Кэндис Робинсон – Убийство Морозного Короля (страница 30)

Она приподнялась и опустилась, скользя по его длине, и ее веки дрогнули, когда новое блаженство пронеслось через нее, когда ее возбуждение расцвело.

Руки Морозко спустились к ее заду, обхватили его, побуждая двигаться быстрее, сильнее.

— А теперь кончи для меня, — потребовал он. Словно по волшебству, в нее снова ворвались те приятные ощущения, которые она испытала ранее от его языка, только на этот раз сильнее. Ее собственная магия гудела и пела, голубой свет клубился вокруг них, когда она задыхалась. Морозко издал глубокий рык, его тело задрожало под ней, и он тоже достиг пика наслаждения.

Он тихонько задышал, на лбу выступили капельки пота.

— Ты быстро учишься. — Морозко улыбнулся. — И в магии, и в удовольствиях.

19. МОРОЗКО

Морозко заправил несколько прядей волос Эйры за ухо и наклонился к ней, оставляя поцелуй на ее челюсти. Его тело все еще гудело от наслаждения, и, несмотря на то что он был доволен, какая-то его часть очень хотела обладать Эйрой так, как никто и никогда.

Он был удивлен, когда она позволила продолжить прелюдию. У него были все намерения остановиться, и он даже дал ей способ закончить все это. Морозко хотел лишь показать ей, как приятен его язык, его прикосновения, но когда она обратила на него свой взор и захотела удовлетворить его потребности, ему потребовалось все, чтобы только притянуть ее к себе на колени.

Эйра заслуживала большего, чем простое ласкание. Он не смог бы долго продержаться в ней, как бы он ни был напряжен, и уж точно не из-за того, что она плотно обхватила его.

Ее вкус все еще оставался у него на языке, и, будь у них больше времени, он, возможно, даже растянул бы этот момент. Но сообщения Андраса о том, что дети не сторонятся пламени, все еще беспокоили его. Это означало, что все будет не так просто, как он думал.

Что им было нужно — ему было нужно — так это другое видение. Более четкое представление о горизонте и о том, что ждет их в недалеком будущем.

Глаза Морозко задержались на раскрасневшемся лице Эйры. Он указал на свою накидку.

— Ты можешь использовать ее. — Это было не его воображение. Ее глаза казались ярче, как будто она лучше его понимала, чем раньше. Она пригнула голову и стала приводить себя в порядок с помощью отброшенной ткани.

Когда Эйра закончила, она поймала его взгляд, и восторг, который был несколько минут назад, сменился сомнением.

— Что теперь? — прошептала она.

Он нахмурил брови, искренне недоумевая, о чем она говорит, но потом его осенило.

— Что? — Он окинул ее взглядом и забрал у нее накидку, чтобы вытереть ей возбуждение с бедер и живота, но при этом не сводил с нее глаз.

— Ты знаешь, о чем я. — Она указала между ними, а затем снова натянула на себя все слои одежды.

Морозко молчал, только наблюдал, как она снова прикрывает свою кожу. Может, она и не была условно красивой, как Сарен, но все равно обладала красотой. Теперь, когда он узнал ее получше, она казалась ему еще прекраснее. Эйра с ее острыми углами и острым языком. Эйра с языком, который он хотел почувствовать еще больше. Но чем они стали друг для друга теперь, не знал даже он. Он верил, что они больше не враги, и теперь перед ним встала еще более сложная дилемма. Если ему снова явится видение, в котором он покажет, что принесет Эйру в жертву, пойдет ли он на это?

Нет. Нет, не пойдет. И этот ответ порождал еще одну проблему. Что ему делать, чтобы исправить ошибки? Как ему прогнать подменышей и исправить то, что сделала его мать?

Он задумался на мгновение, тщательно подбирая слова, чтобы они не прозвучали грубо. Это может оказаться для него непростой задачей.

— Чего ты хочешь от этого? — Морозко не мог сказать, чего он хочет, потому что не знал, и то, что он не мог ответить на этот вопрос, раздражало его. Он не мог вынести еще одной неопределенности в своей жизни. Не зная, как отгородиться от подменышей, что или стоит ли жертвовать Эйрой, и не понимая до конца, что она собой представляет, он задавал себе слишком много вопросов без ответов.

Эйра заговорила, ее розовые губы шевелились, но он не слышал ее. В ушах у него гудело, словно над головой роилась тысяча мух. Мгновение спустя его зрение помутнело, и он попытался проморгаться. Он пошатнулся, колени его подкосились, и он рухнул на пол ледяного дома, потеряв сознание. Вдалеке Эйра звала его, но он не мог ответить.

Морозко провел кинжалом по кончику пальца и позволил каплям упасть на язык Эйры. В свою очередь, она сделала то же самое для него, и они вместе запели. Снег закружился вокруг них, превращаясь в циклон зеленого, фиолетового и синего цвета. Морозко провел лезвием по ладони, проливая багровый цвет на снег цвета слоновой кости, и увидел, как он растекается в широкий круг. Золотистый свет полной луны отражался от земли, но, когда подул резкий ветер, свет померк — точнее, изменился. Исчез яркий оттенок луны, и на его месте появился темно-кобальтовый шар.

