Кэндис Робинсон – Убийство Морозного Короля (страница 19)

Он вдавил острие клинка в ее палец, и резкая боль пронзила ее всего на секунду. Она наблюдала, как кровь проступает на поверхность, а кожа закрывается. Быстро. Слишком быстро. Исцеление.

Сердце заколотилось, а Морозко поджал губы и отпустил ее руку.

— Похоже, ты не человек… И ты действительно владеешь магией.

— Сделай меня обратно человеком, — прохрипела она.

Покалывание снова пронзило ее, перья проросли, и она снова превратилась в сову.

— Я не могу этого сделать, птичка. — Он поднял ее со снега, и на его лице отразился триумф. — Думаю, я все ближе к тому, чтобы узнать, что мне нужно.

В течение следующих нескольких дней Эйра в основном контролировала свои перевоплощения, но иногда они происходили в самый неподходящий момент, вызывая усмешку у Морозко. Он брал ее с собой на улицу, чтобы потренироваться в полетах, но не беспокоился, что она уйдет из замка.

Кроме того, она должна была оставаться здесь, чтобы защищать своих близких, и он чувствовал, как внутри нее бурлит магия, и знал, если бы она покинула замок. Точно так же, как она начинала чувствовать его.

Морозко не стал объяснять, что ему известно, как, по ее мнению, следовало бы. «Скоро», сказал бы он. А она всегда отвечала «урод».

Сегодня магия стала сильнее, умоляя стать его частью. Его кровь не желала покидать ее — словно она принадлежала ей.

Эйра покружила над ним, взъерошив когтями его волосы, а затем приземлилась в человеческом облике. Но она повернулась слишком рано, ее ноги зашатались на снегу, и она опрокинулась вперед, повалив короля на землю.

— Я так и знал, что в конце концов ты до меня доберешься. — Он захихикал, его руки опустились на ее бедра.

— Если бы у меня был клинок, я бы порезала тебя им, — вздохнула она, ее замечание было полусерьезным.

— Судя по тому, как бьется твое сердце, не думаю, что ты это сделаешь. — Он перевернул ее на спину и навис над ней. — Как тебе нравится быть в этой клетке, птичка?

Ей все еще хотелось разрезать его на части, а другая часть желала узнать, каковы на вкус его изящные губы. Словно прочитав ее мысли, он провел носом по ее горлу, и у нее перехватило дыхание.

— Тебе это нравится, — прошептал он ей на ухо, проведя пальцем по ее губам.

— Нет, — солгала она. И он понял это, когда ее тело естественным образом выгнулось ему навстречу.

Его теплый рот коснулся нежного места чуть ниже ее уха, затем он провел языком по ее челюсти, заставляя ее веки трепетать. Ее руки переместились на его бедра, притягивая его ближе, желая, чтобы он был еще ближе. Когда он устроился между ее бедрами, то уперся в нее, и она замерла, вспомнив, что делает, с кем находится. И она возненавидела себя за то, что ей это слишком нравится, что она ведет себя как все остальные девы. Она не была бы такой. Она была бы. Нет, не будет.

Она выкатилась из-под него и оттолкнулась от земли, стараясь не думать о том, как хороши его теплые губы на ее коже, и не гадать, как хорошо они будут чувствовать себя в других местах.

— Ты уже решил, когда меня принесут в жертву?

— Нет. — Он нахмурился, пристально изучая ее. — Продолжай тренироваться в перевоплощении.

— Скажи мне правду. Я хочу знать, почему мы занимаемся этим уже несколько дней?

— Приходи сегодня вечером в мою спальню. — Он отмахнулся от нее, подняв брови. — А теперь лети, птичка.

Эйра сжала кулаки, и из нее полилась голубая магия.

13. МОРОЗКО

Из кончиков пальцев Эйры вырвалась голубая магия. Морозко нахмурил брови и задумался, на что она способна. Магия не удивила его, он видел ее, и теперь Морозко знал, что он причастен к ней. Ведь именно его кровь пробудила ее способности к жизни. А вот превращение в сову… этого он не видел. Он мог бы счесть ее перевертышем — созданным, а не рожденным, — но это не было способностью перевертыша.

Морозко не знал, кем она была. Давным-давно, когда он был еще мальчишкой, при дворе его матери служила женщина. Она была так называемой ведьмой. Он видел, как она показывала фокусы в тронном зале, ублажая благородных морозных демонов, но она была не более чем плутовкой. Она была доверенным лицом его матери, пока Маранна не почувствовала угрозу, вытащила ее на снег, повалила на землю и призвала ледяное копье.

При нашем дворе мы убиваем предателей, потому что не можем рисковать тем, что поблизости будут скользить змеи.

И одним неосторожным движением Маранна пронзила Клинту.

Конечно, его мать заставила бы его вынести такое зрелище. Это был урок, предупреждение, что тот, кто восстанет против нее, пострадает. Но Морозко всегда задавался вопросом, действительно ли ведьма была виновна? Он так и не узнал.

