Кендра Эллиот – Вторая правда (страница 32)

– Спасибо, что подвез. Не стоило приезжать в больницу.

Довольно!

Его охватила ярость. Он сделал глубокий вдох, съехал на обочину и выключил зажигание. Они находились в нескольких кварталах от ее дома. Трумэн развернулся на водительском сиденье. Его сердце бешено колотилось, а тело сотрясала дрожь: он был вне себя.

– И почему же мне не стоило подвозить тебя?

В ответ на него уставились округлившиеся глаза. Он привлек ее внимание.

– Меня мог бы подвезти Эдди. Он уже был на месте.

– А что, если я хотел подвезти тебя? Хотел быть рядом с тобой в больнице?

– Но…

– Никаких но. Не указывай, что я должен чувствовать.

– Я не хотела, чтобы ты чувствовал, что чем-то мне обязан.

– Я в курсе, что Эдди пришлось убеждать тебя рассказать мне о происшествии.

Мерси нахмурилась:

– Вот мелкий не…

– Он мне ничего не говорил. В отличие от Джеффа. Эдди рассказал ему о происшествии, а тот сообщил мне, когда я позвонил.

Мерси всплеснула руками:

– Почему все обсуждают меня за моей спиной?

– Потому что мы заботимся о тебе! – прошипел шеф полиции, стиснув зубы, чтобы не сорваться на крик.

Килпатрик открыла было рот для ответа, но вместо этого сжала губы и уставилась на него в тусклом свете салона.

– Почему тебе так трудно смириться с тем, что другие заботятся о тебе? – спросил Дейли уже нормальным голосом.

– Обо мне не надо заботиться, – огрызнулась она. – Я уже взрослая.

– Пожалуй, я не совсем удачно выразился. Почему тебе так трудно смириться, что другие делают тебе приятное? Почему ты не хотела, чтобы я узнал о происшествии?

– Потому что я знала, что ты бросишь работу, а делать свою работу – это важно. Многие надеются на тебя. Есть дела, требующие твоего расследования. Важные дела.

– Ты тоже важна.

– Но со мной был Эдди. Зачем приезжать сразу двоим? Скольких еще я обязана уведомить, что накосячила и меня сшибли с дороги?

– Это не твоя вина. И я хочу, чтобы ты звонила мне каждый раз, когда что-нибудь случится.

Фары проезжающей машины осветили внедорожник изнутри; зеленые глаза Мерси мерцали.

Это что – слезы?

– Почему тебе так трудно это принять? – Трумэн мягко взял ее за руку, холодную как лед.

– Я не рассчитываю на других. Только на себя. – Мерси сделала долгую паузу. – Если я не могла полагаться на своих родных – людей, которые, по идее, должны всегда любить меня, – то как можно рассчитывать на едва знакомого человека?

Последние слова она прошептала.

Сейчас она выглядела такой хрупкой, словно отбросила все эмоции, обнажив свою уязвимую суть. Дейли боялся пошевелиться, не говоря уж о том, чтобы вымолвить хоть слово: что, если Мерси решит отгородиться от него?

Как убедить ее, что она в безопасности?

– Скажи-ка, – осторожно начал Трумэн. – Ты хочешь, чтобы Кейли на тебя полагалась и зависела от тебя?

– Да. Ее мир зашатался, ей нужна постоянная опора. Я хочу, чтобы она знала: я всегда рядом… У меня нет такой опоры с восемнадцати лет.

– Значит, важно, чтобы она не забывала: рядом те, кто любит ее, – добавил Трумэн.

– Разумеется. Жаль, что таких людей не было рядом со мной в те трудные годы.

– Я пытаюсь стать для тебя именно таким человеком.

Он задержал дыхание и посмотрел на Мерси: не замкнется ли она, не попытается ли сбежать?

Мерси часто заморгала:

– Ты же не знаешь меня… Мы едва…

– Ты не видела Кейли с годовалого возраста. Разве это имеет значение? Разве тебе понадобилось провести с ней хотя бы год, чтобы познакомиться, перед тем как принять ее в семью?

– Это совсем другое!

Мерси попыталась вырвать ладонь из его руки, но Дейли усилил хватку, не желая отпускать ее так легко.

