалось предательством. Нарушением нашей священной связи.
Но Моник была гораздо больше, чем просто объект моего вожделения.
Она была маяком надежды в бушующем море моего отчаяния. Живым, дышащим доказательством того, что даже перед лицом безысходности мир продолжает двигаться вперед.
Ее смех напоминал о радости. Ее страхи говорили о нашей общей человеческой природе. А ее сострадание показало мне, насколько сильной может быть настоящая дружба.
Каждый раз, глядя на Моник, я видел не только ее завораживающую красоту, но и пульсирующую внутри нее силу жизни.
Быть с ней, отдаться пламени страсти, казалось мне шансом начать все заново. Снова впустить в себя яркость этого мира.
И теперь... в воде мы целовались, полностью отдаваясь нарастающему между нами притяжению.
Это было что-то глубокое.
Ошеломляющее.
До болезненного личное.
Стоило ее мягким, теплым ладоням обхватить мой член, как меня накрыло волной удовольствия, я тихо застонал.
По венам побежали раскаленные искры. Каждая нервная клетка вспыхнула.
Я жадно ловил ее язык губами, наслаждаясь вкусом.
А она осторожно гладила меня, дразнила, трогала с нетерпеливым любопытством, будто открывала меня заново.
Она скользнула рукой вниз, сжала головку.
Я продолжал целовать ее и застонал, как сумасшедший.
Прежде чем я осознал, что делаю, мои пальцы скользнули к ее киске, лаская пульсирующий клитор.
Моник вздрогнула всем телом, ее губы оторвались от моих, и она застонала в предвкушении:
— Ох... да ну тебя, Лэй. Это безумие.