Кэндис Робинсон – Кроу (страница 29)

— Если вещь настолько важна, большинство фейри держали бы её при себе. — Она бы точно так и сделала.

— Рева, он же голый, — Кроу склонил голову. — Разве что ты думаешь, что он засунул его себе в задницу.

— А вот это, мой дорогой Кроу, вполне может быть правдой. — Рева рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Он был прав. На теле Цереса не было ни единого камня или украшения. Ни колец, ни ожерелий, ни браслетов. Ничего. Даже короны.

Кроу тоже начал улыбаться, склонив голову к ней. Но тут снаружи, в тоннеле, раздался грохот и тяжелые шаги. Рева и Кроу отстранились друг от друга и увидели двух гномов, остановившихся перед решеткой. Это были не те стражи, что раньше. Одна была темно-пурпурной с серебристыми полосами на животе, а другой — совершенно прозрачным с туманным блеском.

— Король Гномов просит женщину составить ему компанию за обедом, — сказала пурпурная, сверля Реву взглядом и указывая на неё посохом.

— В просьбе может быть отказано, — ответила Рева, стараясь не выказать своего нетерпения.

— Иди или умри. — Прозрачный гном пожал плечами. — Выбор за тобой.

— Ну что ж, при таком гостеприимстве грех отказываться. — Рева поднялась с кровати и, не оглядываясь на Кроу, шагнула к двери. Пурпурный гном скрежеща оттянул засов.

Кроу пытался вернуть Реве нож, но она незаметно подсунула его обратно, решив, что ему он нужнее. Это лучше, чем совсем без оружия. В крайнем случае, им можно выколоть гномам глаза.

Рева вышла из камеры и последовала за парой гномов по зазубренному тоннелю. Она знала: как только путь будет свободен, Кроу обернется птицей, если только сможет собраться с силами.

Землистый запах сандала, исходящий от самого камня, окутал её — здесь он был сильнее, чем в камере. С потолка капало; пара капель обожгла кожу холодом. Синее пламя указывало дорогу. Тоннели безмолвствовали, пока они спускались по лестнице в ту пустую залу, где она впервые встретила Цереса. Если им предстояло есть здесь, она гадала, неужели они будут обедать на полу? Словно отвечая на её мысли, потайная дверь в стене открылась с негромким стоном.

Двое стражей махнули копьями, приказывая идти внутрь. Как только она переступила порог новой комнаты, её взгляд упал на стену. Она была усыпана сверкающими синими камнями под цвет волос Цереса. А перед ними ровными рядами стояли десятки бледных скелетов в окровавленных платьях. Здесь были наряды всех цветов, из тончайших тканей, самых разных размеров — от пикси до тролля.

Рева резко вдохнула, лишившись дара речи при виде этой коллекции мертвецов.

— Это останки дев, которые думали, что смогут покорить меня, — пророкотал глубокий голос.

Взгляд Ревы, полный неприязни, остановился на длинном прямоугольном столе в центре комнаты, во главе которого сидел Церес. Он восседал в кресле с царственным видом, закинув ногу на ногу.

— Понятно, — сказала она. — Рада, что не надела платье.

В его кобальтовых глазах вспыхнуло веселье, пока он наблюдал за каждым её шагом к столу.

— Можешь сесть напротив.

Вдоль стола на каменных тарелках были разложены разные камни, гладкие по текстуре — серые, белые и коричневые. Должно быть, это и был их обед… Она была уверена, что он издевается над ней. Только дурак поверит, что она станет есть камни.

— У меня есть идея получше, — промурлыкала Рева, направляясь к нему и проводя кончиками пальцев по камням.

Он сузил глаза, когда она бесцеремонно уселась на край стола прямо перед ним.

— И какая же? — Церес поднял руку и слегка провел ногтем по её горлу. — Хочешь, чтобы я выпустил тебе кровь прямо здесь? Это придало бы ужину пикантности.

Рева не выдала своего страха, когда развела ноги в стороны.

— Мы оба знаем: если бы ты хотел моей смерти, я была бы уже мертва. — Она расстегнула верхние пуговицы туники, обнажая корсет и изгибы груди. — Скольких из этих дев ты трахнул, прежде чем убить?

Быстрым движением он сдернул её со стола и усадил к себе на колени.

— Как думаешь, скольких?

— Слишком многих. — Она чувствовала его твердость и пульсацию его плоти под собой. Она постаралась скрыть отвращение, когда наклонилась вперед, прижимаясь грудью к его каменной груди.

— Девы… их мягкость вызывает у меня тошноту. Но я всё равно беру свое мимолетное удовольствие, а потом, когда получаю свое, снимаю с них мягкую кожу, чтобы осталась только твердая кость. — Он провел рукой по её лицу, запустил пальцы в волосы и резко дернул голову назад. — Если моя жена не смогла жить, то почему это должно быть позволено другим женщинам? Кроме моих гномов, разумеется.

Рева сохраняла бесстрастное выражение лица, но не могла унять бешеное сердцебиение. В этот момент ей хотелось раскрошить его твердую кожу так же, как он поступил с теми невинными женщинами. Пусть даже они знали, на что он способен, прежде чем прийти сюда.

