Кэндис Робинсон – Тин (страница 24)

Рива… Рива… Дороти не могла вспомнить никого с таким именем.

— Я не знаю её.

— Ты знаешь её. Она была рукой Локасты, сеющей хаос. Она изменила внешность Ривы, сделала её мерзкой, именно такой я запомнил её, — Кроу закрыл глаза, и по его щекам скатились слезы. Она впервые видела его слезы, и её грудь сдавило. — Рива — настоящее имя Злой Ведьмы Запада.

Дороти судорожно вздохнула, не в силах выдохнуть. Её тело оцепенело. Ведьма Запада. Рива — Ведьма Запада. Рива убита. Это сделала она, Дороти. Дороти убила её. Она убила свою мать и единственную любовь Кроу. Дороти закрыла лицо руками, стон сорвался с губ, когда накатила боль и чувство вины.

Кроу обнял Дороти, но она освободилась из его объятий.

— Это я виновата. Я сделала это с тобой. Я могла найти другой способ, но я убила её.

— Ты ни в чем не виновата, Дороти. Это вина Локасты.

Локаста взяла Дороти и обменяла на другого ребенка, чтобы ее никогда не нашли, и никто о ней не узнал. Даже тогда, когда она нашла Кроу, и он говорил загадками и странными фразами.

— А что насчет человека, с которым меня обменяли? Где сейчас настоящая Дороти?

— Я не знаю, — ответил Кроу.

— Ты не знаешь? — крикнула она, ведь настоящая Дороти заслуживала, чтобы вернуться в тете Эм и дяде Генри, когда они были живы. Но терпеть это невозможно. — Меня не было десять лет! Ты хотя бы пытался?

— Конечно, пытался! — воскликнул Кроу. — Ты думаешь, я Лион? Думаешь, я трус? После того, как ты ушла, я сразу отправился к Локасте. Она смеялась мне в лицо, сказав только, что нашла идеальное место для девочки. Она хотела, чтобы я снова стал её любовником. Единственное, с чем я ушёл, это с переломанными крыльями, но я продолжал поиски.

Дороти отправится на её поиски, но только, когда закончит с Ленгвидер.

— Но… — взгляд Кроу стал задумчивый, — чего я не понимаю, так это как тебе удалось убить её водой. Должно быть, это магия туфель в сочетании с водой и с твоей силой. Ты же знаешь, что у тебя есть магия от матери, — он улыбнулся, так словно снова что-то вспоминал. — Рива заботилась о стране Оз. До проклятия она бы никогда не сделала того, что её заставила делать Локаста. Я уверен, что она не понимала, когда нападала на тебя и меня.

— Я хочу побыть одна, — Дороти больше не хотела говорить, не хотела слушать. Она убила свою мать, которая на самом деле не была злодейкой. Горячие слезы текли по её щекам, когда она направилась к входной двери.

— Я понимаю, — сказал Кроу. — Тебе нужно время подумать. Я пойду поищу припасы.

— Хорошо, — прошептала Дороти, когда они вышли на улицу.

— Я люблю тебя. Даже, когда мой мозг не работал, я знал, что ты моя дочь, — он крепко обнял её, но она не нашла в себе сил обнять в ответ.

Она смотрела, как он уходит. Её отец. Когда его фигура скрылась в лесу, Дороти дала волю слезам.

Спустя какое то время, она собралась с духом и вернулась в дом. Дверь в спальню была приоткрыта, а дверь в ванную приглашающе распахнута. Она посмотрела вниз, оглядывая себя и решила, что, возможно, с грязью смоет боль.

Дороти вошла в ванную, она оглядела голубые стены и ярко-желтый пол. Ванна была чистой, а вода свежей. Тин. Тин сделал это для неё.

Дороти не должна думать о нем. Весь день она избегала его. Но, несмотря на это, она невольно искала его взглядом. Она не могла не оторвать от Тина взгляд.

Дороти быстро сняла одежду и опустилась в воду. Она ведь убила Злую Ведьму Запада, она была злой, хоть и не всегда. Теперь она знала имя этой ведьмы — Рива. Но эта злая фея была не только ее матерью, она была настоящей любовью Кроу, и она убила ее. Убила счастье, которое могло быть. Она погрузила голову в воду и снова заплакала. Она смотрела, как пузыри всплывают на поверхность, надеясь, что Тин не сможет ее услышать. Но она знала, что он слышал рассказ Кроу.

Когда слезы иссякли, Дороти вымылась дочиста.

Вытеревшись и одевшись, Дороти вышла из ванной, не зная, куда идти. Она могла пойти в гостиную или на улицу, но не хотела быть одна. Дороти посмотрела на приоткрытую дверь спальни и поняла, что он оставил дверь открытой для неё.

Она вошла в спальню. Из-за баррикады у окна в комнате было темно. Тин лежал на кровати, обнажённый по пояс.

Решив, что он спит, она тихо забралась в кровать и обняла его за талию.

— Спасибо тебе за ванну, — прошептала Дороти.

Он перевернулся лицом к ней и обнял за талию.

— Это я должен тебя обнимать.

— Ты знаешь… — Она избегала смотреть ему в глаза. — Теперь ты знаешь, что я ужасный человек, и я убила свою мать.

