Кения Райт – Грешные клятвы (страница 47)
Отец заговорил:
— Интересный получился визит, сын.
— Больше не возвращайся на Восток. В следующий раз, когда я тебя увижу, это будет наша схватка.
— Ну… Мони объяснит тебе, почему мне придется вернуться еще раз.
Я нахмурился:
— Мони объяснит?
— Да. Она быстро осваивается в роли Хозяйки Горы.
Щелчок в трубке.
Но теперь это больше не имело значения.
Страх и напряжение, сковавшие меня до ломоты в костях, начали таять в ту самую секунду, когда дверь его машины захлопнулась, и она рванула прочь.
Телефон в руке стал просто ненужным куском пластика. Я выронил его, он с грохотом ударился об асфальт, и бросился вперед, сорвавшись с места в бег.
Толпа, которая всего минуту назад была плотной, как стена, словно почувствовала перемену в воздухе. Люди расступались, с лицами, полными ужаса и изумления, наблюдая, как я мчусь сквозь них.
Возможно, это были искренние эмоции на моем лице, или, может быть, это была чистая сила моей решимости, которая оттолкнула их в сторону.
Мои люди среагировали мгновенно. Как отлаженный механизм, они подхватили мой рывок, и пошли вперед, уверенно, точно, как будто всю жизнь тренировались именно к этому моменту. Проламывались сквозь толпу, прокладывая путь, как корабль рассеивает волны.
Сердце грохотало в груди, с каждым шагом сильнее.
Расстояние между нами таяло. Лица в толпе расплывались в серую массу. Шепоты, возгласы, все исчезло.
Я видел только ее. Мони. Она стояла впереди. С каждым моим шагом, все четче, все ближе.
Под охраной Ху она начала идти ко мне.
Боже, я по уши в ней.
Когда мы встретились на полпути, она кинулась ко мне в объятия, уткнулась лицом в мою грудь.
Я задрожал, сжал ее крепко:
— Мони.
— Я знала, что ты мне поверишь.
Вспыхнули камеры.
Кто-то из толпы заорал вопросы.
Но все, что я мог — это вдыхать ее запах и не отпускать.
Тяжесть в груди отступила, когда я увидел ее улыбку.
— Ты в порядке?
— Все хорошо.
— Лэй, — Чен оказался рядом. — Нам надо убираться отсюда.
Толпа начинала гудеть сильнее. А теперь еще и камеры новостных каналов вылезли.
Журналисты кричали вопросы.
— Хозяин Горы, вы можете прокомментировать, что сейчас произошло у ворот?
— Восток теперь открыт, сэр?!
— Лэй, что это значит для твоего лидерства в Востоке?
— Пойдем, — я поцеловал ее в щеку, сделал шаг назад и мягко взял за руку. — Нужно добраться до машины.
— Это был Великий Хозяин Горы?
— Есть ли новое соглашение между Югом и Востоком? Вы можете рассказать, о чем оно?
— Какие условия сделки привели к этому моменту?
Но я не стал отвечать на их вопросы.
Вместо этого отпустил ее руку и крепко обнял Мони за талию, прикрывая от жадных глаз и навязчивых микрофонов.
Чен бросился вперед:
— Все, хватит! Расступитесь!
Я наклонился к Мони и шепнул:
— Скоро мы выберемся отсюда.
Откуда ни возьмись появился Дак, встал рядом с Ченом и вытащил меч.
Репортеры вздрогнули, отпрянули, сразу отскочив на несколько шагов назад.
Мони распахнула глаза:
— Вау. Они что, боятся Дака?
Я усмехнулся:
— У прессы и Дака... сложные отношения. Поэтому при любой возможности они предпочитают держаться от него подальше.
Она моргнула, не зная, как на это реагировать.
Мы шли следом за Ченом и Даком, держась плотной группой, словно щитом от бушующего моря сплетен и домыслов, вихрем круживших вокруг нас.
Но вопросы продолжали сыпаться, все громче и наглее:
— Хозяин Горы, правда ли, что в Востоке зреет мятеж против вашего правления?
— Они называют себя «Голубая Тишина». Прокомментируете?
Плечи сжались от напряжения.
— После событий прошлой ночи планируются ли изменения в политике свободы слова и прессы?
— Как вы ответите на обвинения в нарушении прав человека в Востоке?
Мони тихо прошептала мне: