Кэндис Робинсон – Убийство Ледяного Короля (страница 4)

– Морозко, – донесся до него ее звенящий голос, эхом отдающийся от каждого уголка деревни.

Что это за дерзкая девчонка?

Когда к ним подскочило создание из-подо льда, она лишь подняла руку, и оно тут же упало на землю, извиваясь от неимоверной боли. Она управляла магией, неподвластной человеку, и, как бы его ни возмущала сама эта мысль, это делало ее потенциальной угрозой. Для него. Для всей Фростерии.

– Кто ты такая? – прорычал он, замахиваясь на нее свободной рукой, но вместо того, чтобы столкнуться с щекой, его ладонь прошла насквозь. Девушка словно испарилась в воздухе.

Тяжело дыша, Морозко вдруг резко проснулся. Даже не надо было смотреть в зеркало, чтобы тут же понять, что он весь был покрыт липким холодным потом. Капли катились по его спине, по лбу, по груди.

Иногда было так сложно понять, где кончались сны и где начинались видения. Но лицо той девушки, те существа в земле… его вновь передернуло. Сам он ни разу не видел созданий матушки, но она частенько грозила натравить их – ее перевертышей, так она их называла – на других. «Делайте что говорят, или Фростерии, которую вы знаете, придет конец». Он видел, как она управляла людьми, словно марионетками, призванными учинять хаос в городе и в деревнях. Как она стравливала братьев с сестрами. Морозко все это презирал. Они были полноправными жителями этого мира. А он всего лишь хотел держать все в равномерном балансе. Но нет же, проклятой деревне приспичило отказаться проводить обещанный ритуал.

«Жалкие людишки».

Он с рыком откинул меховые одеяла, обнажив заодно и девушку, которую выбрал себе в развлечение накануне. Холодный воздух укусил ее за голую задницу, и, даже будучи ледяной демоницей, она все равно зашарила рукой в поисках потерянного тепла.

– Проклятые сны, – прошептал Морозко и заметался по комнате. Огонь в камине давно погас, оставив после себя лишь колкий мороз. Впрочем, откуда ему было об этом знать. Лед разве что только в его венах не тек.

– Мой король, возвращайтесь в постель, – вздохнула девушка, переворачиваясь на спину и дразня его грудью с напряженными сосками, так и просящимися в рот.

Вот только он ею уже пресытился. Две ночи подряд – это был для него перебор.

– Одевайся и выметайся. Ты мне больше не нужна. – Морозко, даже не дождавшись, пока она выберется из кровати, резко схватил в охапку брошенные на пол платье и куртку и швырнул их в нее. – Сейчас же.

Она открыла было рот, словно собираясь поспорить с ним, но, увидев, как окаменело его лицо, немедленно вскочила, торопливо оделась и выскочила из спальни. Вечно они привязывались к нему после одной ночи секса, словно всерьез верили, что он захочет сделать кого-то из них своей королевой. Наивные и глупые игрушки.

Найду другую. Пригладив рукой волосы, он направился на другую сторону комнаты, шлепая по холодному полу босыми ногами.

Когда он натягивал брюки, в дверь негромко постучали, и он со вздохом закатил глаза, наполовину готовый увидеть там вернувшуюся девчонку.

– Входите. – Распахнув шкаф, он достал синий жилет с серебряным узором и снежинками на пуговицах.

– Ваше величество, если вы собираетесь поесть перед отъездом, то я могу приказать принести вам завтрак прямо сюда.

Морозко бросил взгляд через плечо, чтобы посмотреть на Ксезу, задумчиво жующего собственную щеку.

– Только легкий завтрак, на всякий случай. – Какой такой случай, этого он и сам не знал. Вдруг неблагодарные винтийцы попробуют расставить ловушки, надеясь избавиться от него так же, как от его матери – устроив засаду, оттеснив от охраны и пронзив сердце копьем.

– Сир, уже полдень. – Взгляд Ксезу тут же забегал, словно он мгновенно пожалел о своем брошенном комментарии.

Полдень? Хорошо же он провел ночь, отрываясь с как-ее-там. Гитой? Кейтлин? Да какая уж теперь разница.

– Значит, пусть будет что-то похожее на легкий завтрак.

Постучав пальцами по своей обнаженной груди, он натянул синий жилет. Его отражение в огромном зеркале на другой стороне комнаты повторило движение, и он подошел посмотреть на себя.

Копия Маранны. От белых волос до светло-серой кожи без единой розовой нотки, вплоть до острых ушей и клыков. Сплошные резкие углы. С ног до головы вылитая мать – не то чтобы он помнил, как выглядел его отец. А она ему никогда этого и не рассказывала.

– Довольна, Маранна? – нарочито сладко прощебетал он отражению, проведя пальцем по стеклу. – Рада, что, даже гния и разлагаясь в земле, ты продолжаешь отравлять чужие жизни? – По его лицу расплылась ехидная, злобная улыбка. – Коварная же ты су…

Кто-то прокашлялся в дверях – на этот раз Ульва, а не Ксезу. Торопливо пройдя в комнату, она поставила на столик поднос и испарилась так же быстро, как и пришла.