Морозко покачнулся, схватившись за бок.

— Они будут называться крампи и станут нашими когтями, когда мы не сможем добраться до подменышей.

Видение перескочило во времени в грандиозную битву, где Морозко и Эйра сидели на спине Нука.

Перед ними бушевала битва: крампи убивали подменышей, тащили их к большому, пылающему костру, где бросали в него. Голодное пламя липло к их восковой плоти, а их вопли доносились до его ушей. На этот раз их тела исчезли, но в его сознании зародилось грызущее чувство, что они вернулись через печать.

Видение промелькнуло снова.

Бок Морозко больше не болел, но сердце гулко отдавалось в груди. Адреналин бурлил в нем, побуждая броситься в бой, а его воины неистовствовали, рубя и связывая цепями подменышей, которые разбегались, как мыши.

И все же они с Эйрой были здесь, во дворце. Только так он мог быть уверен, что не падет во время битвы и что Фростерия останется в безопасности.

Эйра раскрыла ладонь, и в ней оказался блестящий голубой камень. Он пульсировал, как сердце.

— Это поможет крампи уничтожить подменышей. Если влить в камень их кровь и твое заклинание, сила, заключенная в нем, поможет найти их.

Морозко вздохнул.

— И таким образом мы сможем определить, кто одержим, не подвергая их ненужной порке.

Эйра покачала головой.

— Я бы хотела, чтобы был лучший способ освободить людей.

Морозко побарабанил пальцами по столу.

— Это кажется таким далеким. День без подменышей… — Он вздохнул и, наклонившись вперед, уткнулся лицом в живот Эйры, а затем обхватил ее за талию.

Видение рассеялось, и когда Морозко пришел в себя, Эйра трясла его за плечи. Она нависла над ним, в ее глазах читалось беспокойство.

— Морозко! — кричала она.

— Я видел, — заикаясь, проговорил он, пытаясь устоять на ногах. — Я видел, что мы должны сделать. Слишком поздно. — Его слова путались, пока он обдумывал увиденное, смакуя каждую деталь. — Черт! — Морозко неуклюже перекатился на бок и встал на колени. Он запустил пальцы в свои влажные волосы и вдохнул. — Слишком поздно приносить себя в жертву. Если я убью тебя сейчас, это будет напрасно. Видение о тебе вело вовсе не к жертвоприношению, а к чему-то другому… — Пот струйками стекал по его лицу и капал на землю. Он дрожал не от напряжения, а от осознания настоящего.

— Значит, мне не нужно умирать? — прошептала Эйра, на ее лице отразилось недоверие. Она поднесла руки ко рту и издала тихий всхлип облегчения.

— Нет, ведь тебе еще есть что отдать, птичка. — Морозко отмахнулся от остатков видения и схватил отброшенные штаны, а затем натянул их.

Эйра провела рукой по его плечу, ее прохладные пальцы привели его в чувство.

— Что мы должны делать? — повторила она. — Что ты видел?

Он тяжело сглотнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Я знаю, почему ты здесь, — прохрипел он. — Как я уже говорил, ты играешь важную роль во всем этом. — Он махнул рукой, указывая на их затруднительное положение. — Мы с тобой создадим демона, который будет соперничать с подменышами. Армия из них поднимется, чтобы держать их на расстоянии. Они будут убиты огнем, и это сотрет их из нашего царства, пока они не смогут возродиться за пределами печати. Чтобы освободить смертных, нам нужно их плеть. И ты действительно первая ведьма.

Эйра приложила тыльную сторону ладони к его щеке. Если она и была опечалена его словами, то хорошо это скрывала.

— Тебя лихорадит.

— Я знаю, что я видел! И я в порядке. Это случается, когда я приближаюсь к решающему моменту. — Он сжал ее запястье, его пальцы были нежными. Неужели она ему не верит? Он нахмурился, но потом снова…

— Я верю тебе. Ведь раньше твои видения не ошибались, верно? — Когда он ничего не сказал, она кивнула. — Это объясняет их страх перед огнем. Что еще ты видел?

— Камень. Ты напитала камень, который мог выследить их, который избавил от необходимости гадать. — Он покачал головой, проясняя мысли, затем схватил рубашку и натянул ее. — А чтобы изгнать подменыша из ребенка, мы должны его выпороть.

Ее глаза расширились от ужаса.

— Что?

— Это то, что я видел. — Хотя Морозко и сам был не в восторге от этой идеи, другого выхода он тоже не видел. — Тогда у тебя есть другая идея?

Эйра вздохнула, покачав головой.

— Ты знаешь, сколько у нас осталось времени?

— Не знаю. — Он пожевал нижнюю губу, обдумывая увиденное. — Я никогда не знаю, когда именно произойдут те или иные события. В настоящем есть намеки, события, которые указывают на развязку, но точного момента никогда нет. — Он сделал паузу, нахмурился, затем зашагал взад-вперед.