— Кроу сказал мне, что твоя мать Рива, прежде чем поговорить с тобой, и больше ничего.

Дороти хотела, чтобы он знал, поэтому рассказала ему все, о чем поведал ей Кроу. Во время рассказа Тин молча наблюдал за ней.

— Я ужасная, — сказала она, когда закончила рассказ.

— Ты не ужасная, — Тин крепче сжал её талию. — Если кто и ужасен, так это я. Посмотри, что я натворил.

Дороти положила руку на его бьющееся сердце.

— Но тогда у тебя не было этого.

— До Волшебника у меня тоже не было сердца, но я не замахивался топором, чтобы убить, — она слышала в его голосе страдание, и теперь знала, что он сожалеет обо всем, что делал.

— Любой мог бы быть на твоем месте, и не известно, кем бы он стал, потеряв сердце, — когда потеря фермы повисла над ней, она тоже была готова пойти на убийство. Если бы у Дороти было тогда каменное сердце, возможно, она бы так и сделала.

— Я уже говорил, что у тебя доброе сердце, — сказал Тин, целуя ее в лоб.

Дороти придвинулась ближе, и он повернулся так, чтобы она положила голову ему на грудь. Она закрыла глаза и попыталась заснуть, но воспоминания вернулись.

«Посмотри на себя, маленькая девочка, — Злая Ведьма рассмеялась пронзительно и громко. — Ты никому не нужна. Все оставили тебя. Никто не придет спасти тебя. Отдай мне туфли, или я сниму кожу с твоих костей, а мои пикси обглодают твои останки. Я одену твою кожу как перчатки, пока буду надевать туфли.»

Дороти дрожала, изучая изумрудно-зеленые глаза ведьмы, цвет которых соответствовал ее коже. Нос ведьмы был острым, похожим на крюк, а каштановые волосы спадали до талии спутанными волнами. Она не знала, что делать. Ее друзья пытались попасть внутрь, но не могли.

Ее взгляд упал на ведро с водой рядом с ней. Ей дали выпить из него, но в остальной части комнаты ничего не было, что она могла бы использовать, как оружие. Вода была единственным оружием, которое Дороти могла использовать, чтобы отвлечь ведьму, и дать себе шанс сбежать.

Не сводя глаз с ведьмы, Дороти осторожно подняла ведро и выплеснула на ведьму. Жидкость попала в ее лицо. И прежде, чем Дороти успела бежать прочь, ее туфли загорелись волшебным сиянием, становясь все ярче и ярче, пока в комнате не осталось ничего, кроме сияющего цвета.

Ведьма закричала, крик, который Дороти никогда не забудет. Крики превратились в вой, пока не наступила тишина. Когда сияние исчезло, в комнате никого не было, и все, что осталось, — это груда на полу — черное платье ведьмы. Каким-то образом Дороти вместе с волшебными серебряными туфлями уничтожила врага.

Дверь распахнулась, Тин, Кроу и Лион пришли спасти её, но она уже победила.

«Она мертва, — сказала она. — Я уничтожила Злую Ведьму Запада.»

Дороти не могла заснуть, когда сердце стучало так быстро, а воспоминания не давали покоя. Она открыла глаза.

— Ты в порядке? — спросил Тин.

— Нет, — пробормотала она.

— Я тоже, — он коснулся её подбородка и приподнял, чтобы встретится с ней глазами. Она видела в его глазах много вопросов.

Она хотела бы ответить на все.

Её губы прижалась к его губам в отчаянном, нуждающимся поцелуе. Его глаза удивлённо расширились, но через мгновение он расслабился и поцеловал в ответ. Тин был прав — это было неизбежно.

Поцелуй стал глубоким, когда Тин перекатился на спину, увлекая её за собой. Не прерывая поцелуй, Дороти оседлала его. Снова. Она ощутила его твёрдость и готовность для неё. Тин застонал, и она могла поклясться, что ощутила на вкус его стон, когда начала медленно двигаться на нем.

Болезненные воспоминания, история Кроу — все отошло в сторону. Она окунулась в ощущения. Она делала то, о чем не будет жалеть никогда.

Его поцелуи были божественными, но она нуждалась в большем. Дороти подняла руки и с тихим щелчком расстегнула комбинезон, спустив его до талии. Тин напряжённо смотрел, как она расстегивает рубашку и стягивает её вместе с лифчиком, обнажая грудь.

Взгляд Тина стал голодным, он подался вперёд, держа Дороти за талию, и обхватил губами её грудь. Он играл с её сосками, покусывая и посасывая их, не переставая двигать тело Дороти напротив своего члена.

Дороти, перестав себя контролировать, провела руками по его мускулистому торсу и опустилась к завязкам на его штанах. Она торопливо развязала верёвки, а затем помогла Тину полностью обнажиться.

Он был прекрасен. Его член был намного больше, чем она видела раньше. Она хотела прикоснуться к нему, попробовать на вкус, ощутить внутри себя. Её сердце бешено заколотилось, когда она представила себе все это. Дороти не чувствовала себя грешницей, она делала вещи намного худшие, чем переспать с мужчиной.

Его губы снова поймали её, его язык раздвинул их, прежде чем снова погрузиться в её рот. Она обхватила рукой его член, медленно поглаживая.