– Послушай… – Он подождал, пока она не посмотрела ему в глаза. – Ты боишься, что завтра или через пару месяцев меня не окажется рядом. Поэтому ты сдерживаешься и не открываешь свое сердце. Скажу одно: полагаться на меня – это совсем не опасно.

– Ты не можешь обещать…

– Не указывай, что я могу обещать, а что нет. Я знаю, на что способен. И я не боюсь открыть тебе сердце, Мерси, но знаю, что ты этого боишься.

Она молчала.

– Ничего страшного. Я понимаю. Знаю: после того как тебя бросила семья, в твоем сердце появилась глубокая дыра, и ты возвела вокруг него защитные барьеры на будущее. Но ты должна понять, что позволить себе быть любимой – это не признак слабости.

– Я не могу этого сделать, – прошептала Мерси.

– Пока не можешь, – согласился Трумэн. – В конце концов ты поймешь, что это признак силы. Что любовь – одна из самых рискованных ставок в мире… Но черт возьми: когда все получается, то риск окупается просто неземным счастьем.

Он коснулся ее щеки, спрашивая себя, не слишком ли сильно надавил на нее. Впрочем, Мерси не убежала. Пока что.

Она такая упрямая и независимая…

Но иначе он и не влюбился бы в нее.

15

Мерси сразу понравилась Тильда Брасс.

Она чувствовала себя как дома в компании этой элегантной дамы с хорошими манерами, которая носила мужские комбинезоны и резиновые сапоги и говорила мягким добрым голосом. Тильда налила ей чашку чая. Мерси отказалась от молока, предпочтя дольку лимона. Она попросила Тильду перенести чаепитие на середину утра, и, к счастью, уже успела выпить свою привычную порцию кофе. Чай она недолюбливала.

Килпатрик проснулась с негнущейся шеей, но горячий душ и немного ибупрофена быстро справились с этой проблемой. Эдди подхватил ее, заехал в «Старбакс», а затем высадил у пункта проката, где ей пришлось нетерпеливо ждать в очереди за двумя группами туристов, которые никак не могли определиться, какой автомобиль взять. Каждый раз, когда двадцатилетний клерк поворачивал голову и ловил на себе пристальный взгляд Мерси, он будто совершенно сбивался с мысли и был вынужден просить клиентов повторить запрос. Через сорок минут Килпатрик уже ехала на «Форде» – внедорожнике. Ощущения были такие, словно она изменяет любимому «Тахо».

Слова, сказанные Трумэном вчера вечером, были свежи в памяти. Собственно, она думала над ними почти всю ночь. Ради нее он готов рисковать разбитым сердцем…

А вот Мерси не готова рисковать ради него. Пока что.

Если ты не готова сделать выбор, в этом нет ничего плохого.

Она попивала чай и любовалась камином Тильды с искусной деревянной резьбой. Гостиная была целиком увешана фотографиями и картинами. Мерси нравился контраст между изящными салфетками, связанными крючком афганскими узорами и одеянием хозяйки дома: она придерживалась точки зрения, что одежда должна быть прежде всего удобной.

– Вы давно здесь живете? – спросила Мерси, прекрасно помня, что Трумэн написал в отчете «двадцать лет». Этот дом больше не напоминал тот маленький домик, в котором жила ее подруга детства. По-видимому, его неоднократно расширяли.

– Больше двадцати лет, – ответила Тильда. – Тогда мне исполнилось почти шестьдесят, но во мне бурлило столько энергии… Не меньше, чем у двадцатилетних. Когда мы покупали эту большую ферму, казалось, что проблем не будет, но лет через двенадцать моему мужу стало слишком тяжело с ней управляться. Он на десять лет старше меня, и возраст начал сказываться… – Она перевела взгляд с ободка чашки на Мерси: – Я слышала, ты спишь с тем симпатичным шефом полиции, который на днях расспрашивал меня.

Килпатрик чуть не поперхнулась чаем. У Тильды вроде бы хорошие манеры, но… что на уме – то и на языке.

– Не притворяйся удивленной. Мне об этом сообщили в городе два разных источника. Ты же знаешь, люди любят поболтать.