Тем не менее Клинта никогда не проявляла настоящей магии и не смещалась. И это снова ставило вопрос: кем была Эйра? Ведьмой? Перевертышем? И то и другое?

Морозко все время подталкивал Эйру к тому, чтобы она увидела пределы своих возможностей, надеясь обнаружить в ее силе что-то знакомое, но этого не происходило. Даже когда в ней взыграла магия, в ней не было и намека на узнавание.

Он провел языком по острому клыку и усмехнулся с уверенностью, которой не чувствовал. За все то время, что он провел в обществе Эйры, дразня и требуя от нее большего, Морозко почти ничего о ней не знал. Она была для него неизвестна, как и ее зарождающиеся способности.

Паника, которую он испытал в видении, когда впервые увидел магию, рвущуюся от нее к нему, охватила Морозко в тот момент. Она могла бы убить его, если бы захотела. В этом он был уверен. Или, по крайней мере, взять его в плен, поскольку теперь она знала, что он привязан к земле. Проверялась ли ее магия или нет, но сила в ней была, и он сам видел ее в своих видениях.

— Нам следует вернуться внутрь. Думаю, с тебя хватит порханий. — Голос его был холоден, но взгляд не отрывался от ее сияющих пальцев.

Эйра почувствовала раздражение от того, что он постоянно уклоняется от ответа.

— Ты ответишь мне. — В ее тоне прозвучала мольба, едва различимая, но Морозко слушал.

Напряжение сковало ее плечи, и Морозко вспомнил, как ее тело отвечало на его прикосновения, как жаждало, чтобы его губы делали нечто большее, чем поцелуи по ее плоти. Больше, чем его язык, проводящий по ее сладкой коже, и давление его затвердевшей длины, прижимающейся к ее центру. Он презирал мысль о том, что ему тоже хочется большего. Поглаживать ее грудь и наблюдать за тем, как она распускается, пока он доставляет ей удовольствие.

— Неужели? — Он посмотрел на небо, нуждаясь в моменте, чтобы взять себя в руки. — Не думаю, что мне придется что-то делать. — Он снова опустил взгляд на нее. На этот раз он сосредоточился на ее пульсе и его бешеном биении. Морозко видел ее обнаженной, держал на руках, когда нес из ванны в постель, но не задерживался на каждой детали, не запоминал их. Он не мог позволить себе еще одно осложнение в запутанной паутине своего видения и дел Фростерии. Однако вот она стоит перед ним с протянутой рукой и разглядывает кончики пальцев.

Эйра подняла на него взгляд, в ее глазах мелькнул намек на панику.

— Не подходи ближе, пока не скажешь мне правду. Зачем мы это делаем? Почему ты заставляешь меня лететь сюда? Почему ты не хочешь просто принести меня в жертву? — Ее полные губы сжались в тонкую линию, когда он шагнул вперед.

Каждый раз, когда она пыталась что-то выяснить, он уклонялся, и, по мнению Морозко, он выглядел безвольным, что было совсем неплохо. Но он продолжал подталкивать ее к тому, чтобы узнать, на что она способна, и его видение не позволяло ему пожертвовать ею. Не сейчас. Я должен знать, что ты из себя представляешь.

— Ты бы предпочла врезаться в люстру или в затхлый воздух, а не в живой ветер, шепчущий в твоих крыльях? — Его голос зазвенел по замерзшему булыжнику двора, когда он осторожно приблизился.

Эйра с ужасом смотрела на свою руку: из ее пальцев посыпались голубые искры. Она трясущейся рукой протянула к нему ладонь, словно собираясь нанести удар.

— Ты действительно хочешь это узнать? Из-за тебя я могу превращаться в птицу, ты слышишь мои мысли в этой форме, а теперь, а теперь… Что это за магия, урод? Я должна использовать все это на тебе, чтобы связать тебя в коробке. Ты забрал у меня все. — Слезы текли по ее ресницам, тело сотрясали рыдания.

Он нахмурился, когда она заплакала, но не двинулся вперед, чтобы обнять ее. У нее было полное право плакать — во всем этом не было ее вины. Именно из-за жителей деревни, которые думали, что они мудрее его, ему нужна была жертва. И самого себя за то, что обманом заставил ее выпить его кровь.

Морозко откинул волосы с лица и вздохнул.

— Я более чем готов узнать это, Эйра. — Он пожал плечами, протягивая руку в знак приветствия. — Ты можешь попытаться использовать это против меня, но должен предупредить, что не советую.

Эйра выдохнула, но это прозвучало скорее как рычание. Она едва успела убрать руку, как в сторону Морозко устремился взрыв голубой энергии.

Прежде чем она попала в него, он поднял руки, создавая ледяной щит. Взрыв срикошетил от поверхности, ударил в каменную горгулью и разбил ее вдребезги.

Эйра повернула голову, глядя на то, что она натворила.

Морозко преодолел расстояние между ними, думая о том, что она может внезапно снова высвободить свою силу. А если бы взрыв задел его? Он потянулся к ее руке, но она отдернула ее.