— Я вызываю у тебя тошноту? — медленно спросила она.

Церес выпустил её волосы, его взгляд блуждал по ней, пока он скрежетал зубами.

— Твоя сила интригует меня, а еще больше — то, как много ты выстрадала. Твое тело мягкое, но дух — нет. Если бы ты стала моей новой королевой, мы были бы непобедимы.

Этот безумный король только что рассуждал о том, как перережет ей горло, а теперь зовет в королевы? Рева вспомнила, что он сделал с матерью Тина, как он сгубил невинное дитя, даже не зная о беременности. Впрочем, знай он о состоянии матери Тина, Реву терзали сомнения, что это бы его остановило.

Она прижалась лбом к его лбу, представляя, что говорит с Кроу, чтобы голос звучал искренне:

— Если я стану твоей женой, ты отдашь мне камень, чтобы победить Локасту?

— Так вот зачем ты пришла. За камнем. — Его хищная улыбка стала шире. — Если ты согласишься стать моей женой, твое тело станет твердым, как моё, и только тогда я, возможно, открою тебе секрет. В зависимости от того, насколько покорной ты будешь.

Дверь распахнулась с громким стуком, и Рева вздрогнула. Церес остался неподвижен, словно ожидал этого. Вошел тот самый хрустальный гном, что вел их в камеру, но не один — в руках он держал каменную клетку для птиц.

Рева ахнула, увидев, кто бьется внутри, яростно каркая. Кроу.

Стиснув зубы, Рева соскочила с колен Цереса. Он резко выбросил руку вперед и мертвой хваткой вцепился в её запястье, не давая уйти.

— Думаешь, я его не узнал? — прогремел Церес. — Локаста предупреждала меня, что он может прийти, и в точности описала его облик. Она считала, что ты мертва. Но теперь она знает, что ты жива, а я знаю, что ты любишь его. Ты сможешь стать моей королевой только если он умрет. Локаста хочет забрать его себе, но это помешает моим планам. Ты никогда не перестанешь искать его.

— Нет, — твердо сказала Рева.

— Думаю, он станет отличным десертом. Как считаешь? Ты пока не можешь есть камень, так что я нашел то, что смогу впихнуть тебе в глотку. — Король откинул голову и расхохотался; звук отражался от стен, как камнепад.

Рева не смогла скрыть ужаса, представив, как он заставляет её глотать окровавленное мясо Кроу. Она плюнула Королю Гномов под ноги:

— Никогда.

— Стража! — прорычал Церес. — Разводите огонь и жарьте птицу. Делайте это, пока он жив.

— Нет! — закричала Рева, извиваясь и пытаясь вырваться, но хватка Цереса на её запястье была непоколебимой.

Гном послушно направился с клеткой к двери.

Внутри Ревы вскипел гнев. Неуправляемое отчаяние и ярость.

— Я сказала — нет! — Магия в её жилах заплясала с неистовой силой, сотрясая стены дворца.

— Можешь трясти дворец сколько угодно, — проворковал Церес, отпуская её руку. — Я забыл упомянуть: всё, что падает здесь, восстанавливается само собой.

Молнии пробежали по коже Ревы, ничуть не задев короля. Она подумала о Телии и о том, как магия её дочери расколола дворец Глинды пополам. Это была лишь капля того, на что Телия будет способна однажды. Рева знала это, потому что дочь унаследовала эту мощь от нее. Дрожь в горе была лишь намеком на то, что Рева могла совершить, вложи она в этот миг всю себя.

Её магия ударила в стража, державшего клетку с Кроу, и сбила его с ног. Гном ошарашенно замер, поднимаясь, и оставил клетку на полу.

— Ты просто тратишь время, — усмехнулся Церес.

— Ты забываешь, что приносят с собой бури. — Рева резко повернулась к Цересу. — Бывают торнадо, бывают ураганы, наводнения и землетрясения. — Ей никогда не приходилось использовать столько силы, она даже не знала, способна ли на это. Гром взревел вокруг неё, и куски потолка начали осыпаться.

— Я же сказал тебе, — Церес скрестил руки, — всё восстановится, и я выживу. А ты погубишь и себя, и своего драгоценного Кроу. Ваша вечная любовь вас не спасет.

Гном-стражник бросился на неё, и Рева взревела; магическая волна, исходившая от неё, врезалась в него, рассыпая его тело в крошево. Не давая Цересу опомниться, Рева бросилась вперед и с силой ударила ладонями в его грудь, впечатывая Короля Гномов в стену.

Она чувствовала, как он пытается пошевелиться, но молнии удерживали его на месте. Он замер, как статуя, которой всегда и должен был быть. Рева сосредоточилась, заставляя его тело содрогаться изнутри. Зазубренная трещина прошла по его середине до самого черепа, раскалывая лицо надвое. Он не мог кричать вслух, но она знала — внутри он вопит от боли.

Его тело медленно расходилось по швам, трещины покрывали каждый дюйм, пока он не взорвался сотнями осколков, разлетевшихся по полу. Пыль заполнила воздух.