Морозко с глухим смешком зачесал волосы назад, убрав их в небрежный пучок. По крайней мере, так они не будут лезть в лицо или щекотать ему шею. Одевшись, он наскоро расправился с завтраком – медовиком, сладким заварным кремом и зимними ягодами.

Остаток дня он провел, занимаясь будничными делами, но стоило солнцу коснуться горизонта, как Морозко уже стоял на улице, ожидая, пока соберется его небольшой антураж из ледяных демонов. За его спиной расхаживал Нука. Белая шерсть развевалась на ветру, а умные желтые глаза следили за остальными в ожидании грядущих событий. Размером Нука был с двух боевых коней, поставленных друг на друга, и, будучи морозным волком, в большинство людей он вселял лишь ужас.

В детстве этот волк был единственным другом Морозко, и теперь их узы стали нерушимы.

Заскулив, Нука выразил свое недовольство задержкой. Кто-то уже надел на него седло, а это означало патруль. Или драку, если ему повезет.

– Спокойно. Скоро выезжаем. – Стоило Морозко это сказать, как к ним подошла команда ледяных демонов в черной униформе.

Андрас шагнул вперед. Его алые волосы были заплетены в несколько рядов косичек, а на висках сбриты наголо.

– Ваше величество, – поклонился он. – Время выступать.

Ветер трепал плащ Морозко за его плечами.

– Хорошо.

Наконец-то можно было отправляться в проклятую деревню и покончить со всем этим. Когда Морозко развернулся к Нуке, тот покорно лег на землю, позволяя взобраться себе на спину, и поднялся снова, стоило королю взять в руки поводья. В отличие от лошадиных они не вели ко рту волка, а были присоединены к его ошейнику. Когда всадник тянул, Нука сам понимал, куда ему стоит поворачивать.

Морозко поднял руку и указал вперед. Нука с места перешел на рысь, мягким шагом устремляясь в глубь тундры, и демоны последовали за ними верхом на лошадях, оленях и лосях. Не было смысла зачитывать какую-то напутственную речь. Во-первых, ему вообще было несвойственно заводить свои войска перед походом. Во-вто- рых, в тот момент они были предвестниками смерти.

Та, которую он выберет для жертвоприношения, не доживет до следующего рассвета. Какая бессмысленная будет утрата, и как легко ее можно было бы избежать, если бы смертные только делали, что им было велено. Но глупые людишки не хотели слушать, поэтому теперь им предстояло заплатить за свое предательство.

К тому времени, как их отряд достиг деревни, солнце на небосклоне уже сменилось полной луной. В воздухе звенела музыка, но она не была ни радостной, ни праздничной. На улицах гудели люди, но нигде не слышалось смеха. Морозко все это более чем устраивало.

Вдоль дороги выстроились небольшие магазинчики, изредка прерывающиеся деревянными избами. Сама дорога вела дальше через городок и выходила к полям, где находились стойла со скотом и большие замороженные озера для рыбалки. Но сердце Винти было здесь. То самое сердце, которое перевертыши хотели раздавить своими когтистыми и мерзкими лапами.

Морозко не собирался допустить этого, ни в коем случае. Фростерия принадлежала ему, и он был настолько же частью этих земель, насколько они были частью его.

Нука остановился, и Морозко спрыгнул с его спины. Зарывшись пальцами в шерсть на знакомой лапе, он небрежно почесал волка.

– Будьте начеку, – скомандовал он как своей страже, так и волку.

Остатки видения смешивались с реальностью, не давая разобраться, было ли оно всего лишь сном. Но перевертыши, эти демоны, созданные его матерью, уже не раз извивались в его снах, царапая когтями печать. А вот лицо той девушки ему было незнакомо. В тот момент Морозко решил, что, кем бы она ни была, ей суждено было принадлежать только ему одному.

4. Эйра

Закончив обращение, староста вместе с Дезмондом отправился готовиться к приему короля. Всю последующую неделю, как и было велено, Эйра и остальные жители украшали каждый дом и каждый магазин, прихорашивая деревню к прибытию его величества, только что убившего одного из них. Обычно в дни жертвоприношений они ничего такого не делали, но надеялись угодить королю и усмирить его ярость, приложив немного больше усилий, чем обычно.

Вся деревня была усеяна свисающими гирляндами и бантами. Кто-то из старших жителей вплел в декорации желтые камелии и другие цветы, словно это был праздник счастья, а не смерти. Даже факелы были украшены синими и белыми лентами, которые уже были готовы вспыхнуть с наступлением темноты.

Попрощавшись с Сарен, Эйра утерла пот со лба и зашла в дом. Отец уже вовсю наряжался к вечеру, но она всего лишь взяла несколько яблок с тарелки и уселась на табуретку перед их общим рабочим столом. Да, ей тоже нужно было умыться и переодеться в лучшее платье, что было в шкафу, но она попросту отказывалась этим заниматься. Может, Йонах и был не самым добрым человеком в деревне, да и жил один, но вот обязательно было королю присылать им его отрубленную руку в качестве подарка?